Между тем Советский Союз подрубала национальная политика правившей партии. «Союз нерушимый республик свободных» жил за счет одной из них – РСФСР – геополитического обрубка, в который превратили историческую Россию большевики. По свидетельству бывшего главы советского правительства Н.И. Рыжкова, каждый третий рубль, который зарабатывали жители РСФСР, передавался в союзный центр для субсидирования других республик. Национальная политика КПСС сводилась к закармливанию «братских» союзных республик и задабриванию малых народов за счет России и русского народа. Русская равнина при советской власти превратилась в обезлюдевшую пустыню с полунищими городами и вымершими деревнями, словно Мамай прошел, хотя до Октябрьской революции это была самая заселенная и зажиточная часть Российской империи. Большевики отодрали от Советской России (РСФСР) и передали ее «сестрицам» огромные куски исконно русских земель – одна Новороссия и Донбасс с Причерноморьем чего стоят! Нарву, отвоеванную Петром I у шведов, вместе с Ивангородом большевики отдали эстонцам; Западную Двину с Двинском и часть Псковской и Витебской губерний – латышам, казачью Уральскую область – казахам. Разбрасываясь русскими землями вместе с населявшими их людьми, Ленин хотел увеличить пролетариат в непролетарских республиках, дабы укрепить там советскую власть. И где теперь тот пролетариат вместе с ленинской мировой революцией?! А розданные Лениным и его преемниками русские земли остались у тех, кому большевики их подарили. Теперь эти исконно русские земли приходится с большой кровью и страданиями возвращать. До 1924 года Туркестан был автономной республикой в составе РСФСР, а потом этот обширный край отодрали от матушки-России, создав на его месте пять союзных республик Средней Азии, которые Советская Россия должна была содержать. При власти коммунистов Российская федеративная республика вкалывала и загибалась, зато жившие за ее счет «младшие сестры» цвели, пахли и пели: «Расцветай под солнцем Грузия моя». В сравнении с жуткой российской глубинкой «оккупированная» Прибалтика выглядела цветущим раем. Кремлевские старцы ее задабривали, закармливали, забыв русскую поговорку: «Сколько волка не корми, он всё равно в лес смотрит». И это касалось не только Прибалтики.

В дореволюционной России существовала концепция триединого православного народа: великороссов, малороссов и белорусов, объединенных общей историей, культурой и диалектами одного языка. В пику ей Ленин разделил триединый славянский народ на три нации, выделив отдельно украинскую и белорусскую нации, которым была дарована государственность, а великороссов представил как их угнетателей, с которыми надо бороться. В 1920–1930-е годы в союзных республиках проводилась политика «коренизации» в гуманитарной сфере и подборе кадров, когда русским людям закрывали социальные лифты и заставляли быть нерусскими. Особенно уродливые формы эта политика приняла на русскоязычной Украине, где массово закрывались газеты на русском языке, затиралось всё русское, зато ковались украинская нация и украинский национализм. Пагубность такой политики в Москве осознали лишь в начале 1930-х годов, когда Украина, как Антироссия, была сформирована, о чем пишут современные украинские историки и политики (Л.Д. Кучма в книге «Украина не Россия»). Во всех советских республиках шла национализация партийных элит, а великорусский народ большевики дискриминировали и гнобили, борясь по ленинскому завету с русским национальным самосознанием.

Гнобили российскую дореволюционную историю и культуру, громили Русскую православную церковь, уничтожив тысячи храмов и монастырей, а на священнослужителей и верующих обрушились государственные репрессии. Мракобесие ленинизма ярче всего проявилось в отношении большевиков к православию. В письме В.М. Молотову от 19 марта 1922 года, перед началом ограбления Русской православной церкви якобы для нужд голодающих, Ленин указывал членам Политбюро: «Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше». Выполняя ленинский наказ и насаждая на Руси вместо тысячелетнего православия занесенную из Европы неоязыческую религию агрессивного атеизма, компартия уничтожала русскую духовность и русского человека, как такового, стремясь вывести новую породу людей – homo soveticus.

С момента создания СССР в национальных республиках не преподавался русский язык, хотя школы с его преподаванием, в основном для детей партноменклатуры, были. Русский язык как обязательный предмет изучения был введен в национальных республиках лишь 13 марта 1938 года. Это пагубно сказалось во время Великой Отечественной войны, так как призывники с Северного Кавказа, Закавказья и Средней Азии, не знавшие русского языка, не понимали приказов командиров и слов сослуживцев, не говоря уже о чтении боевых уставов, что снижало боеспособность войск.

Взрывали и оскверняли святыни русского народа. Главным символом этого надругательства стал взорванный большевиками в 1931 году храм Христа Спасителя в Москве, построенный во славу победы России в Отечественной войне 1812 года. В 1932-м коммунисты надругались над Бородинским полем. Они взорвали монумент на батарее Н.Н. Раевского вместе с могилой князя Багратиона, а разлетевшиеся останки национального героя России выбросили на мусорную свалку. Энтузиасты собрали и сложили в мешочек кусочки костей генерала Багратиона, и когда в 1987 году монумент на Бородинском поле восстановили, мешочек с костями Петра Ивановича положили в гроб. Владимирский собор в Севастополе – место захоронения прославленных русских адмиралов и морских офицеров – превратили в авиамоторную мастерскую при Осоавиахиме, а кости захороненных в соборе героев сбросили в подвалы, где они лежали в мусоре и дерьме до 1992 года, когда уже в «незалежной» Украине моряки-черноморцы с почестями перезахоронили оплеванные большевиками останки В.А. Корнилова, В.И. Истомина, П.С. Нахимова и М.П. Лазарева. А что мешало советским коммунистам сделать это?! Ничего, но они не сделали.

Творя всё это, товарищи не понимали, что плюют в душу русского народа? Понимали, но плевали. Про русский народ они вспомнили 3 июля 1941 года, когда за ними пришли, и тогда вместо коминтерновской чуши зазвучали совсем другие слова. Ценой колоссального самопожертвования, прежде всего, Россия и ее народы в битвах под Москвой, в Сталинграде, под Курском сломали хребет европейскому нацизму и начали освобождение советских республик и всей Европы от гитлеровской чумы. Россияне спасли себя и свою родину от неминуемой гибели, а вместе с тем спасли советскую власть, хотя могли не спасать, что признал Сталин в своем знаменитом тосте в июне 1945 года. Великодушный народ спас плевавшую на него власть, а она в благодарность отняла у России Крым, завоеванный светлейшим князем Потёмкиным, и отдала Украине, вопреки воле крымчан, и повела новую атаку на православную церковь. А зачем коммунисты отдирали с кровью и мясом от РСФСР огромные куски территории и передавали их «братским» и не братским республикам, ослабляя Советскую Россию? Создавалось впечатление, что КПСС и советская власть ненавидят и боятся Россию, как таковую.

Но удивляться тут нечему. Когда в конце 1917 года в Петроград из-за границы приехал старый друг семьи Ульяновых Георгий Соломон и спросил, что творится в России, то Ленин бросил ему в лицо: «Дело не в России, на нее, господа хорошие, мне наплевать, – это только этап, через который мы проходим к мировой революции». На что зять Ленина, Марк Елизаров, заметил: «Что, небось Володя загонял вас своей мировой революцией?.. Черт знает, что такое! Ведь умный человек, а такую чушь порет! Право, мне иногда кажется, что он не совсем нормален». Выступая в декабре 1917 года на 1-м съезде военного флота, Ленин заявил: «Нам говорят, что Россия раздробится, распадется на отдельные республики, но нам нечего бояться этого. Сколько бы ни было самостоятельных республик, мы этого страшиться не станем. Для нас важно не то, где проходит государственная граница, а то, чтобы сохранялся союз между трудящимися всех наций для борьбы с буржуазией каких угодно наций». А в статье «Критические заметки по национальному вопросу» Ленин писал: «Кто защищает лозунг национальной культуры, – тому место среди националистических мещан, а не среди марксистов. <..> Может великорусский марксист принять лозунг национальной, великорусской, культуры? Нет. <..> Наше дело – бороться с господствующей, черносотенной и буржуазной культурой великороссов». В Полном собрании сочинений Ленина нет ни единого слова про национальные интересы России, зато фраз про русских «держиморд» и «шовинистов», которые угнетают несчастные народы Российской империи, – сколько угодно.

Так Ленин относился к России, так относилась к ней и созданная им партия. До 1935 года дореволюционная история России в школах не преподавалась, а если где и преподавалась, то по методичкам основателя «марксистской исторической школы» М.Н. Покровского, которые иначе как историческим мракобесием не назовешь. Крылатая фраза: «История – это политика, опрокинутая в прошлое», – принадлежит ему. В РСФСР не было своей Академии наук и Министерства культуры (его создали в 1953 г., а до того был Комитет по делам культурно-просветительских учреждений). Не было ни одной общероссийской газеты: были общесоюзные и республиканские – всех «братских» республик, кроме РСФСР. Первая такая газета («Советская Россия») появилась под крылом ЦК КПСС только в июле 1956 года. У всех союзных республик были свои компартии, у РСФСР не было. Во всех «национальных» республиках проводились выставки достижений народного хозяйства и была всесоюзная выставка – ВДНХ в Москве, а общероссийских не было. Первую такую выставку – Всероссийскую сельскохозяйственную выставку – организовали в 1948 году в Ленинграде, за что руководство города заплатило своими жизнями. Этих людей, спасавших великий город во время блокады, обвинили по «ленинградскому делу» в сепаратизме – стремлении создать российскую компартию, объявить столицей России Ленинград и выйти из состава СССР. Сами слова «Россия», «российский», «русский» пугали коммунистическую власть. Сталинские реверансы в сторону русского народа после его смерти признали реакционными.

Из Сибири на запад шли магистральные газопроводы, за счет которых газифицировалась Европа, советская Прибалтика, Белоруссия и Украина, а обнищавшие русские города и села стояли (и еще стоят!) негазифицированными, как бедные сироты. Не в пользу России была и советская статистика, согласно которой «братские» республики дотировали РСФСР, что потом подвигло их к отрыву от России, которую все «кормили». Но статистика была лукавой: из межреспубликанского торгового оборота исключались энергетические поставки – нефть, газ, уголь, электроэнергия. Вот и получалось, что промышленно развитая Украинская ССР имела позитивное сальдо в торговле с РСФСР, потому что поставки нефти и газа из России на Украину из расчетов исключались, а «незалежная» Украина без российских энергоресурсов села голым задом на сковородку. Энергетика в СССР была общая, всё остальное – республиканским. Россия была в СССР дойной коровой, чье молоко пили все, не ведая о том. Это создавало ложное представление об экономическом положении страны и рождало национальный сепаратизм. Союзным и автономным республикам выделялись квоты для поступления в лучшие вузы страны. В списки льготников заносились только представители «титульных» наций, а так как русские нигде «титульными» не были, то тысячи русских юношей и девушек из национальных республик не могли учиться в Москве или Ленинграде, хотя чем они хуже «титульных»? Сколько русских учителей, инженеров, врачей были посланы в национальные республики, сколько добра и пользы они им принесли, и как их потом «отблагодарили»?! Многим малым народам российские ученые создали письменность, за что получили клеймо колонизаторов. После создания СССР у всех союзных республик были свои наркоматы (потом министерства) внутренних дел. У РСФСР их не было, исключая короткий период при Хрущёве; это ведомство воссоздали лишь в 1989 году. То же касается прокуратуры и КГБ. Была Генеральная прокуратура и КГБ СССР, КГБ союзных республик – всех, кроме РСФСР, у которой своих органов государственной безопасности не было. Если бы крупнейшая советская республика имела полноценный каркас силовых структур под крышей своей политической партии, она могла бы не допустить развала союзного государства, но советские руководители не доверяли России и боялись ее. Факты дискриминации и унижения в «Союзе нерушимом» Российской Федерации и русских людей можно множить и множить. Единственно что коммунисты не смогли прибить, был русский язык, но его заменить было нечем, хотя заменить кириллицу на латиницу большевики при Ленине собирались. Даже к предателям и пособникам Гитлера относились по-разному. Власовцев перевешали и расстреляли, а русофобов-бандеровцев и балтийских эсэсовцев в 1955-м отпустили с миром домой, пусть молодежь воспитывают. И они воспитали.

За все годы советской власти коммунисты не поставили ни одной часовенки в память о миллионах россиян, погибших в Великой Отечественной войне. Они создавали грандиозные монументы, ставили танки на постаменты, но простой традиционной русской часовенки или церкви – ни одной! Коммунисты с их европейской идеологией, которую придумали русофобы Маркс и Энгельс, отделяли себя от русского народа и его традиций, говоря русским людям, что мы – не вы, и делали ставку на развитие национальных окраин в ущерб «коренной» России. Эта ленинская национальная политика по дискриминации и ослаблению России и русского народа, который веками был становым хребтом российского государства во всех его ипостасях, была безумием, особенно при ленинском национально-территориальном устройстве страны и праве «братских» республик свободного выхода из нее. В итоге такая политика ослабила и отвернула от КПСС государствообразующий народ и, напротив, породила и вознесла сепаратизм разжиревших национальных окраин, желавших сбежать подальше от «нищей» России. Ну а русскому народу надоело быть дойной коровой в советском загоне. Он распрямил плечи, и искусственная конструкция, какой являлся Советский Союз, посыпалась как карточный домик. Решающую роль в развале СССР сыграла РСФСР. Но подвела крупнейшую союзную республику к этому ленинская национальная политика КПСС, покоившаяся на изжившей себя марксистко-ленинской идеологии, которую даже в самых верхах уже не воспринимали всерьез. Спичрайтер Брежнева Александр Бовин поведал, что, когда в 1971 году он внес цитату Маркса в текст речи Генсека на XXIV съезде КПСС, Леонид Ильич ему сказал: «Саша, убери. Ну кто поверит, что Лёня Брежнев Маркса читал?!»