Из Кремля кортеж президента США направился в Барвиху, где Билла Клинтона ждал его друг Борис. Вот как Тэлбот описывает их встречу: «После того, как Клинтон выбрался из машины, они с Ельциным обнялись и молча стояли так целую минуту. „Мой друг, мой друг“, – повторял Ельцин слабым, надломленным голосом. Затем, пожав Клинтону руку, он первым направился сквозь прихожую, наполненную солнечным светом, в гостиную, из окна которой открывался вид на тщательно подстриженную лужайку и стволы берез».

Друзья сели на позолоченные стулья с овальными спинками у камина, облицованного небесно-голубыми изразцами. Вокруг суетилась Наина Ельцина, накрывая чайный стол со слоеным тортом. Она сообщила гостю, что поднялась среди ночи, чтобы успеть его испечь. Клинтон собрался было расслабиться, предаться воспоминаниям и обмену любезностями, но тут выяснилось, что у Ельцина к нему было дело, которым он должен был заняться в первую очередь.

«Приняв строгий вид, – пишет Тэлбот, – он сообщил, что ему только что звонил Путин, который хочет, чтобы Ельцин подчеркнул: Россия будет обеспечивать свои интересы всеми силами, она будет сопротивляться давлению и не станет молчаливо соглашаться с любой американской политикой, которая создает угрозу безопасности России. Клинтон, наслушавшийся за эти три дня Путина, вежливо убеждавшего его отказаться от плана создания противоракетной обороны, теперь чувствовал, что на него воздействуют более грубым орудием. Лицо Ельцина сделалось суровым, его поза стала напряженной, оба кулака стиснуты, каждая фраза звучала, как выступление на митинге. Ему явно было приятно получить задание от Путина. Это позволяло продемонстрировать, что он далеко еще не хилый пенсионер, что он по-прежнему часть кремлевского аппарата власти, что он всё еще сильный выразитель российских интересов и всё еще способен противостоять Америке».

Клинтон, привыкший к такой манере Ельцина, молча слушал его. Но как только представился случай, он попытался перевести разговор на другую тему: куда идет Россия Путина? Но Ельцин не собирался уступать инициативу, ибо еще не всё сказал. «Я сидел на диване напротив собеседников, поглощенный их разговором, – пишет Тэлбот. – Рядом со мной сидела Татьяна (Дьяченко. – А. М.), которую я за все свои бессчетные поездки в Москву видел мельком лишь однажды. Когда Ельцин завел самодовольную речь о том, как он привел Путина из безвестности к президентству, несмотря на отчаянное сопротивление, Татьяна взглянула на меня и важно кивнула. Она наклонилась ко мне и прошептала: „Это было действительно очень трудно – продвинуть Путина на пост. Это была одна из самых трудных задач, которую мы когда-либо решали“».