Выйдя из-за стола и окончив политический диспут, друзья вновь разместились в гостиной, и тут, на прощание, Клинтон выдал Ельцину монолог, достойный пера Шекспира. «Борис, – сказал Билл, – демократия была у тебя в сердце. Вера народа была у тебя в костях. Пламя настоящего демократа, настоящего реформатора пылала в груди твоей, во всем существе твоем. Ты на самом деле изменил страну, Борис. Не всякий лидер мог бы сказать это о стране, которую дано было ему вести. Ты изменил Россию. Россия была счастлива иметь тебя (по-русски звучит двусмысленно. – А. М.). Это была удача всего мира. Это была моя личная удача – быть с тобой. Мы много сделали сообща – ты и я. Бывали трудные времена. Но мы шли, мы противостояли разладу и хаосу, мы сделали кое-что хорошее. Это останется. Многое тебе доставалось труднее, чем мне. И я это знаю». «Во время этого монолога, – пишет Тэлбот, – Ельцин хватал гостя за руку, крепко сжимал ее, склонялся к нему всем корпусом и благодарил его: „Спасибо, Билл. Я понимаю“».

Если бы это написал не Тэлбот – свидетель того разговора, фиксировавший в блокнот каждую фразу, трудно поверить, что такие дифирамбы один взрослый мужчина (президент!) может петь другому взрослому мужчине – бывшему президенту, а тот бы их слушал, развесив уши. А если учесть, что Клинтон сказал всё это после довольно жесткого начала их разговора, которое спровоцировал звонок Путина, то это удивляет вдвойне. Но это, полагаю, проливает свет истины на отношения этих людей и суть клинтоновской натуры.