Генерал Суровикин слушал доклад начальника оперативного отдела о ходе перегруппировки войск из Херсона. В целом операция отхода проведена почти без потерь.

– И все же потери есть?

– Подвергся удару командный пункт 330-го гвардейского парашютно-десантного полка, а полк Иванова попал под огонь корректировщика на левобережье. Вот докладная заместителя майора Подлесного. Он обвиняет в ротозействе Иванова, который сам накануне пострадал от артогня. Полк понёс урон.

– У вас есть подробности?

– Кроме докладной – нет.

– Выясните, насколько докладная объективная? Какова репутация у этого майора? И доложите, – засомневался командующий в ротозействе Иванова, с которым дрался во второй Чеченской войне и знал его как ухватистого и предусмотрительного командира. Не мог ротозейничать. Противник другой, условия и силы иные. Противоборствующие командиры обучались в одной школе, одной тактике, а теперь с дополнением западно-европейского ведения боевых действий применяют весь разведывательный и оружейный потенциалы. Силы, если откровенно, на этом участке неравные. И все же не надо забывать суворовское: не числом, а умением.

Из разбирательства штабиста командующему было доложено о том, что Иванов, по мнению майора, распустил слюни. Выражалось это в том, что Иванов благосклонно отнесся к сержанту Бугаеву за совершенный моральный проступок, напав на пленного в госпитале. Затем этому пленному командир полка лично принёс извинения за солдата, что снижает авторитет командира. Отданный приказ начальнику штаба о том, чтобы тщательно прочесали окрестности вдоль маршрута следования, письменно не подтверждён.

Майор Подлесный ранее занимался снабжением, никогда не командовал боевым подразделением, его часто перебрасывали с места на место, но без взысканий. Подлесный имеет жену, сына и двух дочерей.

Командующий потребовал подробности происшествия в госпитале, и докладчик рассказал о стычке, сделал акцент на то, что, по мнению майора Подлесного, командир полка дал слабину к провинившемуся, думая о его душе, привычках, слабостях, что дают якобы право на снисхождение вразрез уставу. Если дал слабину раз, то можешь прогнуться второй и третий раз. И эта слабина выливается в характер начальника, точнее, может стать характерной чертой, что ставит под сомнение соответствие занимаемой должности. В мирное время бесхарактерность можно смахнуть без крови, на войне она выливается в потери и кровь, что случилось на марше полка на левый берег. Майор предупреждал об опасности, и не раз, но командир полка к его замечаниям отнесся спокойно, даже сам попал под артогонь во время осмотра понтонного моста, по которому должен идти полк, получил ранение в живот и попал в госпиталь.

– Ранение тяжелое? – спросил командующий.

– Сам Иванов говорит о нём с иронией: «Лишь царапнуло». Осколок действительно прочертил только по коже слева направо, не зацепив внутренности. Полковник через пару дней будет в строю.

– Под моим командованием в Чечне Иванов не провалил ни одного боевого задания, – сказал командующий, – желаю ему быстрее приступить к обязанностям командира полка. А вот то, что Иванова заинтересовал этот пленный, не удивляюсь. Он всегда был пытлив к людям и не всегда доволен пропагандой. Наш телезритель, а он очень пристально следит за боевыми действиями, мало знает кровавую сущность нацистской армии противника, а также её высокую боеспособность. Посмотрите, как на экранах телевизоров мы громим ВСУ: тысячи убитых, сотни единиц подбитой техники. И ничего о наших потерях. Конечно, о своих потерях во время войны народу не говорят, но надо так подавать информацию о боях, чтобы обыватель видел и знал, что перед нами очень сильный противник, хорошо обученный и вооруженный до зубов натовским арсеналом. Это испытали на своей шкуре наши бойцы. Цена их мужества в глазах людей падает, создаётся впечатление, что противник слаб и его ломать нам ничего не стоит. А это обман. Враг силён, подчеркиваю, коварен и беспощаден. – Командующий сделал длинную паузу, не меняя тона, сказал: – Продумайте перемещение майора от Иванова, лучше всего верните в снабжение.