1

На штурм они пошли под вечер. Тёплое майское солнце ещё не зашло за кромку бледно-синего неба, но уже начало собираться на заслуженный отдых. Но тепла земле-матушке уже начало хватать, и она понемногу делилась им с сидевшими перед Лёхой бойцами его отделения, ласково обогревая их от пока не ушедших на летний отдых холодов. Все бойцы были напряжены – ведь задача предстояла непростая. А ещё больше они устали, ведь многие из них воевали на СВО больше года. И эта усталость прямо сквозила в потухших и пустых глазах солдат. Но что делать – война. Приходилось перебарывать себя и снова идти в бой.

К тому времени на кромке леса уже закрепилась штурмовая группа третьего бата. Лёха осторожно подполз к краю окопа и посмотрел вперёд. Перед ним расстилались тридцать метров хорошо простреливаемой «открытки». За ней виделся лежащий среди деревьев боец в «мультикаме». Именно на него и требовалось выбежать их группе, а потом занять позиции слева от третьего бата.

– Егор, Большой! Бежим за мной, дистанция семь-десять метров! – скомандовал Лёха. – Лёлик, Урфин и Фитиль идут следующей тройкой. Болек замыкающий!..

Урфин недавно, как и Лёха, вернулся в роту после ранения. Его передали Лёхе в отделение перед самым штурмом. Мужик он уже возрастной и успел повоевать во Вторую чеченскую. Родом из Татарстана и готовил так, что пальчики оближешь. За что его уважали.

Лёха рванул и побежал по пробитой «драконьей тропе» – безопасному от мин участку, обозначенному тросом, выброшенным машиной для разминирования. Пробежал дистанцию он быстро, несмотря на рюкзак за спиной и подствольник[34], навешанный на АК. Оглянулся. Егор уже догонял его, а вот Большой что-то задерживался. В то же мгновение Лёха повалился на землю и слился с ландшафтом. Светиться под «птичками» укров не стоило – себе дороже.

Встретив Егора и наказав ему собирать группу, Лёха пополз навстречу бойцу из третьего бата. Тот оказался буквально в трёх метрах.

– Я – Студень. Командир группы второго бата, где ваш старший?

Боец показал автоматом вперёд, и Лёха пополз дальше. Ползти, мягко говоря, было не очень приятно. Под колени и локти, несмотря на одетые наколенники и плотную ткань «горки», словно специально лезли ветки и камни. Да и тащить автомат с подствольником было неудобно, целик «гэпешки» цеплялся за ветки и собственную одежду. Наконец Лёха выполз к маленькому окопчику рядом с небольшим холмиком, прикрывавшим от укров. Там, тесно вжавшись в окоп, лежали двое бойцов. Метрах в тридцати от них слышался автоматный стрекот.

– Я – Студень, где ваш старший?

– Здорово! Я – Волк, – представился один из бойцов, постарше.

– Где твои закрепились? – спросил Лёха. – Они должны находиться слева, а мы справа.

– Слева «открытка», – ответил Волк, – там всё простреливается, без вариантов. Пять человек у меня ушли вперёд, и по ним начали шмалять, закрепляйтесь рядом с нами. Твои-то где?

– Ясно. Мои подходят, – ответил Лёха и пополз к Егору.

Когда он приполз назад, рядом с Рыжим уже лежал Урфин с РПГ–7. Через поляну перебегал Фитиль с дополнительными зарядами для гранатомёта. А вот Большой с ПКМом не дошёл. Как и Прапор. «Что с Большим? Неужели спёкся? Как без пулемёта?» – мелькнула тревожная мысль.

Вытащив из подсумка на груди «бафик», включил рацию и почти шёпотом стал передавать:

– Большой, Большой, я Студень. Давай на точку!

Молчание.

– Большой, Большой!..

– Студень, я Большой… иду…

Ну и Слава Богу!

– Урфин и Фитиль, – скомандовал Лёха, – сейчас ползком со мной. Доползём до горки и расходитесь вправо, к поваленным деревьям. Закрепляетесь. Рыжий, как подойдут Большой и Лёлик, ползёте ко мне.

Вернувшись к Волку, Лёха занял позицию слева от него, отправив парней направо. Бах-бах-бах! – укры таки включили в действие миномёты. Даже удивительно, что этого не произошло раньше. Обычно они так не плошают. Видно, мины подвозили. Бах-бах-бах!.. Лёха вжался в землю всеми выпуклостями своего тела и снаряжения. Ударило совсем рядом. Бах-бах!..

В промежутке между залпами к ним приползли Рыжий и трясущийся Большой «Странно, – подумалось Лёхе, – вроде Большой – не трус? Но, похоже, начинает ломаться. Жаль!..»

– Большой, ползёшь налево, к пацанам из третьего бата, – спокойно сказал ему Лёха. – Прячешься за деревьями и прикрываешь пацанов и нас. Егор, доведёшь его до позиции и вернёшься.

Большой кивнул и пополз вместе с Егором налево, в сторону стрелкотни. Там за стволами деревьев, чуть-чуть окопавшись, отстреливались трое парней из третьего бата. Где-то метрах в пятидесяти от них, тоже среди деревьев, прятались укропы. У них, по данным аэроразведки, там был выкопан окоп с блиндажом.

Тем временем укропы открыли мощный пулемётный и автоматный огонь. Затем к ним добавился АГС. Тук-тук-тук!.. Стучало буквально в пяти шагах от Лёхи и Волка. Спасал только окопчик, в который оба они буквально влились. Примерно как олово вливается в формочку для литья или тесто в форму для кекса.

Большой не с первого раза, но начал поливать врага свинцом из своего ПКМ. Тра-та-та! – раздалось над лесом с нашей стороны. Его поддержали автоматным огнём все остальные. Тра-та-та!.. Лёха, заметив прогал, ведущий в сторону укропов, запустил туда прямой наводкой пару ВОГов, потом ещё пару. Рискованно, ВОГ ведь может задеть ветку рядом и взорваться, но сработало.

По рации передали, что какой-то укроп целится по Лёхе с Волком из «мухи». В этот момент стало реально муторно. «Если „муха“ попадёт по окопу – не выжить». Но тут сработал Урфин. Бах! – и «карандаш» из его РПГ–7 полетел в сторону вражеского окопа. Попал – не попал, но таких смельчаков, как тот «мухометчик», у укропов больше не нашлось. На сердце у всех сразу отлегло.

Тем временем укропы продолжили бить из миномётов. Бах-бах-бах!..

– Волк, Волк, я – Саныч. Я – «триста»! – раздалось вдруг в рации рядом с Лёхой.

– Саныч, я – Волк. Ползи ко мне! – ответил своему бойцу командир.

Внезапно смолк пулемёт Большого. Именно в тот момент, когда необходимо прикрывать ползущего «трёхсотого»! Спустя полминуты приполз Егор с сильно контуженным Большим. Лёха отправил Егора с раненым к медикам. Тут снова заработал ПКМ, за него лёг один из парней Волка. Урфина ранило в плечо, а рядом с ним «задвухсотило» Фитиля. Его почерневшее тело Лёха увидел, когда перевязывал пробитое плечо Урфина.

Фитиля было очень жаль. Тихий деревенский парень лет тридцати пяти. Всегда откликался на просьбы и исполнял приказы. То ли из Тверской, то ли из Владимирской области. Он недавно приехал из лагеря для мобилизованных и оказался единственным из всей партии, кто пошёл на штурм.

У Волка ранило ещё одного пацана. Его утащил вернувшийся Егор. В итоге на позиции осталось не больше пяти человек. Запросили по рации подкрепление. Ответили «ждите». Прождали около двух часов. Стало темнеть. Укропы продолжали бахать по ним из всех стволов. И всё чаще мины падали рядом с их окопчиком – значит, командный пункт вычислили. Стало понятно, что если группа останется тут на ночь, то её или добьют артой, или перестреляют с помощью ночников и тепловизоров. Волк снова вышел на командование. Опять: «ждите». Под ложечкой засосало. «Похоже, тут и останусь, – подумалось Лёхе. – Навсегда». Ранило ещё одного волковского пацана. Его вытаскивали Егор с Лёликом, превратившиеся в эвакуационную команду. Наконец, пришёл приказ на отход, и уже по темноте группа вышла в тыл.

Вернувшись в блиндаж, Лёха бессильно повалился на матрас. Казалось, что побывал в местной версии ада. Сознание просто разбито произошедшим. К этому навалилась страшная, всепроникающая усталость. Тридцать секунд – и он заснул.

2

На второй штурм они пошли через неделю. К тому времени третий бат и один из взводов пятой роты уже закрепились на окраине леса. Из Лёхиного отделения целыми остались только он, Егор и Болек, который так и не смог отправиться сквозь миномётный огонь на помощь. Но зато вернулись два самых ценных кадра – Прапор и Рыжий. Прапор вернулся после ранения, а Рыжий умудрился съездить в отпуск.

– Здорово, Студень! – закричал Прапор, увидев Лёху. – А мы вот всё гадали, застанем тебя или нет.

– Ты теперь важный человек – комод[35]! Нам такие нужны, так что мы к тебе в отделение.

– Конечно, принимаю с радостью, – ответил Лёха с улыбкой. – Скоро в очередную жопу пойдём. Но вам не привыкать.

Все тут же захохотали. У Лёхи прям потеплело на душе. Казалось, ещё недавно прошёл страшный штурм, потеря бойцов, и хорошо уже не будет. А тут два приятеля приехали и своей клоунадой растопили лёд в сердце. Благо погода способствовала этому – запахло летом.

Но Рыжий, Прапор, Егор и Болек – это всё же мало. Чтобы собрать полноценную штурмовую группу, пришлось распотрошить третье отделение. К Лёхе перешли двое бойцов, включая Алексеича, командира отделения.

* * *

Первым пошёл на штурм Гном со своей группой, затем – Лёха со своими. Гном перед штурмом говорил, что ему пообещали недельный отпуск, правда, в Луганске, и уже через неделю туда должна приехать жена. Но до этого нужно выполнить боевую задачу. И потому Гном прямо-таки рвался в бой. Лёха так яростно не рвался, хотя ему тоже обещали отпуск после выполнения боевой задачи. Знали, чем мотивировать.

Группа Гнома пробежала семьдесят метров от нашего окопа и с ходу заскочила во вражеский. Навстречу им поднялся украинский боец и начал стрелять из автомата. Учителю пули попали по бронику, но «Ратник» выдержал. Вперёд выскочил наш пулемётчик и очередью срезал укропа. Второго укропа Учитель закидал гранатами, и, казалось бы, задача выполнена. Но тут укропы начали миномётный обстрел. Гнома скосило сразу, одному парню попало в спину, двоих легко ранило.

Гном в мирной жизни работал менеджером в торговой фирме. Позывной же получил по увлечению. Толкиенистом он стал в детстве и всё свободное время посвящал исторической реконструкции. С невероятным восторгом он рассказывал пацанам, как изготовил для себя доспехи и секиру гнома из «Властелина колец». Он реально болел этим. И даже с женой познакомился во время очередного фестиваля толкиенистов. Она там участвовала в образе эльфийки.

Услышав о гибели Гнома, Лёха повёл свою группу на помощь. Первыми в окоп ворвались они с Егором, и тут начался миномётный обстрел. Остальная группа залегла. Сначала Лёха с Егором осмотрели Учителя. Без вариантов. У него снесло часть головы, а вот броник был по-прежнему цел. Второй пацан, Слон, ещё был жив, хотя слово «жив» здесь было очень условным. С таким ранением в полевых условиях его не вытащить, да и не в полевых тоже. Слон что-то бормотал, а минут через пять затих. Других пацанов Лёха перемотал бинтами и отправил в тыл вместе с сопровождением из группы Учителя. Затем подошла остальная Лёхина группа, и они начали закрепляться в окопе.

На третий штурм снова пошли две группы. Одна группа – слева, вторая – справа. Но укропы открыли такой ураганный огонь, что ни одна группа так и не пошла в атаку. Но зато первая группа (бывшая группа Учителя) получила одного легкораненого и одного контуженного.

Четвёртый штурм вышел лёгким. Одна группа доехала на танке почти до окопа и десантировалась, а вторая зашла в окоп справа. Укропы, увидев это, сбежали, оставив пару трупов. Обошлось даже без потерь, что редкость на этой войне. Лёха радовался этому. Первый за две недели бой без потерь – это круто.

Пятый штурм так и не состоялся. Люди настолько вымотались, что командование решило вывести роту на полигон. Да и боевую задачу уже перевыполнили. В первый же день на полигоне Лёха выпил без закуси стакан спирта и отрубился. Алкоголем он не злоупотреблял. Но сейчас это было нужно. Настолько заё… нным, по-другому не скажешь, вышел он с боевых. Парни заботливо отнесли его в блиндаж и укрыли одеялом.

Как потом рассказывали, Лёха, выпив спирт, спокойно стоял рядом с Клещом – водителем БТРа, и спокойно обсуждал особенности БТР–82. И вдруг на фразе «тридцадка очень здоровская пушка» стал оседать на землю. Клещ вовремя спохватился, поддержал Лёху и позвал парней на помощь.

3

– Студень, ну что, ты поедешь в отпуск или с пацанами на «боевые»? – спросил его замполит роты Чуваш спустя две недели.

Лёха задумался. Отпуск он ждал полгода и реально его заслужил. Чего стоили только последняя неделя, когда каждый день он водил свою группу на штурм. Итог – три взятых окопа и… тут Лёха погрустнел: десять «трёхсотых» и четверо «двести»!

Мимо Лёхи и Чуваша прошли Рыжий и Прапор. Пожалуй, самые непутёвые, любящие при случае выпить и не знающие в этом меры. Но только в тылу. В бою они служили Лёхе опорой. И именно им Лёха, как правило, ставил самые сложные задачи.

Вот и сейчас Рыжий и Прапор, похоже, «набрались». Неуверенная походка и улыбающиеся лица выдавали с головой. Похоже, им не хватило запасов, и они отправились за добавкой. «Нет, оставлять этих балбесов без контроля нельзя!..» – отметил для себя Лёха.

Подъехал БТР, и с него выгрузились Болек, Алексеич и Птаха. Наверное, ездили в магазин за продуктами. Болек и Алексеич – уже ветераны, а девятнадцатилетний Птаха только осваивал непростую солдатскую науку. Его Лёха пока на «боевые» брать не планировал: совсем зелёный. Алексеич же с Болеком хорошо показали себя в бою.

Три дня назад, при штурме очередного окопа, Алексеич огнём из своего ПКМа прикрывал отход группы. Укропов оказалось слишком много, да и превосходство в арте было подавляющим. У них же «затрёхсотило» двоих, которых тащили Прапор, Рыжий и сам Лёха. Тащили и вытащили. Правда, в лесу остался один «двести». Его вытащили уже по темноте. В пятой роте своих не бросали.

Болек же «отличился» на следующий день, когда они всё-таки зашли окоп. Именно Болек первым ворвался в него и дал возможность заскочить всей остальной «банде». Правда, потом он чуть не подорвался на своей же собственной гранате. Решил «поиграться» и случайно вырвал чеку. Лёха, увидев это, среагировал быстро. «Принял» у него гранату и кинул в сторону деревьев. «Нет, таких разгильдяев оставлять одних нельзя! Скоро же „боевые“. Полягут ведь без меня».

– Лёха! – рявкнул Чуваш. – Долго мне ждать? Поедешь или не поедешь?

Перед глазами Лёхи мысленно пронеслось лицо Лены, но он решился:

– В следующий раз съезжу, Чуваш. С пацанами пока останусь.

Час спустя почти весь полк собрался на поляне на концерт. Хотя полк, конечно, громко сказано. Человек триста наличного состава – тех, кто не находился в это время на передовой. Сгоняли на концерт всех замполиты рот и командиры взводов. Причем, толком не объясняя, кто приедет. Будет концерт, и всё! Кого-то при этом отрывали от распития напитков. Правда, совсем уж «невменяшек» оставили на месте. Пусть отсыпаются.

Вначале вперёд вышел замполит полка – Иволга, молодой тридцатилетний подполковник.

– Пацаны, сейчас перед вами выступит известная певица, которая ездит на Донбасс и не боится ни обстрелов, ни концертов в лесу. Встречайте, Юлия Чичерина!..

Бойцы зааплодировали, про Чичерину знали многие. На очищенную от травы часть поляны поставили стул. Затем к нему вышла Юля – невысокая женщина с короткой причёской в камуфляжных штанах и майке.

– Привет, бойцы 777-го полка. Вот и приехала к вам!

Бойцы ответили усиленными аплодисментами и приветственными криками.

Вместо ответа певица села на стул и взяла в руки гитару. Под её аккомпанемент она немного хрипловатым голосом запела:

Песня оказалась невероятно созвучна всему, чем жили солдаты на войне. Отдельные бойцы, знавшие припев, начали подпевать вслед за Юлей.

Лёхе, сидевшему на чурбане недалеко от замполита и Омска, подумалось, что прежде он не слышал песни, настолько отражающей суть войны. И песня давала уверенность, что они пройдут свой путь до конца и победят.

Последний припев запели, завыли, заорали, захрипели на весь лес уже все, кто пришёл на концерт. И бойцов 777-го полка не заглушил ни звук заведенной в полукилометре «восьмидесятки», ни завывание упавшего в соседней роще укропского снаряда.

Море аплодисментов заполнило лес. Его раскаты разносились между деревьями еще минут десять. Чичерина, тем временем, начала вторую песню, а потом третью, четвёртую…

4

Вечером ротный вызвал командиров взводов к себе на командный пункт. Шаман, вернувшийся после ранения на должность взводного, прихватил с собой Лёху. Командирский блиндаж выкопали примерно в пятистах метрах от линии окопов. Кроме Омска, там находились замполит, связной и командир танка. Омск обитал внутри большого блиндажа, выкопанного ещё третьей ротой.

Омск подвёл собранных командиров к столу в блиндаже. Достав планшет, он показал им карту.

– Значит так, мужики, здесь, примерно в двухстах метрах от наших позиций, хохляцкий окоп. Там хохлов немного, но точно есть пулемёт. Справа от него, в трёхстах метрах, большой укреп. Там хохлов до фига. Ещё один окоп в семидесяти метрах от него, тоже небольшой. Разведка точно не знает, есть ли там кто. Справа пойдёт отряд «Шторм», по центру и слева – мы. Предварительно будет артподготовка. Кроме того, перед самим штурмом нас с закрытых позиций поддержат танки.

– Командир, – перебил ротного Илич, командир второго взвода, – мы же не «Шторм», почему мы опять идём на штурм? Наша задача – сидеть в обороне.

– Правильно! – поддержали Илича ещё пара командиров. Идти снова на штурм никому не хотелось. Очевидно, что без потерь тут не обойдётся.

– Мы – пехота, – резко закончил спор Омск, – а значит, должны и наступать, и в обороне стоять. А если надо – и отступать. Но сейчас у нас приказ НАСТУПАТЬ! – И, чуть понизив голос, добавил: – Мужики, у нас одна рота «Шторма» на весь полк, и у них постоянные потери. Их тупо не хватает на всю полосу наступления. К тому же нам досталась самая лёгкая часть. Поэтому давайте без демагогии. Задача должна быть выполнена.

– Смотрите, мужики, – продолжил он показывать обстановку по карте, – по центру нашего участка пойдёт первый взвод. Грач, бери побольше РПГ и «мух», и гранат, там, перед самим окопом, есть пустое пространство метров пятьдесят. Подойдёте, засадите по ним из труб[36] и двигайтесь вперёд. Над вами всё время будет кружить беспилотник. И комполка гарантирует, что окоп будет разнесён в хлам танками и артиллерией.

Буйвол, вы пойдёте слева. Там до самого окопа лес. Ваша задача – скрытно подобраться, подползти, закидать гранатами, а потом из этого окопа поддержать Илича. Поэтому вы выдвигаетесь первыми. Минут за десять до Илича.

– Командир, – задал вопрос Буйвол, – а «Шторм» когда выдвигается? Раньше или позже нас?

– Позже, – сухо ответил Омск. – Наша задача – отвлечь противника, чтобы они думали, что мы атакуем слева от их основной позиции. Они привыкли, что мы наступаем, как правило, небольшими группами на одном направлении.

– Да уж, – взъелся Грач, – мы получим всех звездюлей, а «Шторм» спокойно зайдёт справа.

– Против «Шторма» там стоят минимум сорок укропов с тремя пулемётными гнёздами, – ответил Омск. – И всё пространство перед «муравейником» пристреляно. Так что нам, считай, повезло. В этот день наступать будет не только наш полк, ещё соседи справа и слева тоже. Так что не думаю, что укропы будут отвлекаться только на нас. Ладно, мужики, задача понятна? Давайте, расходимся и инструктируем бойцов. Завтра тяжёлый день. Выходим в 06.00.

Лёха стоял в группе командиров и размышлял. Как всё-таки это командирское совещание не похоже на киношные. Там командир даёт приказ, а солдаты его выполняют. На практике всё по-другому. Солдаты тоже люди, и когда ты посылаешь их на смерть, нужно бойцов убедить в необходимости этого, и сейчас ему именно это предстоит сделать.

По дороге назад Буйвол с Лёхой обсудили предстоящий бой. Лёхиному отделению предстояло идти вторым, вслед за самим Буйволом. Вернувшись, Лёха собрал отделение и объяснил задачу.

На удивление, вопросов и возражений почти не было. Пацаны уже свыклись с мыслями, что им предстоит идти в атаку, а их часть плана выглядела понятной. Все стали собираться. Чистить автоматы, забивать магазины, подгонять броники и остальную снарягу. Буйвол занёс им с десяток РГДешек, и их тут же разобрали. То же самое случилось с цинком бронебойных 5.45. Смели за минуту. Дефицит всё-таки.

5

Рано утром взвод выдвинулся вперёд. Первым вышла группа Буйвола, затем через тридцать метров – Лёхина, и за ними группа Алексеича, вернувшегося к своим обязанностям.

Пройдя метров сто, они залегли в небольшом овраге перед окопами. Его выявила разведка по подготовке наступления. И тут, как и запланировано, началась артподготовка. Сначала ударили 122-мм миномёты. Бум-бум-бум!.. Спустя десять минут вперёд ударили два танка с закрытых позиций. Они били чётко практически перед штурмовыми группами, создавая стену огня. За танками следом ударил АГС – по тылам за окопами. Раздался треск рации.

– Буйвол, Буйвол, я – Омск!..

– Буйвол на связи.

– Буйвол, давайте «Белоснежку» подгоняйте. Как принял?

– Принято…

Группа Буйвола, как и было условлено, выдвинулась вперёд. Бойцы, пригибаясь, быстро побежали по проталине. Двигались они тройками. Группа Лёхи всё это время прикрывала. Лёлик вёл огонь из ПКМ по окопам, Болек выстрелил по укропам из гранатомёта.

Когда до вражеского окопа оставалось метров десять, оттуда началась беспорядочная автоматная стрельба. Пулемёта, слава богу, у укропов не оказалось. Люди Буйвола залегли и поползли. Лёха и его группа открыли шквальный огонь по противнику. Подобравшись к окопу, Буйвол и один из бойцов бросили гранаты. Раздались хлопки, и Буйвол прыгнул в окоп. За ним – двое бойцов из первой тройки. Раздался треск автомата. Затем вбежала вторая тройка. Снова треск. Спустя минуту один из бойцов Буйвола замахал рукой над бруствером.

Лёха скомандовал «вперёд!» и стартанул. «Ну, с Богом! – подумалось на ходу. – Побыстрее бы добраться до окопа…» Его группа помчалась следом. Буквально за минуту они заскочили в занятый укреп и начали рассредоточиваться по нему. Море облегчения плеснулось в груди Лёхи. «Добрались!» – мелькнуло в голове. И как раз вовремя – укропы начали артобстрел потерянного ими окопа.

Лёха пробрался к Буйволу. Тот сидел в небольшом укропском блиндаже:

– Все целы?

– Всё, Лёха. Давайте, занимайте оборону. Своих я уже распределил.

Лёха выполз из блиндажа и осторожно пробрался к своим. Распределять никого уже не пришлось. Парни сами заняли защищённые и удобные позиции. Пятеро при этом лежали, один – Егор – наблюдал за противником, периодически приподнимая голову. Рядом с окопом вовсю били миномёты. Бах-бах-бах!..

И тут слева началась трескотня. Это пошёл на штурм первый взвод. Бой длился минут двадцать. Затем укропы перенесли огонь на окоп, занятый первым взводом. По ним тоже бабахали, но уже не так сильно. Поэтому удалось немного вздохнуть.

Правда, не обошлось без «трёхсотых». У Буйвола ранило одного осколком мины. И это – маленькие потери. Первый взвод во время штурма потерял двух «двести» и трёх «триста».

А вот «Шторм» в наступление не пошёл. После успешного взятия двух окопов пятой ротой укропы перекрыли все подходы к «муравейнику» артой, и его штурм пока отложили.

Раненых выносил второй взвод, стоявший в резерве. Они же притащили в окоп сухпайки. Группам Лёхи и Буйвола предстояло переночевать во взятых окопах. После чего их должны будут поменять.

Ночь прошла относительно спокойно. Правда, вечером укропы провели небольшой миномётный обстрел. Но никто не пострадал. Всю ночь в окопах дежурили в три смены по четыре человека.

Лёхе дежурство выпало под утро вместе с Егором и Болеком. Прошло оно спокойно, но зато потом укропы начали полноценный артобстрел.

6

«Бах-бах-бах» и «бам-бам-бам» продолжалось почти два часа. Били из всего, что возможно – миномётов, ствольной артиллерии, танков, АГС. Последние ударили под конец обстрела. А за ними пошли в атаку укропы. Воспользовавшись артобстрелом, они двинулись одновременно с двух сторон – на двенадцать часов от русских и со стороны «муравейника».

Первым укров заметил Болек, который, как и Лёха, уже сдал дежурство и решил отлить. Поднявшись над окопом, он увидел штурмовую группу метрах в тридцати от них и мигом юркнул обратно, крикнув во всю глотку: «Укропы!». Желание справить малую нужду мигом пропало.

Вслед за этим укропы открыли шквальный огонь по окопу. Не сразу, но пятый взвод ответил. Лёха выпустил за пару минут три магазина, другие пацаны тоже поддали противнику жару. Особенно старались пулемётчики. Звонкое «тра-та-та» раздавалось над лесом.

Укропы, уже готовившиеся к рывку на окоп, остановились и залегли. С левой стороны наших поддержал первый взвод. Затем Буйвол вызвал по рации Омска, и тот навёл по залёгшим укропам АГС. Это стало последней каплей, и укропы стали беспорядочно отступать. Лёха даже видел, как одного скосило осколком ВОГа. Укропы попробовали нести раненого, но обстрел усилился, и они его бросили.

Как только укропы ретировались, начался новый артобстрел, но уже от бессилия. Опять «бам-бам-бам». И почти одновременно ударила в ответ наша арта – танки, ствольная, АГС. Они били по «муравейнику». «Похоже, „Шторм“ сейчас пойдёт в наступление, – подумал Лёха. – Хорошо бы у пацанов получилось!..»

И у них получилось. После примерно десятиминутной стрелкотни и нескольких разрывов гранат «штормы» заскочили в «муравейник» и взяли его. Правда, это обошлось им, как потом узнал Лёха, в три «двухсотых» и почти десяток «триста».

После боя Лёха впервые увидел пленных укропов. Их захватили «штормы». Двое раненых укропов поняли, что при штурме им не выжить. Поэтому, когда наши пошли вперёд, они побросали оружие и спрятались в одном из окопов под мешками с песком. После окончания боя они скинули мешки и с поднятыми руками выползли перед изумлёнными штурмовиками.

И вот теперь «штормы» вели двух оборванных, измождённых мужиков в штаб полка. Те оказались одесситами из тамошней бригады ВДВ.

– Зачем вы воюете-то? – спросил их кто-то из штурмовиков.

– Мобилизовали… – нехотя ответил один из них, пятидесятилетний мужик в тельняшке, на чистейшем русском языке.

– Нас всех тоже мобилизовали, – возразил штурмовик, – а я спрашиваю, за что воюете? Я вот русский, за Россию воюю, а ты, русский, за что воюешь?

В ответ – молчание.

Другой, более молодой вэдэвэшник, гордо вскинув голову, ответил:

– За Украину мы воюем!

– За какую Украину? – рассмеялся штурмовик. – Ты хотя бы на мове научись разговаривать, а потом говори «за Украину». – И тут штурмовик внезапно перешёл на украинский. – Це я українець, але навіть я воюю за Росію, бо за нею правда. А ти – зрадник свого народу і батьківщини[37].

Оказалось, что штурмовик родом из Полтавы, но после Майдана уехал в Луганск и вступил в ополчение. Позже переехал в Центральную Россию, а после начала СВО пошёл добровольцем в армию.

«Да, – думал Лёха, сидя перед костром, после того как их вывели с передовой, – вот такая вот война. Люди, с детства учившие украинский, осознанно воюют за Россию, а не знающие ни слова на мове взяли оружие в руки – за эту свою Украину. Причём, попади они куда-нибудь во Львов, их там за незнание мовы заклюют. И плевать будет западенцам, что они „захитники незалежной“».

– Парни! – заговорил Лёха, обращаясь к своему отделению, собравшемуся у костра. – Вчера и позавчера были тяжёлые дни, и все мы рисковали там жизнью. Все мы живы, и даже никто не затрёхсотился. И надеюсь, что так будет и дальше. Но не это главное. Главное, что мы все показали себя в этом бою достойно. Никто не отказался идти в бой, все помогали друг другу. Все вели себя, как настоящие мужики, которые защищают свою семью, Родину и боевых товарищей. Так давайте выпьем за наше с вами боевое братство!..

Сказав самый длинный тост в своей жизни, Лёха выпил налитый до краёв пластиковый стакан и закусил пельменями из общего котла. Пельмени и водку они заказали у водил, после того как вернулись с «боевых».

– Правильно, командир! – заговорили бойцы. – И ты себя хорошо показал.

– Мы вначале не очень в тебя верили, – сказал Лёлик. – Всё-таки первый раз нас в бой повёл, а оказалось, ты можешь. За тебя, командир!

Все дружно его поддержали.

У Лёхи внутри прямо потеплело. Когда он соглашался на должность комода, внутри у него не было уверенности. Теперь же она пропала. И не только в том, какой он командир, пропало и сомнение в себе. Когда ты отвечаешь за других, нет места колебаниям.

«Всё-таки ответственность сильно меняет людей, – подумалось Лёхе. – И все люди, которые сейчас со мной, тоже меняются. С каждым боем, с каждым днём, проведённым на фронте…» Внезапно Лёха понял, что начал думать, как Бенгал, и улыбнулся. «Где он сейчас, интересно, жив ли, цел ли?..»

И тут же он вспомнил о Лене. Извинившись перед бойцами, он отошёл в сторону и набрал Лену по Ватсапу. Она ответила сразу, будто только и ждала его звонка.

– Лёша, привет! Как дела?

– Нормально. Вернулись с «боевых». Отдыхаем.

– С «боевых»?! – испуганно переспросила Лена.

– Да ничего страшного! – поправился Лёха. – Ты не волнуйся, мы в обороне стояли.

– Ну, ладно… Всё нормально?

– Всё нормально. Только очень скучаю по тебе. И знаешь, Лена, наверное, рано об этом говорить, да и обстановка не та. Но в общем, давай, как я вернусь, поженимся.

– Что? Поженимся?.. – Лена вдруг замолчала.

– Лена, если ты откажешь, я не обижусь. Но я реально хочу жить с тобой вместе, завести детей, и чтобы всё у нас было хорошо. Лена, если не можешь сейчас дать ответ, я подожду… – сказал и непроизвольно зажмурился в ожидании ответа.

И вот, словно сквозь вечность, прозвучало:

– Лёша, да нет… То есть да, я согласна!

И жизнь Лёхина на СВО заиграла новыми красками.