В палату вошла Леночка. Чуть выше Милы, со светлыми волосами и приятными формами. Крепкая, или как говорили раньше, в деревне – ладно скроенная.
– Алексей (Бенгал оказался тезкой Лёхи), вам обезболивающее ставить?
Бенгал попросил трамадол[30]. Лёха отказался. Он уже неделю старался обходиться без «обезбола».
Спустя час к ним снова зашла Лена. Нежно, без боли, сделала укол и ушла, кинув на прощание задумчивый взгляд в сторону Лёхи.
Вместе с подругой, землячкой и тоже медсестрой Таней, они снимали однокомнатную квартиру. Жили небогато (зарплата медсестры просто смешная). Но не жаловались. Тем более Лена подрабатывала в интернет-магазине, а Таня в кафе.
Таня казалась эффектнее Лены и чем-то напоминала Лёхе Милу. Тоже черноволосая, с точёной фигуркой и красивыми ногами. Но большинству больных (да и Лёхе, чего греха таить) больше нравилась Лена. Больше за характер, чем за внешность. А главное, она была спокойной и заботливой. Правда, когда надо, могла включить характер.
Как-то срочник перевозил в реанимацию тяжело раненного после операции. И внезапно раненый резко потерял сознание. Срочник испугался и закричал: «Больной умирает!» Выскочившая из сестринской Лена бросилась к ним. Быстро проверила пульс, а потом сбегала в процедурную, принесла оттуда шприц и вколола раненому. Секунд тридцать – и он открыл глаза. Затем Лена заставила оторопевшего срочника довезти больного до реанимации.
О произошедшем потом с восхищением говорили другие раненые бойцы. Дескать, здоровенный парень – срочник – устроил истерику, а девушка вела себя хладнокровно, как настоящий медик.
Словом, всё чаще Лёха задумывался о том, что стоит познакомиться с Леной поближе. И словно в унисон его мыслям Бенгал сказал:
– Хорошая девчуля, Лёха! И глазами в тебя стреляет. Не теряйся!..
Тем временем позвали на обед. Бенгалу, как лежачему, обед принесли, а Лёха пошёл в столовую. Последняя располагалась рядом, на их же этаже. Кормили хорошо. Намного лучше, чем кормили Лёху на срочке, и даже лучше, чем на полигоне.
Вот и сейчас на столе Лёху ждал салат из свежих овощей, неплохой борщ, пюре с котлетой и компот. Очень даже неплохо.
К тому же на втором этаже работало кафе, где всегда можно купить колу, шаурму и разного рода салаты. Так что больные не просто не голодали, а порой обжирались. Разумеется, неходячие до кафе не могли дойти, но товарищи их не забывали. Да и родственники ко многим приезжали.
К Бенгалу тоже приезжала жена. Высокая русоволосая женщина с красивым лицом, немного суровым взглядом и сильными руками. Когда она смотрела на Бенгала, в её глазах сквозила нежность. Хотя Лёхе почему-то казалось, что Бенгал жену немного побаивается.
Бенгал рассказывал, что он, что в первый раз, что во второй, долго тянул, прежде чем позвонить и рассказать про ранение. Жалел её и детей.
– Она у меня замечательная, – с восторгом рассказывал Бенгал, – красивая, умная (два высших образования), а как готовит! Пальчики оближешь. Закончится война – приезжай в гости. Накормим и напоим от души! Лучше, конечно, с Леночкой приезжай, – подмигнул он и засмеялся.
С Бенгалом они за время нахождения в больнице реально сдружились, и Лёха не исключал, что и после СВО дружеские отношения не прервутся. Бенгал старше и опытнее по жизни. Лёха постепенно стал воспринимать его как старшего брата и учителя.
И потому, кстати, к словам, сказанным Бенгалом, по поводу его сомнений, Лёха отнёсся серьёзно. Тщательно обдумав, согласился-таки с его взглядом на мир. Хотя, конечно, ехать снова на войну было страшно. И Лёха не сомневался, что и Бенгалу тоже. Война – это не туристическая поездка, а грязь, кровь и смерть.
К Лёхе неожиданно приехала сестра. И прихватила с собой домоседа дядю. Юля с их последней встречи заметно похудела, на лице появились морщинки.
– Как дети, как Маша с Леной? – спросил Лёха, после того как они обнялись.
– Да нормально, – улыбнулась сестра. – Маша в садик ходит ещё, а в следующем году в школу. Уже читает и считает. Лена перешла в пятый класс. Учится хорошо, даже отлично. Ты-то как? Долго в госпитале ещё будешь? Домой-то хоть отпустят?..
– Недели через две выпишут, рука почти зажила. Домой не отпустят, ранение лёгкое. Скоро опять на фронт.
– Как же так?! – запричитала сестра. – Беспредел, надо жаловаться.
– На что жаловаться? – пожал плечами Лёха. – Это общий порядок, не один я такой.
Лёху неожиданно поддержал дядя, сказав, что правила одни на всех.
– Ты как сам? – спросил он, когда Юля ушла в уборную. – Я за тебя очень переживал, когда ты уехал на фронт. Ведь ты мой единственный племянник.
– Да нормально, – ответил Лёха. – Жив-здоров, многое понял в этой жизни и много повидал. Расскажи лучше историю, дядя. Только новую!
– Новую?.. – задумался тот. – Ну, что ж, слушай…
«Силён, храбр и умён был князь переславский и новгородский Александр, прозванный в народе Невским. Любил его простой народ, и не сильно уважали бояре новгородские. Ведь они хотели мира и торговли с богатым Западом и готовы были ради этого поступиться многим. А князь сначала разгромил в Невской битве свеев, коих никто не жалел.
Но затем Александр Ярославич освободил захваченный крестоносцами Псков и наголову разбил „псов господних“ в битве на Чудском озере, названной позже Ледовым побоищем. Тем самым князь порушил все договорённости, которые заключили с немцами новгородские и псковские бояре, ведь именно сами псковские лепшие мужи и открыли ворота города немцам. И новгородские ворота тоже собирались открыть местные бояре, так сильно они хотели войти в Ганзейский союз и зарабатывать на этом тройную прибыль. Но не срослось…
И тогда поменяли хитрые кардиналы Рима план и отправили в Новгород послов – епископа и знатного рыцаря Андрияша. Первый был очень умён и изворотлив, и должен был покорить князя своей мудростью, а второй – силён и храбр. Его задача – привлечь симпатии князя и его дружины. Учли латыняне и неудачу своего визита к Святому Владимиру. Одновременно с ними ордынский хан Батый прислал в Новгород своего посла Лохтамыша – требовать покорности и дани. Ибо Новгород – единственный не покорившийся татарам русский город. По легенде, татарам помешала распутица, ну, и святые заступники города приложили свою руку.
Первым явился Лохтамыш. В сопровождении огромной вооружённой свиты явился он в палаты к князю, одетый в вышитый золотом халат и тюбетейку, украшенную драгоценными камнями. Принюхался Александр и уловил тошнотворный запах дыма и бараньего сала. Поморщился князь, но выслушал посла татарского хана.
– Мой великий хан Бату, внук потрясателя Вселенной Чингисхана и сын его старшего сына Джучи, шлёт тебе повеление, коназ Александр. Должен ты явиться для изъявления покорности в город Сарай-Бату на реке Итиль. Иначе хан пошлёт бесчисленные войска, и они сожгут и Новгород, и твой родной Переславль.
– Ну что ж, посол, – дипломатично ответил Александр, – я дам ответ через неделю, а пока отдыхай. Мои бояре, – кивнул он жавшимся в углу шубатым, – обеспечат всем необходимым.
На следующее утро к князю пришли католики. Перед встречей с князем епископ три дня вёл тайные переговоры с новгородским боярами и архиепископом, а рыцарь эти же три дня гулял с княжеской дружиной, щедро оплачивая папским золотом все расходы.
– Великий князь, – начал епископ, – слава о твоём мудром правлении дошла до самого папы римского, наместника Христа на земле, и он послал меня выразить тебе своё почтение.
– Рыцари Запада наслышаны о ваших подвигах, – сделал ход рыцарь, – и, услышав об этом, я решил лично убедиться в истине рассказанного: о, князь, я не разочарован! Ты великий воин – храбрейший и сильнейший рыцарь Европы!
Князю очень приятно это слушать, но он был умён и понимал, что дело не в его величии.
– Чего хочет-то ваш папа римский? – жёстко спросил Александр Ярославич, ибо, подобно своему предку Святославу, любил прямоту и не терпел длинных речей.
– Папа Иннокентий Третий от имени всего католического мира, – быстро сообразил епископ, – предлагает тебе союз и помощь в борьбе с безбожными мунгалами!
– И все рыцари Европы, – добавил Андрияш, – придут к тебе на помощь, и мы вместе разобьём безбожников в общем Крестовом походе!
Князь встрепенулся: отомстить Батыю за разорение Руси и освободить её от ненавистного ордынского ига очень хотелось. Но он был умён не по годам и спросил послов:
– А что просит за это Иннокентий?
– Сущую безделицу, – ласково ответил епископ, мысленно уже примеряя на себе красную кардинальскую шапку, – признать власть папы римского и отказаться от подчинения греческому патриарху. Зачем вам дружба с греками, они даже свою столицу потеряли и только деньги с вас требуют? А мы вам поможем в борьбе с татарами.
– И лучшие рыцари Европы явятся к вам на помощь, – начал снова Андрияш.
– Я подумаю, – раздражённо прервал его князь, – и дам ответ через неделю.
Вечером Александр собрал своих бояр и дружину, и почти все встали за союз с латинянами. Слишком уж ненавистны татары на Руси! Да и поработали епископ и рыцарь с ними хорошо. Бояр-то особо и не пришлось уговаривать, а вот дружина князя удивила.
Единственным, кто выступил против союза с Римом, оказался герой Невской битвы Гаврила Алексич:
– Негоже нам, княже, с латинянами задруживаться, враги они нам. Были, есть и будут. И вера их поганая! Пращур твой Владимир дал им от ворот поворот, и тебе надобно такоже сделать.
Вышел князь на улицу, подумать немного, и видит: идут епископ с рыцарем по улице. А прохожие новгородцы плюются им вслед и ругательства тихо посылают. „Да, не любит простой народ латинян!“ – усмехнулся князь и вернулся в покои – думу додумывать. Нужно принимать решение, а оно не принимается. На поклон к хану гордый князь ехать не хотел, но и союз с латинянами горше смерти. Так и заснул князь, не приняв решение.
И приснился ему родной Переславль. Только по Плещееву озеру и узнал его Александр Ярославич. Дома стояли из камня, но как-то чудно. Улицы тесные. На церквах висели латинские кресты. А по улицам ходили одетые в пышные немецкие тряпки пухлые люди, и везде бродила стража с алебардами, вынюхивая непорядки. Пока гулял князь, не услышал ни разу русской речи! Лишь немецкая да латинская. И только выйдя к воротам, услышал князь родную речь. Одетые в рубища крестьяне привезли к воротам зерно, но дальше их не пустили. Купцы скупали зерно за гроши прямо у ворот.
– Вот видишь, Александр, что будет, если ты примешь союз с Западом? – раздался голос за плечом князя.
Александр Ярославич обернулся и увидел перед собой величавого мужчину с чёрной бородой, в богатых одеждах. На золотом поясе его висел дорогой франкский меч, а на плечах лежало красное корзно.
– Владимир! – ахнул князь. – Пращур мой!..
И проснулся.
Наутро вызвал Александр Ярославич к себе послов папы римского.
– Не примем мы ваш закон римский, есть у нас закон русский, православный. По нему и будем жить.
И отправил князь латинских послов восвояси, а сам, смирив гордость, отправился по весне в Орду. Ибо жизнь княжеская – не только пиры и охоты, не только битвы, но и жертвы, принесённые за свою страну и народ…»
– Да! – восхищённо покрутил головой Лёха. – Иного от тебя и не ожидал. Есть над чем подумать!..
– Да, есть, – ответил дядя, – мы ведь сейчас стоим перед таким же выбором, по сути, перед которым стояли князья Владимир и Александр.
Тем временем вернулась сестра и начала осыпать Лёху гостинцами. Апельсины, яблоки, печенье, копчёная курица, колбаса, сыр, соки – всё нескончаемым потоком полилось на оторопевшего Лёху. И в этот момент он понял, насколько сестра похожа на маму – та тоже закармливала больного Алёшеньку лакомствами. Стоило маленькому Лёше только простудиться, и – всё. Наступали откормочные дни!..
В один из следующих дней Лёхе пришла смс-ка из банка. На его счёт поступило три миллиона рублей компенсации за ранение. Приятный бонус за боль от раны. Лёха тут же решил, куда потратить деньги. Купить пусть маленькую, но квартиру. Без всякой ипотеки и многих лет ипотечного рабства. Пока же он положил деньги на счёт под проценты.
Между делом стал смотреть на «Авито» квартиры в своём родном городе. Присмотрел даже пару вариантов. Мысленно обставил мебелью. Большой диван-кровать, стол, кресла, телевизор. Мысленно присел на диван, а потом так же мысленно обнял девушку, подозрительно похожую на Лену. «Черт! – мелькнуло у него в голове. – То ли у меня любовь, то ли спермотоксикоз? Надо с этим что-то делать…»
И на следующий день Лёха подошёл к Лене. Разговор, понятно, начал издалека.
– Привет, Лена, как дела?
– Нормально…
– Ты, наверное, сильно устаёшь, ведь сейчас много работы из-за раненых?
– Конечно, устаю. Но что делать, это моя работа, я ей горжусь! – на этой фразе Лена остановилась и присела на кресло в коридоре. Лёха сел рядом.
– Тебе нравится твоя работа? Всегда хотела быть медиком?
– Ну, не всегда, – улыбнулась Лена. – Когда-то хотела стать актрисой. Ну, давно, в школе ещё.
– А что изменилось? – зашёл Лёха с комплиментов. – Уверен, что из тебя вышла бы отличная актриса. Как Анджелина Джоли!
– Ну, Анджелина Джоли вряд ли, но в школьном театре играла, – и тут улыбка спала с её губ, – пока не заболела бабушка. Я за ней три месяца ухаживала. А она умерла.
Тут Лена погрустнела, и Лёха инстинктивно взял девушку за руку. И Лена не отдёрнула её!
Так начались их отношения. Словно между ними в тот момент пролетела искра. Но поначалу очень слабенькая. С этого разговора они начали общаться ежедневно. Правда, времени у Лены свободного оказалось не так уж много. Всё-таки процедурная медсестра. Но полчаса-час в день находилось.
Они рассказывали друг другу про своё детство, родителей, учёбу, жизнь после учёбы. Оказалось, что у них много общего. Они оба практически сироты, обоим нравилась их работа, оба по характеру спокойные.
Первое время окружающие не замечали зажёгшегося внутри них огонька, но вскоре стало трудно скрывать. Правда, больные к этому относились по-разному. Бенгал одобрительно улыбался и радовался за своего младшего товарища. Большинство других делали так же. Но некоторые начали завидовать и распускать сплетни про их отношения. Дескать, Лена спит с Лёхой за деньги или пытается выманить у него деньги. И что, дескать, он не первый такой.
Одному клеветнику Лёха чуть не разбил морду. Дилан. Высокий рыжий бугай с перебитой правой рукой. Что не мешало ему вовсю пить в палате водку вместе с собутыльниками и распускать слухи про медсестёр и других бойцов. Лёха сначала пытался урезонить его:
– Дилан, хватит заниматься ерундой! Ты лечишься тут, ну и лечись, не лезь к другим. И тем более не распускай слухи о медсёстрах. Ведь именно они нас лечат. Нужно быть благодарным.
В ответ Лёха услышал нечто вроде «да ты… да твоя… да я тебе сейчас…»
Только чудо в лице Бенгала спасло Лёху от перевода в другую больницу. В ту, которую обычно отправляли «косячников». Потому что ударь Лёха Дилана, и его обязательно наказали бы. Но Бенгал убедил Лёху не связываться с дураком, ведь в этом случае у него не будет возможности видеться с Леной.
Вместо этого Бенгал поговорил с соседями сплетника, и тот на следующий день внезапно попросил перевести его в другое отделение. Якобы к своему товарищу. Соседи оказались очень убедительными.
Ночью Лёхе опять приснился сон. Он живёт в квартире. Одной из тех, которые он высмотрел на «Авито». Он женат на Лене и у них двое детей. Мальчик и девочка. Живут в его городе, он снова вернулся на завод, а Лена работает в больнице. Вечерами гуляют всей семьёй по набережной Волги, и всё у них хорошо. Мальчик уже пошёл в школу и с удовольствием изучает математику и физику, а дочь пока в детском саду, но усиленно играет в больницу.
– Дети явно пошли в папу и маму, – говорит, обнимая его, Лена. – Лёша, вставай!..
Лёха резко проснулся. Его тормошил Бенгал, нисколько не похожий на Лену.
– Лёха, вставай, у нас очередная проверка. Надо лишнее убрать и переодеться в пижамы.
Постоянные комиссии в больницах просто вымораживали и больных, и медицинский персонал. О проверках становилось известно за день, за два. И начиналось…
Сначала заставляли убирать всё лишнее из тумбочек. Лишними считались любые вещи, кроме разрешённых фруктов и овощей. Чайники тоже убирали. Одежду не то что носить, держать на виду запрещалось. Всех переодевали в синие полосатые пижамы и тапочки. Хотя в обычное время пациенты ходили, кто в чём хотел.
Комиссия далеко не всегда заходила на их этаж, а если и заворачивала к ним, то осматривала пару палат, не более. Как правило, заранее отобранных и подготовленных. Выглядело это так. Группа подполковников и полковников в медицинских халатах заходила в палату и опрашивала какого-то больного:
– Фамилия, имя, отчество?.. Кто по статусу?.. Мобилизованный, контрактник, доброволец?.. Чем болеете?.. Нуждаетесь в чём-то?.. Есть ли проблемы с выплатой пособия?.. Есть ли награды?..
Всё сказанное больным, в том числе просьбы, тщательно фиксировалось в блокноты, после чего комиссия уходила, и… ничего не менялось. Опытные больные вообще старались ничего лишнего не говорить. Просьбы грозили привести к большим проблемам. Ведь после них могли начаться бесконечные опросы со стороны врачей и прочая административная волокита.
Ещё смешнее, что комиссия могла проверять какую-то конкретную категорию больных (чаще всего мобилизованных), а на остальных не обращать внимания. Однажды Лёху опрашивала комиссия, а лежавшего с ним, гораздо более тяжёлого, Бенгала просто не заметила. Он ведь контрактник.
Поэтому от греха подальше Лёха убрал из палаты всё лишнее, а Бенгал – из своей тумбочки. В палату заглянула Лена, которая сегодня дежурила. Быстро осмотрела обстановку, похвалила их:
– Молодцы, парни, сами убрались!
И пошла дальше.
Комиссия так и не появилась. Бенгал заснул. Лёха же перед ужином решил прогуляться в коридоре. И только он открыл дверь, как столкнулся со своим первым однопалатником, Серёгой.
– Серёга, неужели ты?
– Да, я. И не один, – весело помахал он перед Лёхой чёрным протезом.
– Так… Пойдём-ка пока в коридор, Бенгал спит.
– Не вопрос…
Они вышли в коридор и дошли до стоявшего перед кабинетом заведующего кожаного дивана.
– Ну, чего, показывай обновку! – сразу стал пытать бывшего соседа Лёха. – Привык уже? Как он работает?
– Щас, всё скажу, – со смехом ответил Серёга и продемонстрировал здоровую руку. – Смотри. Когда поднимаю ладонь вверх, мышцы вот здесь напрягаются, – он показал на правую сторону руки, – когда опускаю, здесь. – Он показал левую сторону руки. – В этих местах на протезе стоят датчики, – тут он указал на небольшие выпуклости на ближайшей к локтю части протеза, – от них сигнал идёт процессору, а он уже управляет кистью.
И Серёга несколько раз покрутил кистью перед лицом Лёхи.
– А фак можешь показать?
– Могу! – со смехом показал требуемый жест Серёга.
– Круто! И надолго батареи хватает?
– Дня на два-три. Смотри, как заряжается. – Серёга показал на разъём USB Type-C чуть выше кисти. – Узнаёшь?..
– Ага, как на телефоне у меня.
– А то! И полностью российский. Ну, кроме китайской электроники. Тут рядом, в Сколково делают.
– Красота!..
Протез действительно выглядел стильным. Чёрный карбон на гильзе и чёрный пластик на кисти напомнили кадры из фильма «Терминатор». «С таким и впечатление на девушек легко произвести, – мысленно усмехнулся Лёха, – но лучше уж с рукой настоящей ходить, чем с таким аксессуаром».
– Что дальше делать будешь?
– Ну, документов дождусь и домой. А потом… мне уже предложили в армии остаться и служить в военкомате. Предлагают офицерскую должность. А что? С пенсией совсем неплохо.
– Рад за тебя!
Лёха действительно порадовался за Серёгу. «Хорошо, что страна не бросает таких, как он. А значит, Россия стоит того, чтобы за неё сражаться…»
Лёха с Леной продолжали понемногу налаживать между собой отношения. Более того, дошли даже до поцелуев и объятий. Что стало прогрессом, учитывая Ленину скромность. В один из дней зашла речь о том, что Лёхе скоро снова придётся поехать на фронт. Лена пыталась отговорить Лёху:
– Ты уже навоевался, пусть воюют другие, может, попробуешь остаться? Уверена, можно договориться, чтобы тебя оставили в тылу. Ты раненый, и тебе нужна реабилитация.
– Лена, там сейчас мои пацаны, с которыми мы приехали на СВО. Даже Рыжий уже вернулся после ранения. Я не могу сидеть здесь, пока они воюют.
– Ну, Лёша, не уезжай, пожалуйста! Миленький!..
– Лена, ну, не могу я по-другому, – покрутил он головой и обнял Лену.
– Хорошо, хорошо, Лёша. Я приму любое твоё решение. Но только возвращайся живой!
Она прижалась к нему сильнее.
Тем временем Бенгала перевели в другой корпус на операцию, а на его место положили очередного бойца. У него было ранение в ногу. Рана постоянно болела, и он часто просил обезболивающее.
Лёха начал помогать Михе (так звали парня), потому что тот не мог ходить. То медсестру позовёт, то чаю сделает, то поможет достать вещи из рюкзака.
Парень первое время был подавлен. Не хотел разговаривать. Но постепенно Лёха разговорил его. Оказалось, что Миха до СВО тоже играл в Интернете в «танки». Даже оказался киберспортсменом с семидесятью процентами статы[31]. Правда, его команда никогда не выигрывала ни чемпионат России, ни Red Cup – чемпионат мира по «WOT blitz».
Обсудили свои любимые танки. У Лёхи – «ИС–4», у Михи – шведский барабанный танк «Kranvagen». Обсудили и самое злободневное в «мире танков». Как раз в эти недели «Варгейминг» (издатель «WOT blitz») объявил об уходе из России и разделении игр на две части – российско-белорусскую и для всех остальных.
Тут Миха и Лёха сошлись на том, что Виктор Кислый – козёл. Белорус по национальности, он создал при поддержке белорусских властей свою игру, и основные деньги и большая, и маленькая версии «танков» зарабатывали именно на странах СНГ, прежде всего на России и Беларуси.
И теперь Кислый не только полностью вывез «Варгейминг» из Беларуси, но и насильно заставляет игроков делать выбор: переходить в европейский сервер или в новый сервер для России.
– Впрочем, – добавил Миха, – игра всё равно в России останется. Кислый слишком жадный, чтобы отказываться от денег, что приносят Россия и Беларусь…
Так, понемногу, Миха начал оттаивать и разговорился. Как-то зашла речь о войне, и Миха начал критиковать СВО, Минобороны и мобилизацию. И тут Лёха внезапно обнаружил, что начал говорить словами Бенгала.
– Мы пошли на эту войну, чтобы защитить Родину. Долг каждого мужчины – взять в свои руки оружие, если необходимо.
– Какой долг? – взъелся Миха. – Я ничего никому не должен! Пускай сначала обеспечат меня всем, чтобы и зарплата, как на Западе, и всё остальное.
– Как это не должен? – опять заговорил Лёха словами Бенгала. – Тебя родили в роддоме, всю жизнь лечат в больнице, ты окончил школу, ездил по дорогам на своей машине. И всё бесплатно. А ты попробуй в этой своей Америке в больницу бесплатно сходить, попробуй образование бесплатно получить!
– Какие больницы, какое образование? – опять огрызнулся Миха. – Ты в наших больницах давно был? Там скорее угробят, чем вылечат. А про дороги лучше не вспоминай.
Лёха хотел тут добавить, что Москва не сразу строилась, и вообще, больницы в последнее время стали значительно лучше. По крайней мере, в их области это стало заметно.
Резко хлопнув дверями, вбежала Лена.
– Лёша! – чуть не плача начала она. – Тебя отправляют… обратно!
– Когда? – спросил спокойно Лёха.
– Завтра, сейчас заведующий сказал. Сегодня ВВК. Тебя вызовут, а потом на отправку.
Лёха задумался. В принципе, к отправке на фронт он морально уже подготовился. Вещи собрать – дело пяти минут, благо собирать почти нечего. Лену только жалко.
Встав, он взял Лену за руку и повёл в сестринскую – успокаивать. Вообще-то, больным в сестринскую заходить запрещалось. Но и врачи, и другие медсёстры знали про их отношения и закрывали на это глаза.
– Лена, успокойся, – начал он, – я теперь наученный опытом. Рисковать просто так не буду. И вообще, – продолжил «лечить» Лёха, – скоро СВО закончится, и я вернусь.
– Как же, закончится! Уже второй год говорят, что закончится, а не заканчивается! – всхлипнула Лена, но постепенно затихла.
Вернувшись от Лены, Лёха пошёл на военно-врачебную комиссию. Дождавшись своей очереди, зашёл в кабинет. За столом сидели три врача в халатах.
– Рядовой Студеникин Алексей Владимирович?
– Я…
Заместитель главного врача, руководивший комиссией, прочитал ему диагноз и решение комиссии: «Признать годным, присвоить категорию „А“ и направить в часть для прохождения службы». Процедура до комичности напомнила Лёхе мобилизацию, и он едва не рассмеялся.
Вернувшись в палату, Лёха быстро собрал немногие вещи: пару «гуманитарных» футболок, трусы, носки, банку и тактические перчатки, заказанные через «Вайлдберриз», а еще кружку с вилкой-ножом. Вещи он убрал в небольшой рюкзак, тоже прикупленный на маркетплейсе.
Там же он купил неплохие тактические ботинки. И военный, и туристический опыт Лёхи говорил: на обуви экономить не надо. А вот форму Лёхе выдали в госпитале. Всё тот же ВКПО[32]. В этот раз именно ВКПО, а не его более старые версии.
Поздно вечером он ушёл к Лене. Та поменялась дежурством с другой медсестрой, чтобы остаться с ним на ночь. И ночь эта принадлежала только им двоим.