В начале 1920-х годов в России стали создаваться концессионные комиссии для привлечения капитала из Германии, Англии, Франции, Италии, Японии и Швеции для развития советской экономики. За период 1921–1922 гг. из 338 предложений, поступивших советскому правительству на заключение концессии, были оформлены договорами лишь 5,4 % от этого числа[588]. Причинами их отклонений была заведомая неприемлемость, невыгодность этих предложений для РСФСР как с экономической, так и с политической стороны.

В информационном докладе Экономической части ГПУ от 4 мая 1922 г. особо отмечалось: «Дело с привлечением в республику иностранного капитала обстоит неважно, из всех поступивших предложений наиболее реальный характер носят: предложение фирмы Рюдгерс в Берлине на концессию заводов по пропитке железнодорожных шпал (антисептика) и предложение группы германских и голландских капиталистов на разработку Криворожской руды. Все остальные предложения не имеют реального значения»[589].

Позже в регионах страны стали функционировать ряд фирм Германии («Сименс-Шуккерт», «Питлер», «АЕГ») и Англии («Метрополитен-Виккерс», «Лена-Голдфилдс»). Отметим, что после заключения договоров иностранные фирмы не стремились поставлять в Россию качественную продукцию. Это подтверждает отчет инженера Ганева-Розалинова о командировке на английскую фирму «АЭГ», в котором сообщалось: технический директор фирмы по поводу выполнения заказа на изготовление трансформаторов для СССР говорил о том, что если машины смогут проработать до того срока, когда фирма получит за них деньги полностью, то это уже хорошо. Заботились лишь о том, чтобы внешне они производили хорошее впечатление. Русские представители совершенно не интересовались испытаниями. «На смазывание» по всем направлениям не скупились. Ганев-Розалинов полагал, что все поставленные «АЭГ» машины и приборы через короткое время придут в негодность[590].

По сведениям ОГПУ, при министерстве торговли и промышленности Англии была образована «Комиссия по делам русской торговли» в составе трех секций: военной, политической и информационной. В состав комиссии вошли представители «Метрополитен-Виккерс», «Бабкок энд Вилькокс», «Инглиш Электрик», «Виккерс Лимитед» и других фирм, имевших торговые отношения с Россией. Фактически эта комиссия служила центром, объединявшим всю разведывательную работу против нашей страны[591].

Английская фирма «Метрополитен-Виккерс» возобновила работу в России с 1923 г., поставляя оборудование и производя монтажные работы в электропромышленности. С 1924 г. она стала работать в Ленинграде, заключив договоры вначале с Волховстроем, а затем с Электротоком. Только за 1929 г. она произвела установок машин на сумму приблизительно 1 млн ф. ст., что показывает большую экономическую выгоду заключенных контрактов для англичан.

В это время в СССР проходила кампания по борьбе с вредительством. Учитывая это, служащим концессии «Метрополитен-Виккерс» были даны строжайшие инструкции заниматься исключительно разрешением технических задач и избегать всякого соприкосновения с политическими делами.

Так, например, главный представитель фирмы в СССР мистер Монкауз, проживавший в Москве, только по исключительно срочным и важным делам посещал посольство Великобритании, чтобы не навлечь на себя подозрение в экономическом шпионаже[592]. Был случай, когда этот представитель фирмы по предложению одного треста принял участие в нескольких заседаниях относительно устройства силовой станции и по просьбе этого треста сделал своей фирме предложение относительно заказа. Когда об этом стало известно ВСНХ, ему и президенту треста сделали официальный выговор, ссылаясь на то, что ознакомление третьих лиц с планами правительства подпадает под понятие «экономический шпионаж».

До 1929 г. «Метрополитен-Виккерс» не имел никаких неприятностей в отношении своего английского штата служащих, только несколько русских инженеров были арестованы. В связи с этим руководством фирмы было принято решение рассчитать весь русский технический персонал и принимать на службу исключительно англичан, но осуществить это не удалось. Служащие фирмы, как русские, так и англичане, были арестованы органами ОГПУ и обвинены в шпионаже, диверсиях и вредительстве.

Еще в ходе наблюдения за фирмой органами госбезопасности было установлено, что служащие фирмы собирали сведения политико-экономического характера. За помощь при заключении договоров на более выгодных условиях выплачивали вознаграждения должностным лицам учреждений СССР. Как и многие другие фирмы, «Метрополитен-Виккерс» используя систему взяток, старалась поставлять в Россию некачественное оборудование.

ОГПУ отмечало большое количество офицеров английской армии, работавших в этой фирме, которые по своему служебному положению были знакомы с методами разведки. В процессе дальнейшей разработки была выявлена и разведывательная деятельность ее представителей.

5 марта 1933 г. председатель ГПУ УССР В. А. Балицкий сообщил телеграммой И. В. Сталину, В. Р. Менжинскому и Г. Г. Ягоде о диверсионной и шпионской деятельности этой служащих английской фирмы.

Арестованный старший монтер фирмы – П. Е. Олейник, 19 лет проработавший в «Метрополитен-Виккерс» – показал, что в 1929 г. он был завербован инженерами Монкгаузом и Торнтоном для проведения вредительской работы и диверсий. Олейник дал подробные показания о работе, проводившейся по заданиям английских разведывательных органов, которая в основном сводилась к собиранию сведений о состоянии заводов, железнодорожного транспорта, энергического хозяйства, о настроениях населения СССР и сведений о состоянии обороноспособности страны. Рассказал о подрывной работе, которая проводилась в направлении сбыта в СССР недоброкачественного оборудования, продвижении своей продукции за счет отечественного, затяжке и срыве сроков монтажа капитального строительства, умышленной порчи машин, совершения различных аварий. Проведения консультаций по договору о техническом содействии с целью срыва отечественного турбостроения и увеличения импорта. Подготовке кадров для диверсионных актов на случай интервенции.

После прочтения документа Сталин написал на нем резолюцию: «Важно»[593].

В тот же день, 5 марта 1933 г., председатель ГПУ УССР Балицкий направил Сталину протокол допроса П. Е. Олейника от 3 марта 1933 г., где тот подробно рассказал о своей работе на англичан.

Олейнику было известно, что, помимо своей непосредственной задачи, представители фирмы, по поручению английских разведывательных органов проводили в СССР работу по шпионажу.

Он сообщил, что разведывательная и подрывная работа строилась следующим образом: работающие в фирме инженеры должны были на стройках, по месту работы, вербовать и насаждать сеть надежных людей, получать от них сведения и инструктировать этих лиц в части проведения подрывной работы. Представитель фирмы, Торнтон, говорил ему, что этих людей надо материально заинтересовать, что в средствах недостатка не будет.

В ходе допроса Олейник назвал 13 англичан которые осуществляли подрывную и разведывательную работу в СССР. Он показал, что его антисоветские убеждения и постоянные контрреволюционные разговоры стимулировали его враждебную работу против СССР. Он получал у фирмы 600–750 р. в месяц, из коих 50 р. – торгсиновскими бонами. Кроме того, для него фирма в Англии открыла текущий счет и на него положила 200 фунтов стерлингов и обещала, что будет продолжать эти ежемесячные вклады в банк. Чековая книжка находилась у Торнтона, он ее не отдал, заявив, что брать ее опасно на случай обыска, и предупредил Олейника, что в случае несчастья с ним чековая книжка находится в его письменном столе на даче, в правом верхнем ящике.

Продолжая показания об разведывательной и подпольной работе, проводимой представителями фирмы, Олейник назвал известных ему лиц, завербованных англичанами. Так в МОГЭС было завербовано 12 человек; в Электротоке (Ленинград) – 5 человек; в ЗУГРЭС – 5; в Главэнерго – 1; в ШТЕРГРЭС – 4; в Баку – 2; в Орехово-Зуево – 1; на Макеевке-Блюминг – 3; в Электроимпорте – 1; на Мотовилихе – 2; в ВЭО – 1; в Управлении Оружобъединения (Москва) – 1; в Оргэнерго (Москва) – 1 человек. Олейник рассказал все, что знал о завербованных лицах, работавших в этих организациях.

Далее он сообщил известные ему фактах в области подрывной работы. У него была полная уверенность в умышленном характере этих аварий, которые происходили по вине представителей фирмы.

Конкретно ему были известны следующие факты:

На ШТЕРГРЭСе устанавливались две турбины по 10 тысяч кВт. Обе турбины не выдерживали гарантии на расход пара из-за конструктивных расчетов. Это повлекло за собой перерасход топлива и неэкономичную работу. По конструктивным дефектам – сломались лопатки в обоих турбинах на одних и тех же дисках. По вине фирмы из-за неправильной конструкции фундамента в последнем произошли трещины. Он пояснил, что перерасход пара, хотя бы на один процент, вызывает излишнюю трату десятков и сотен тысяч рублей в год. За время работы турбины это приносит огромные убытки. Он вспомнил о 8 таких случаях.

По ЗУГРЭСу устанавливались 3 турбины по 60 тысяч кВт. Эти турбины прибыли в СССР не собранными на заводе и не испытанными. В одной из турбин из-за конструктивных дефектов диски ротора задевали за диафрагмы. Это вызывало аварии, вывод из строя турбин и др.

На МОГЭСе из-за конструктивных дефектов на турбине № 26 и 27 ломались лопатки дисков задних рядов, что вызывало остановку машин и аварии. До замены лопаток турбины работали без них на одном или двух дисках, что вызывало перерасход пара.

В части недоброкачественного оборудования, поставляемого фирмой, он указал на автоматические регуляторы напряжения. Эти аппараты были завезены на ряд строек, стоили около 1500–2000 рублей золотом и нигде не работали. Аналогичная картина была с паромерами, завезенными в МОГЭС.

Аварии, являющиеся результатом конструктивных дефектов, приносили огромный ущерб производству. Он слышал от англичан, что на заводе в Англии смотрят так, что для СССР все годится и все можно направлять.

Торнтон ему рассказал, каким образом производится приемка машин с недостачами частей и дефектами, что русские «только подписывают бумажки», при этом упоминалась фамилия сотрудника АРКОСа Шапиро, принимающего машины от «Метрополитен-Виккерс».

Другим способом для проведения вредительской работы, была затяжка сроков монтажа, а также недоброкачественный монтаж. Торнтон поручал организовывать поломки машин и вызывать аварии. Случаи эти следующие: авария турбины в Баку; авария турбины на цинковом заводе в Белово, в результате были испорчены диски и диафрагма, что привело к остановке турбины и завода; на МОГЭСе инженер Джоллей умышленно при монтаже уронил ротор генератора, при падении тот задел корпус турбины, которая дала трещину. Упомянул аварию с двумя мотор-генераторами на Блюминге. При аварии разорвало муфту, соединяющую мотор с генератором, причем отлетевшим куском разбило обмотку у одного генератора и рикошетом у другого. Авария вызвала полную остановку всех моторов блюминга.

Раскаиваясь в совершенных преступлениях, Олейник просил дать ему возможность честной работой искупить свою вину перед Советским государством.

Резолюции на записке В. А. Балицкого: «Молотову, Кагановичу, Ворошилову. Читал. Очень важное дело. Надо принимать срочные меры. И. Сталин. Согласен. Молотов. Читал. Действительно нужны срочные меры к этим мерзавцам. Ворошилов»[594].

12 марта 1933 г. начальник ЭКУ ОГПУ СССР Л. Г. Миронов направил И. В. Сталину протокол допроса инженера фирмы «Метрополитен-Виккерс», английского подданного Вильяма Лионела Макдональда, который признался, что систематически занимался экономическим, политическим и военным шпионажем.

Собирать сведения он стал на электростанции «Красный Октябрь» в Ленинграде. Сблизившись с инженерами и рабочими, встречаясь с ними в частной обстановке, он от них получал сведения о положении и работе Обуховского военного завода, о работе полигона завода, о производстве авиационных моторов и по другим вопросам. А также сведения о строительных работах на «Красном Октябре», о внутреннем положении в стране, о проявлениях недовольства населения советской властью и др. Полученную информацию он передавал Торнтону, который концентрировал ее у себя, получая шпионские сведения и из других источников.

В феврале 1930 г. Макдональд был переброшен на Урал-Златоуст, где на электростанции проводил монтаж турбогенератора. Там он собирал информацию о производстве снарядов на механическом заводе, производстве заготовок для снарядов на металлургическом заводе, выпуске снарядов и др.[595]

В ходе очной ставки, проведенной 13 марта 1933 г. между инженером фирмы «Метрополитен-Виккерс» В. В. Макдональдом и бывшим начальником электростанции гор. Златоуста В. А. Гусевым, было установлено, что последний передавал англичанину сведения о работе военных цехов механического и металлургического заводов. Кроме того, Гусев получил задание от Макдональда произвести порчу мотора крупносортного стана прокатного цеха металлургического завода с целью приостановить выпуск снарядов и снарядной заготовки. Он это выполнил, в результате снарядные цеха не работали полтора месяца. Сделано это было совместно с главным электриком металлургического завода В. А. Соколовым.

Затем Гусевым были выведены из строя котлы № 1, № 2, № 8, № 11. Эти задания были выполнены им лично, за исключением аварий котлов № 1 и № 2, которые были совершены им совместно с Ф. В. Патрикиным, помощником прораба электростанции. Макдональд, в свою очередь, подтвердил, что давал такие задания. Также он обсуждал с Гусевым мероприятия по выводу из строя оборудования станции на случай войны и дал задания совершать аварии при объявлении войны на самых важных участках, а именно в котельном хозяйстве и углеподаче. За проводившуюся шпионскую работу, а также за работу по совершению аварий Макдональд передал Гусеву примерно 2–2,5 тысячи рублей[596].

По показаниям британского подданного инженера Л. Ч. Торнтона, шпионская деятельность англичан на территории СССР проводилась под контролем британской разведывательной службой «Интеллидженс-Сервис», через ее агента Ч. С. Ричардса, занимавшего пост распорядителя-директора компании «Метрополитен-Виккерс». Согласно инструкции Ричардса, британский персонал постепенно вовлекался в работу по сбору необходимой информации. В течение всего периода пребывания на территории СССР 27 человек были заняты этой деятельностью. 14 человек занимались экономическим и политическим шпионажем, а также исследованием оборонительных и наступательных возможностей Советского Союза, остальные также занимались политическим и экономическим шпионажем. В ходе допроса Торнтон указал всех лиц занимавшихся шпионской деятельностью на территории СССР[597].

Перечисленные в показаниях Л. Ч. Торнтона четыре человека были арестованы, 8 человек продолжали работать в различных городах СССР, остальные находились вне территории Союза[598].

Согласно сообщению ОГПУ[599] от 14 марта 1933 г., «произведенным ОГПУ расследованием ряда неожиданных и последовательно повторявшихся аварий, происшедших на крупных электростанциях (Московская, Челябинская, Зуевская, Златоустовская), установлено, что аварии эти являются результатом вредительской деятельности группы преступных элементов из числа государственных служащих в системе Наркомата тяжелой промышленности, поставившей себе целью разрушение электростанций СССР и вывод из строя обслуживаемых этими станциями государственных заводов». Расследование показало, что в деятельности этой вредительской группы принимали активное участие некоторые служащие английской фирмы «Метрополитен-Виккерс». В сообщении перечислялись все лица арестованные по этому делу (31 человек) и освобожденные после допроса с отобранием подписки о невыезде (5 человек)[600].

16 марта в газете «Известия» появилось сообщение, что по делу о вредительстве на электростанциях, кроме опубликованных в сообщении ОГПУ, были арестованы еще 9 служащих московской конторы «Метрополитен-Виккерс»[601].

19 марта 1933 г. на очной ставке между Л. Ч. Торнтоном и П. Е. Олейником подтвердилось, что Олейник сообщал Торнтону сведения о политическом состоянии отдельных районов Советского Союза, информацию о техническом состоянии электростанций, сведения о техническом состоянии электростанций и о предполагаемых заказах на оборудование. Подтвердилось то, что Олейник по просьбе Торнтона проводил экономический шпионаж и политическую разведку.

Вместе с тем Торнтон отверг показания Олейника, что он руководил шпионажем и подрывной работой в СССР, что занимался вредительством, умышленной порчей машин и подбором людей для военных подрывных действий, отказался подтверждать показания об англичанах, занимавшихся в СССР шпионажем[602].

19 марта 1933 г. заместитель прокурора Г. К. Рогинский допросил Макдонольда, который показал, что данные им показания в ОГПУ о том, что он занимался экономическим, политическим и военным шпионажем, о том, что давал прямые задания по организации аварий на ряде заводов и предприятий СССР, о том, что для этой деятельности он привлекал ряд инженеров и техников, являются правдивыми. Все эти показания им даны совершенно добровольно, без всякого влияния и давления. Показания даны им на английском языке и написаны собственноручно. Он просил записать в протокол допроса, что все директивы и инструкции по шпионажу и организации аварий и порче машин он получал от Торнтона, который получал их от «Интеллидженс-Сервис»[603].

19 марта 1933 г. Рогинский допросил в качестве обвиняемого Торнтона Лесли Чарльса, который подтвердил, что в СССР занимался шпионажем, проводя эту работу под непосредственным руководством Ричардса, являющегося агентом «Интеллидженс-Сервис». Для проведения шпионской деятельности привлек ряд русских инженеров и техников, за эту работу выплачивал привлеченным лицам денежное вознаграждение. Сознался, что давал взятки русским инженерам и техникам за сокрытие ими дефектов и недостатков в работе поставляемых машин и оборудования[604].

20 марта 1933 г. дело об арестованных электриках обсуждалось в Политбюро ЦК ВКП(б). Было предложено НКТяжпрому и НКВТ предоставить к следующему заседанию Политбюро каждому по своей линии доклады и практические предложения об уроках, вытекающих из этого дела, и о путях предупреждения вредительства, учтя при этом обмен мнений на заседании Политбюро[605].

На следующий день, 21 марта 1933 г., по поручению Сталина: Г. Л. Пятакову, Л. М. Кагановичу, И. П. Жукову, А. В. Винтеру, А. П. Розенгольцу были направлены протоколы допроса арестованных по делу английской фирмы «Метрополитен-Виккерс» Н. Г. Зорина, М. Д. Крашенинникова, Л. А. Сухоручкина и В. А. Гусева.

Так, Н. Г. Зорин, бывший инженер Мосэнерго, 13 марта 1933 г. сообщил, что главная диверсионная работа проводилась фирмой еще в Англии. Изделия, выпускавшиеся для СССР, выполнялись намеренно пониженного качества. Зорин привел большое количество примеров о некачественной поставке в СССР продукции «Метрополитен-Виккерс». По его словам, если сравнить работу турбин этой фирмы с работой турбин других инофирм, то аварии из-за дефекта конструкции у турбин «Виккерса» происходят чаще.

14 марта 1933 г. М. Д. Крашенинников – начальник ремонтно-монтажного отдела 1-й МГЭС – сообщил, что он был завербован представителем английской фирмы «Метрополитен-Виккерс» Джоллеем для проведения диверсионной работы в конце 1928 г. Ввиду того, что он все время находился при нем во время монтажа турбин, Джоллей предложил ему не поднимать разговоров о дефектах монтируемых машин. В 1929–1930 г. по указанию П. Е. Олейника он продолжил «работу» по сокрытию недочетов машин и умалчиванию дефектов монтажа, за что Олейник по поручению Торнтона передал пакет, в котором оказалось около 500 руб.

15 марта 1933 г. в дополнение к ранее данным показаниям о диверсионной работе он показал, что эта работа заключалась в умышленной установке недоброкачественного оборудования с серьезными конструктивными недочетами и в умышленном оттягивании сроков монтажа турбин и в недоброкачественности этих работ. Рассказал об конкретных авариях, которые произошли вследствие этих противоправных действий. Все перечисленные им аварии на 1-й МГЭС с турбинами № 26 и 27 явились результатом диверсионной работы фирмы «Метрополитен-Виккерс», проводившейся через ее представителей Торнтона, Джоллея и монтера фирмы Олейника. Они отвечали задачам Торнтона о выведении из строя основных электростанций Союза и подрыва снабжения электроэнергией промышленных предприятий.

Л. А. Сухоручкин – начальник эксплуатационного отдела 1-й Московской государственной электростанции – 14 марта 1933 г. признал себя виновным в том, что с 1927 г. работал по заданиям представителя английской фирмы «Метрополитен-Виккерс» Торнтона, которым был завербован для шпионской и диверсионной работы. Им скрывались дефекты поставляемого фирмой оборудования.

15 марта 1933 г. Сухоручкин сообщил, что его разведывательная и диверсионная работа носила более интенсивный характер в 1927–1930 гг., когда Торнтон вел работу по монтажу и когда приезжал на станцию, как бы для осведомления о работе трансформаторов. При встречах он давал задания отразить вопросы политического и экономического характера, настроениях инженерно-технического персонала, о работе Мосэнрго и затруднениях, имевших место в их работе, об организационной схеме и характере руководящего состава как всего Мосэнерго, так и станции.

Сухоручкин сообщал Торнтону сведения о мощности станций и отдельных агрегатов, о неполадках в работе, о наличии затруднений с топливом, об авариях, особо отразившихся на снабжении энергией Московской области и др. Он всемерно помогал Торнтону в диверсионной работе, и зная о действительных причинах аварий, не только не пытался их предотвратить, а, наоборот, всячески им способствовал. Кроме шпионско-диверсионной работы, Торнтон занимался вредительством, выразившемся в невыполнении гарантийных обязательств, что повлекло за собой большой материальный ущерб.

В. А. Гусев – начальник электростанции Златоуста 8 февраля 1933 г. – рассказал, как был завербован Макдональдом и как в дальнейшем он приступил к разработке плана диверсионной работы по Златоусту. Он получил от Макдональда два задания: сокращение выпуска снарядов и холодного оружия на механическом заводе, а также сокращение выпуска высококачественных сталей на металлургическом заводе.

Первоначально он хотел совершить диверсию по прокатному цеху, затем решил остановиться на крупносортном стане. Для того чтобы гарантировать себя от провала в случае неблагоприятных условий работы в прокатном цехе, он считал целесообразным предусмотреть еще один вариант плана, который при ударе в другом совершенно месте мог дать тот же результат.

После консультаций с Макдональдом решили остановиться на одновременном выводе из строя Челябинской и Златоустовской электростанции. После того как план был составлен и продуман в деталях, встал вопрос о людях и маскировке всех этих действий. В части людей Макдональд имел в своем распоряжении следующих лиц: самого В. А. Гусева начальника электростанции Металлургического завода, В. А. Соколова помощника начальника электростанции завода, П. М. Росмана – главного электрика Механического завода, А. С. Гаевского – главного механика Механического завода и Ф. В. Патрина – производителя работ 5-го строительного треста, а затем Златоустстроя. По мнению Макдональда, сил было вполне достаточно. В дальнейшем план обсуждался ими при частых встречах. Особое внимание уделялось маскировке диверсионной работы.

После приезда в Златоуст Торнтона, он был ознакомлен с планом диверсии и в основном согласился с ним. Он сообщил, что ЧГРЭС тоже находился в их влиянии и нужно будет координировать диверсию в Златоусте с диверсией на Челябинской электростанции. В нужный момент, т. е. к началу войны или внутренних осложнений, Челябинская электростанция будет приведена в такое состояние, при котором она не будет иметь возможности питать энергией своих потребителей, а именно: Свердловск, Киштим, Карабаш и Златоуст. Златоуст должен будет перейти на работу от собственной электростанции, стоящей до этого в резерве, но которая к тоже к этому времени будет приведена также в нерабочее состояние.

Таким образом, при осуществлении этого плана срыв работы златоустовских заводов был неизбежен со всеми вытекающим отсюда последствиями.

Вербовка всех лиц для этой работы проводилась самим Макдональдом. Практическое проведение плана диверсии по Златоусту было начато, согласно указаниям Торнтона, после отъезда Макдональда.

19 марта 1933 г. Гусев показал, что по Златоустовскому металлургическому заводу проведены следующие диверсионные акты: выведен из строя 5 или 6 раз мотор мощностью 1400 л.с., разморожен котел № 8, выведена из строя углеподача путем неправильной установки мотора и закладывания небольших металлических предметов в цилиндрическую зубчатую передачу, благодаря чему были разбиты фундамент и весь приводной механизм ленточного транспортера и ковшевого элеватора. Кроме того, был задержан монтаж и пуск в эксплуатацию котла № 11[606].

После появления в прессе материалов о вредителях, работающих на фирме «Метрополитен-Виккерс» и предстоящем судебном процессе, Англия резко отреагировала на это. Английское правительство поручило послу Великобритании – Овие переговорить с представителями СССР «со всей серьезностью и обратить внимание на колоссальную опасность для отношений между СССР и Англией, которые нормально развивались в течение трех с половиной лет». Англичане пытались приостановить процесс, угрожали последствиями, но народный комиссар иностранных дел М. М. Литвинов ответил им: «Мы своей независимостью не торгуем»[607].

20 марта 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) предложило НКТПрому и НКВТ предоставить к следующему заседанию Политбюро каждому по своей линии доклады и практические предложения об уроках, вытекающих из дела электриков и о путях предупреждения вредительства[608].

22 марта 1933 г. по поручению Сталина членам и кандидатам в члены Политбюро для сведения было направлено письмо московского корреспондента газеты «Нью-Йорк Геральд Трибюн» Ральфа Барнеса и ответ на него Сталина.

Барнес писал, что вследствие арестов нескольких английских подданных, связанных с фирмой «Метрополитен-Виккерс», представители американских фирм в СССР выражают опасения по поводу их безопасности. Барнес ввиду этих обстоятельств просил, чтобы Сталин лично дал гарантии для американцев, находящихся в СССР и тех, которые намереваются приехать в Россию для торговых целей.

Сталин ответил, что опасения Барнеса не имеют никакого основания. В СССР никогда не было, чтобы кто-либо мог стать в стране объектом преследования из-за его национального происхождения. Это особенно верно в отношении иностранных специалистов в СССР, работа которых достойна благодарности. Что касается нескольких англичан из «Метрополитен-Виккерс», то они, отметил Сталин, привлечены к ответственности не как англичане, а как люди, нарушившие законы СССР. Разве русские не так же привлекаются к ответственности? «Я не знаю, какое отношение может иметь это дело к американским гражданам»[609].

Может показаться странным, почему американцы так беспокоились о судьбе служащих этой фирмы. Однако дело заключалось в том, что электротехническая фирма Англии «Ассошиэйтед Электрикаль Индустрио Лтд» в 1928 г. объединила общества «Метрополитен-Виккерс», «Бритиш Томсон Гаустон», «Эдисон» и «Фергюсон Пайлин». С этого момента контроль над компанией перешел к американцам, но при влиянии Виккерса.

В связи с опубликованием извещения ОГПУ от 14 марта об арестах ряда русских инженеров и некоторых служащих английской фирмы «Метрополитен-Виккерс» по обвинению их в организации умышленных аварий на некоторых крупных электростанциях к прокурору Республики Вышинскому за разъяснением ряда вопросов, связанных с этим делом, обратился корреспондент газеты «Известия».

Прежде чем публиковать свое интервью по этому вопросу, А. Я. Вышинский направил его на согласование Сталину. В интервью прокурор сообщил, что 19 марта дело на сотрудников «Метрополитен-Виккерс» поступило в прокуратуру, органами которой ведется расследование, имеющее своей задачей исчерпывающее выяснение всех связанных с ним обстоятельств. Допрошен ряд обвиняемых как из числа советских инженеров, так и из числа английских, привлеченных к судебной ответственности по обвинению в умышленной порче по специальным заданиям оборудования электростанций. Следствие ведется в точном соответствии с нормами уголовного процессуального права.

Что касается судьбы обвиняемых и, в частности, английских инженеров, то не исключается возможность частичного изменения меры пресечения. Не исключается возможность и освобождения из-под стражи на поруки трех английских инженеров. Дело будет рассматриваться в Верховном суде при открытых дверях. Вероятный срок рассмотрения – первые числа апреля. Прокуратура должна отмести всякие слухи о каком-либо давлении на обвиняемых. Следствие ведется в точном соответствии с нормами уголовного процессуального права.

Литвинов пытался внести корректировку в текст черновика статьи, но Сталин и Молотов одобрили ее публикацию без его правок. 24 марта 1933 г. статья была опубликована[610].

25 марта 1933 г. Сталин разослал членам и кандидатам в члены Политбюро и др. записку И. П. Жукова – начальника Главэнергопрома НКПТ СССР, который описал состояние районных электростанций. Ввиду важного государственного значения сообщения и секретного характера записки была высказана просьба не размножать ее и по использовании вернуть в ЦК ВКП(б).

Жуков в записке от 23 марта 1933 г. во исполнение решения Политбюро от 20 марта доложил Сталину, что ознакомившись с сообщениями, которые были сделаны на Политбюро со стороны работников ГПУ, а также с показаниями вредителей: Олейника, Зорина, Крашенникова, Сухоручкина и Гусева и с материалами, которые удалось получить в Главэнерго по пяти станциям, а именно: по Штеровской ГРЭС, АртемГРЭС (Шахтинская), Челябинской ГРЭС, Брянской ГРЭС и Нижегородской ГРЭС он пришел к следующим выводам: Брянская ГРЭС построена недобросовестно. По Златоусту дело идет о сплошном вредительстве. Не лучше положение по Челябинской, Артемовской и Штеровской ГЭС.

В смысле эксплуатации Жуков отметил беспорядок, грязь, неряшливость и небрежный подход ко всему оборудованию и ко всем механизмам станций. Если прибавить к этому не только бесплановую, но и бессистемную работу по планированию и постройке этих станций, то из этого вытекают большие трудности, которые придется в ближайшее время преодолевать, а именно: нет ни одной станции, где бы имелись однотипные или одной фирмы и марки установленные турбины, одного типа котлы; нет ни одной станции, где были бы установлены одной фирмы генераторы, трансформаторы, масляные аппараты, котельное вспомогательное оборудование (топки, дымососы и проч.). Только по одному Московскому объединению МОГЭС имелись турбины 12 фирм и 26 типов.

На Ленинградском объединении Электроток были установлены машины 8 фирм и 16 типов. На Нижегородской ГРЭС одна станция имела у себя машины четырех фирм и пяти типов.

Жуков условно предположил, что пусть никакого вредительства нет и весь персонал работает исключительно добросовестно и преданно, даже в этом случае трудно представить, как работающему персоналу станций можно овладеть знаниями обо всех типах турбин, генераторов, котлов и еще большим количеством вспомогательного котельного оборудования.

Учитывая то, что прослеживается не только недобросовестный подход, не только техническая безграмотность, не только хаос и грязь, которые там стоят, но еще и вредительство, то можно себе представить, как станции и аппаратура могут в таких условиях работать.

Далее указывалось, что если бы все это происходило в мирных и нормальных условиях, то с большим трудом можно было выправить это дело, но никто не может быть гарантирован в том, что появятся военные условия. Тогда возникнут большие трудности при ремонте этих станций, механизмов, приборов и аппаратуры. Только для ремонта одних турбинных лопаток по двум объединениям вместе с Нижегородской станцией (без учета заводских) нужно будет выпускать 1175 типов лопаток, и ни к одной из них рабочих чертежей и технических данных нет. Значит, нужно проделывать эту работу сейчас, пока турбина не испорчена. Надо ее останавливать, вскрывать и снимать рабочие чертежи, потому что после того как турбина выйдет из строя и лопатки придут в негодность, с нее чертежа не снимешь. Аналогичное положение он высказал и по всем другим механизмам и аппаратуре.

При подсчетах оказалось, что только для одних лопаток нужно заготовить более 5800 фрезов. Если все инструментальные цеха Главэнергопрома пустить на их изготовление, то не раньше года можно будет изготовить только инструмент для производства лопаток.

Жуков пишет, что какую станцию ни возьмешь, она спроектирована так, что или водоворот, или паропровод, или фундамент, или проводка кабеля полноценно не готовы к работе. Он предлагал поставить вопрос об ином подходе к планированию энергохозяйства страны. Отметил, что в стране не устраняются, а создаются большие и дополнительные трудности по ликвидации этого безобразия. Встал вопрос, когда надо обеспечить жесточайшую централизацию этого дела с хорошо налаженным и организованным производством.

Для того чтобы все это изжить в возможно кратчайший срок с наименьшими затратами сил и энергии и наименьшими материальными затратами, Жуков предложил изменить систему организации и управления всем этим делом. Вложить в него значительно больше средств, создать большие производственные базы. Немедленно пересмотреть все мобилизационные планы. Покончить со всяким импортом электро и энергооборудования, создав свои базы, на которых форсированно развивать производство. В кратчайший срок разработать стандарты и типы турбин, генераторов, котлов и основного электро- и парооборудования. Закрепить, по крайней мере на несколько лет, сорта топлива для электростанций[611].

В свою очередь, народный комиссар внешней торговли А. П. Розенгольц доложил И. В. Сталину и В. М. Молотову статистические сведения, связанные с работой фирмы «Метрополитен-Виккерс».

Для МГЭС у фирмы были заказаны три турбогенератора, первые два – в 1926 г., а третий – в 1929 г. Заказ на турбогенераторы для Орехово-Зуева и Златоустинского металлургического завода были выданы фирме «Метрополитен-Виккерс» в 1928 г.

Пуск первой турбины МГЭСа произошел в мае 1929 г. Первая авария случилась в августе 1930 г., вторая – в январе 1931 г. Пуск второй турбины произошел в сентябре 1928 г. Первая авария произошла в декабре 1931 г., вторая – в мае 1932 г. Обе аварии произошли в результате излома лопаток.

Пуск турбин в Орехово-Зуево прошел в начале 1931 г. У первой турбины авария произошла в августе 1932 г., а у второй – в сентябре 1931 г. Кроме того, обе турбины имели систематические неполадки в области регулировки.

Из Златоуста никаких рекламаций не поступало.

Розенгольц в тексте документа представил следующую таблицу, которая дает представление о характере и количестве аварий турбогенераторов основных поставщиков этого рода оборудования начиная с 1925 г.

Согласно таблице, в наиболее благоприятном положении находились две фирмы: ВУМАГ, по турбинам которой не было ни одой серьезной аварии, и В.В.С. (Броун-Бовари). Первая из них имела при количестве доставленных 54 турбин только 12 аварий, причем все они отнесены к категории несерьезных. Фирма В.В.С. при общем количестве доставленных 32 турбин имела 7 аварий, из коих лишь четыре серьезного характера.

Максимальное количество аварий в сравнении со всеми поставщиками турбогенераторов произошло с агрегатами фирмы «Метрополитен-Виккерс». Из общего количества 33 поставленных турбин аварии произошли с 24 машинами, причем из 55 аварий 54 носили серьезный характер.

В аналогичном положении, как «Метрополитен-Виккерс», находилась фирма «Сименс». Из 10 поставленных турбин аварии произошли с 7 машинами, из них 6 – серьезного характера.

Новых заказов в 1932 г. было на 8 турбин. Только одна по настоянию Теплотехнического института была размещена у фирмы «Метрополитен-Виккерс», остальные турбины в подавляющей своей части были размещены у фирмы Вумаг.

Все рекламационные дела прорабатывались в Электроимпорте специальным отделом. В 1931 г. было получено и предъявлено фирмам 210 рекламаций, в 1932 г. – 304. Фирмами удовлетворено рекламаций в 1931 г. на 450 тысяч руб. и в 1932 г. на 700 тысяч руб., при общей сумме завоза в 1931 г. на 104 млн руб. и в 1932 г. на 78 млн руб. Сверх рекламаций, поступивших от предприятий в Электроимпорт, было значительное количество поставок недоброкачественного оборудования, о чем потребители не довели до сведения поставщиков[612]. Таким образом, подтверждалась информация ОГПУ о поставке некачественной техники в СССР.

30 марта 1933 г. Президиум ЦИК СССР постановил дело по обвинению. Н. П. Витвицкого, Н. Н. Волховского, В. А. Гусева, П. Т. Зорина, В. Макдональда и др. в преступлении, предусмотренном ст. 58 6–11 УК РСФСР, передать на рассмотрение специального судебного присутствия Верховного суда Союза ССР[613].

31 марта 1933 г. в газете «Правда» была опубликована заметка о том, что процесс над вредителями на электростанциях начнется 9–10 апреля в Специальном присутствии Верховного суда Союза ССР.

В это время М. М. Литвинов направил И. В. Сталину письмо посла СССР в Англии Майского. В письме он писал, что считает своим долгом изложить свои соображения по поводу ведения дела «Метрополитен-Виккерс», как это представляется ему из «английского окошка». Иными словами, он хотел бы указать, при соблюдении каких условий данное дело могло бы закончиться с минимумом неприятностей, хотя, конечно, нельзя закрывать глаза на то, что оно при всяких условиях оставит серьезный след в советско-английских отношениях.

Прежде всего, он считал, что дело должно вестись быстро. Очень важно, чтобы процесс не откладывался. Если следственный материал дает возможность, то лучше вести процесс против отдельных служащих «Метрополитен-Виккерс», а не против самой фирмы. Чрезвычайно важно, по его мнению, чтобы на процессе обвинения, выдвинутые против англичан, были подтверждены и доказаны либо сознаниями, либо показаниями самих англичан, сделанными в зале заседания. Показания советских обвиняемых или свидетелей, подтверждающие преступные действия англичан, как бы правдивы они ни были, не произведут ни малейшего впечатления.

Важно, чтобы приговор суда был по возможности не слишком суров. Смертные приговоры, хотя бы впоследствии и смягченные, вызвали бы в Англии волнение и дали бы повод для антисоветской агитации. Самое желательное было бы ликвидировать дело депортацией виновных. Если это невозможно, то возможно не слишком продолжительное тюремное заключение, которое не вызвало бы в Англии острой реакции.

Если материалы следствия позволяют, было бы желательно сделать главный упор в обвинении англичан не на саботаж, а на взятки и шпионаж, так как англичане не понимают такого преступления, как вредительство, и потому слабо верят в его реальность. Необходимо разрешить приезд на процесс английских журналистов. Охотников много.

В заключение он написал, что ни в какой мере не должны идти на уступки в отношении принципа суверенности, поэтому процесс должен состояться при всяких условиях. Однако в вопросах, не имеющих принципиального значения, допустима известная гибкость в целях лишения противника особенно выгодных для него лозунгов и позиций[614].

3 апреля 1933 г. Г. Л. Пятаков направил И. В. Сталину записку начальника Главэнерго А. В. Винтера об электростанциях, в которой констатировалось, что вскрытое ОГПУ вредительство обнаружило долголетнюю и систематическую подрывную работу со стороны англичан, действовавших через фирму «Метрополитен-Виккерс».

Винтер писал, что при строительстве электростанций создавалась неразбериха, сразу на всех строящихся станциях без всяких разумных и логических оснований создавалась некомплектность. По всем этим действиям нельзя найти не только ответственного лица, но и конкретно ответственной организации. Это будет продолжаться до тех пор, пока командное положение в этом вопросе не будет предоставлено Главэнерго.

Дисциплина на большинстве станций расшатана и совершенно недостаточна. Извращенное понимание и толкование принципа единоначалия создает огромные затруднения, ибо эти извращения доводят этот принцип до того, что каждый хочет быть сам себе единоначальник, никому не подчиненный, либо перегиб идет в другую сторону и предъявляются требования, чтобы все распоряжения каждому отдельному работнику давались только директором станции. Стройной и абсолютно необходимой системы подчинения установить не удается[615].

Важность диспетчерской службы, необходимость подчиняться диспетчерским распоряжениям почти нигде не признается, инструкции и правила эксплуатации соблюдаются плохо.

Ввиду значительного электрического голода все станции пускаются в эксплуатацию задолго до окончания строительных работ. При таком пуске в первый же день начинается в большинстве случаев порча дорогого оборудования. Пускаемые в работу станции часто не имеют ни законченного устройства по водоочищению, ни устройства для механического золоудаления, оборудования топливных складов, законченных транспортных устройств и т. д.[616]

Постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 4 апреля 1933 г. руководство процессом вредителей электростанций СССР поручило комиссии в составе: Молотова, Сталина, Ворошилова, Кагановича, Литвинова, Крыленко, Ягоды, Вышинского и Пятакова[617].

В этот же день Политбюро, обсуждая уроки вредительства на электростанциях, постановило:

«а) Принять в основу предложения Наркомтяжпрома и дополнительные предложения т. Сталина.

б) Поручить комиссии в составе тт. Орджоникидзе (созыв), Молотова, Пятакова, Жукова, Розенгольца, Антипова, Межлаука В., Винтера и Миронова представить в Политбюро в декадный срок проект постановления, учтя обмен мнений.

в) Вопрос о мероприятиях, необходимых для широкого развития электропромышленности в других отраслях промышленности (черная металлургия, химия и др.), рассмотреть особо.

г) Ввести в комиссию по процессу электриков-вредителей тт. Винтера и Орджоникидзе»[618].

8 апреля 1933 г. Политбюро организовало комиссию по печати в составе: Стецкого (пред.), Мехлиса, Гронского, Долецкого, Крестинского, Пятницкого и Крыленко[619].

Народный комиссариат иностранных дел по просьбе наркома направил второе письмо Майского Сталину от 9 апреля 1933 г. в котором он писал, что к моменту суда над инженерами «Метрополитен-Виккерс» в Англии накалилась политическая атмосфера. В итоге «возмущение общественного мнения» стало более или менее самостоятельным фактором в политической жизни, способным оказывать влияние на правительство и на более трезвые политические элементы. «Суммируя, я скажу, что барометр антисоветского напряжения к моменту суда стоит примерно на той же высоте, на какой он стоял в начале 1927 г., перед разрывом дипломатических отношений».

Дальнейшее развитие англо-советского конфликта будет зависеть от хода и исхода суда. Если на суде виновность всех или части англичан будет доказана с полной убедительностью, то это, несомненно, повлияет как холодный душ, вылитый на разгоряченного человека. От характера приговора также будет очень много зависеть. Все английское правительство примирилось с неизбежностью суда и больше не будет ставить вопроса о прекращении процесса. Все свои надежды возлагают на умеренный характер приговора, на возможность какой-либо амнистии или помилования.

«До меня дошли слухи, будто бы обвинение заострено не против фирмы «Метро-Виккерс», а против «Интеллиджент Сервис». Если это верно, то необходимо учесть, что открытое упоминание о только что названном учреждении на суде, несомненно, вызовет резкий отпор со стороны британского правительства и британского «общественного мнения». Этого не случится лишь в том случае, если мы располагаем слишком убедительными с английской точки зрения материалами о работе английской разведки».

Резолюция Сталина была лаконичной: «Больше трусости, чем ума»[620].

12 апреля 1933 г. было подготовлено обвинительного заключение по делу «Метрополитен-Виккерс». В качестве обвиняемых по нему проходили: Витвицкий Николай Петрович, Гусев Василий Алексеевич, Грегори Альберт Вильям, Зиверт Юрий Иванович, Зорин Николай Григорьевич, Кушни Джон, Крашенинников Михаил Дмитриевич, Котляревский Моисей Львович, Кутузовая Анна Сергеевна, Лобанов Александр Тимофеевич, Лебедев Вячеслав Петрович, Макдональд Вильям Лионель, Монкгауз Аллан, Нордволл Чарльз, Олейник Петр Еремеевич, Сухоручкин Леонид Алексеевич, Торнтон Лесли Чарльз и Соколов Василий Андреевич.

Установлено, что все они занимались вредительской деятельностью в системе Наркомата тяжелой промышленности, поставившей себе целью разрушение электростанций СССР и вывод из строя обслуживаемых этими станциями государственных заводов. В деятельности этой вредительской группы принимали активное участие некоторые служащие английской фирмы «Метрополитен-Виккерс».

Вредительская группа, действовавшая на ряде государственных электростанций, занималась порчей оборудования с целью подрыва мощи советской промышленности и ослаблении Советского государства. Собирала и использовала во вред государству секретные сведения военно-государственного значения. Эта группа занималась взяточничеством и подкупом отдельных служащих государственных электростанций в связи с осуществлением ими вредительской контрреволюционной деятельности.

Экспертная комиссия, образованная прокуратурой РСФСР, пришла к выводу о наличии во всех обследованных случаях аварий либо преступной небрежности, либо прямого вредительства со стороны лиц технического персонала, обслуживающего эти станции.

На Златоустовской электростанции и Златоустовском металлургическом заводе в течение ряда лет и, в частности, в период 1931–1933 годов, имел место ряд аварий с моторами, котлами, углеподачей и другими агрегатами. В связи с этими систематическими авариями был привлечен к ответственности начальник Златоустовской электростанции В. А. Гусев, который в силу предъявленных ему улик признал себя виновным в организации вредительской группы на электростанции и заявил, что за совершение этих аварий он получал деньги от английского монтажного инженера Вильяма Макдональда.

Макдональд после предъявления ему конкретных фактов его преступлений на первом допросе 12 марта признал правильность показаний Гусева и подтвердил их на очной ставке 13 марта. Макдональд собирал сведения шпионского характера и проводил диверсионные акты по просьбе Торнтона – главного монтажного инженера, под руководством которого он работал.

Про порядок передачи собираемых сведений Гусев показал, что собираемые сведения он предпочитал передавать Макдональду в устной форме. В тех случаях, когда сведения содержали в себе цифровые данные, он отмечал их в своей записной книжке и составлял дома краткую письменную сводку, которую затем передавал. Макдональд подтвердил показания Гусева. По его словам, он поручал собирать сведения по следующим вопросам: о работе военных цехов механического и металлургического заводов; о расширении военных цехов; данные о выпуске специальных сталей, идущих на военные заводы для производства вооружений; о энергоснабжении заводов. Он добавил, что помогал в шпионской работе Гусеву помощник начальника электростанции В. А. Соколов.

После отъезда в апреле 1931 г. Макдональда из Златоуста он получал интересующие его сведения от Гусева письменно через свою знакомую Рябову и ее сыновей. Эта подтверждалось показаниями допрошенной на предварительном следствии Марии Федоровны Рябовой.

На Гусева и Соколова возлагалась также задача проведения диверсионных актов на основных агрегатах металлургического завода. В соответствии с полученными заданиями ими было проведено ряд вредительских актов. На допросе Макдональд признал правильность показаний Гусева и Соколова.

Из показаний Гусева и Торнтона на Челябгрэсе действовала вредительская контрреволюционная группа, которая в течение 1931–1932 г. провела ряд аварий. Так, в ночь на 12 марта 1932 г. при вскрытии стопорного клапана турбины № 2 под клапаном был обнаружен кусок железа, кроме того, обнаружен ряд мелких металлических частей.

Экспертная комиссия дала следующее заключение: попадание куска железа 1150 × 60 × 0,7 в паровую коробку под стопорный клапан не могло произойти случайно; наличие этого куска железа под стопорным клапаном могло привести к крупнейшей аварии с турбиной. Кроме этого, в ряде случаев имели место поломки клапанных штоков, объясняемые тем, что из двух перегрузочных клапанов один, как оказалось при ревизии, вовсе не соответствовал размерам.

В конце октября 1931 г. по показанию обвиняемого по делу главного инженера Челябгрэса Витвицкого имела место серьезная авария в результате короткого замыкания на питавшемся от станции заводе «Строитель», когда вся нагрузка станции была сброшена. Весной 1932 г. произошла авария с топорным мотором котла вследствие короткого замыкания питающего моторы кабеля 220 вольт.

За свои вредительские действия Витвицкий неоднократно получал деньги в общей сумме 6900 рублей. В письмах, передаваемые Витвицким Макдональду, содержались планы вредительства на Челябгрэсе, сообщения о нерешенных контрреволюционной группой плане диверсий, заключавшихся в выведении главных турбин из строя путем подачи воды и сырого пара в турбины и др.

Согласно показанию Витвицкого, основные задачи в части вредительства сводились к тому, чтобы всеми средствами задерживать дальнейшее развитие станции по линии строительства и проводить организацию и эксплуатацию станции таким образом, чтобы последняя шла с перебоями в снабжении потребителей электроэнергией и авариями, что и было осуществлено.

Экспертная комиссия, проверив и дав техническую оценку документов об аварии на зуевской электростанции, установила, что авария с генератором № 3 в июне – июле 1932 г. произошла вследствие нахождения в нем посторонних предметов – болта, куска доски, камня и пр., и пришла к выводу, что этот факт не может рассматриваться иначе, как следствие преступной халатности монтажного персонала или чьего-либо прямого злого умысла.

По авариям, происшедшим на турбинах № 1 и 3 в масляных насосах, экспертная комиссия пришла к выводу, что не проводились работы по их регулированию. Подобное состояние масляных насосов ставило под угрозу надежность турбины и могло иметь место лишь при явно недобросовестном отношении к делу лиц, производивших монтаж. Ряд других аварий, происшедших на Зуевской электростанции, также свидетельствовали об аварийном состоянии машины на электростанции.

Переведенный на работу на Зуевскую электростанцию из Златоуста в сентябре 1931 г. Макдональд признался в своих показаниях, что он ставил перед собой задачу создать аварийное состояние по возможности на длительные сроки на Зугрэсе. Эта задача в значительной мере была выполнена. Основным вредителем на Зуевской электростанции являлся заведующий турбинным цехом инженер Котляревский, который признался в вредительской деятельности и показал, что он осуществлял ее совместно с Макдональдом.

На Ивановской районной электростанции с января 1932 г. по день возбуждения расследования по делу имел место ряд разнообразных аварий. Анализ аварийных актов, составленных после каждой аварии, привел к заключению о причинах аварий. Это наличие ненадежного регулирования турбин, которое с момента пуска не выдерживало гарантии и не обеспечивало нормальной эксплуатации. Вторым серьезным обстоятельством, выводившим агрегаты из строя на длительный срок, по заключению Экспертной комиссии, являлось ненадежное «облопачивание».

Представленные акты о работе машин на Ивгрэсе говорили о дефектах контрольно-измерительной аппаратуры для обслуживания агрегатов. Экспертная комиссия пришла к выводу, что контрольная измерительная аппаратура для обслуживания агрегатов вследствие небрежного монтажа и неряшливой эксплуатации пришла частью в негодность, частью дает неверные показания. Подобное состояние явилось следствием преступного отношения к своим обязанностям как со стороны служащих фирмы, так и станционного персонала, не сумевшего добиться надлежащей настройки аппаратуры.

Во время монтажа турбины были обнаружены трещины в цилиндре низкого давления, заделанные на заводе специальными накладками, делающие отливку цилиндра дефективной. Таким образом, были скрыты дефекты оборудования, и администрация электростанции была лишена возможности проконтролировать значение этих трещин для дальнейшей работы турбины и принять соответствующие меры к предотвращению аварий.

Данными, добытыми предварительным следствием по расследованию причин перечисленных выше аварий и случаев порчи оборудования, установлено, что все они произошли в результате умышленного вредительства. Вредительские акты на Ивгрэсе производились контрреволюционной вредительской группой, состоявшей из заведующего эксплуатационным отделом Ивгрэса инженером Лобановым в соучастии с служащим фирмы «Метрополитен-Виккерс» инженером Нордволлом.

Для осуществления вредительских актов Лобанов привлек мастера Ивгрэса Лебедева, старшего техника Угрюмова и слесаря Китаева. Лобанов признался в проведении вредительских мероприятий. Лебедев рассказал, что ближайшей целью являлась дезорганизация работы Ивгрэса путем порчи оборудования для вызова аварий и полного прекращения электроснабжения заводов.

Вредительство в области монтажа турбин, поставленных «Метрополитен-Виккерс», производилось на Ивановской электростанции мастером трансформаторного и масляного хозяйства Ю. И. Зивертом, который работал на электростанции с июня 1930 по июль 1931 г. Он был вовлечен во вредительскую деятельность Торнтоном. Зиверт согласился с его предложением затормозить монтаж агрегатов и небрежно производить монтаж электрооборудования по трансформаторному и масляному хозяйству. Он не принял мер к изоляции от пыли коллектора при его обточке, в результате чего были пробиты секции на коллекторе и умформер был выведен из строя. Умышленно небрежно и неправильно производил монтаж масляников и трансформаторов. В результате в 1931 и 1932 гг. имел место целый ряд аварий с электрической частью оборудования районной электростанции. В течение 10 месяцев произошло 15 аварий с приводами масляников.

На протяжении 1927–1932 гг. на электростанциях, входящих в систему Мосэнерго, произошел ряд аварий, приведших к остановке на длительный срок ряда турбин, к понижению их работоспособности и к повышению расходов по эксплуатации электрооборудования.

При всех авариях станционным персоналом причины аварии не были обнаружены, и, несмотря на повторение аварий, персонал станции не предъявлял соответствующих претензий фирме. Специальных испытаний масляников не производилось, не исключалась возможность того, что их выключение производилось умышленно.

1 октября 1932 г. была испытана после монтажа трансформаторная группа, своевременный пуск которой был важен для Мосэнерго, так как существовавшая трансформаторная установка была перегружена и не могла пропустить требуемой мощности. Испытание окончилось аварией. Оказалось, что два бака переключателя оказались не заполненными маслом.

4 декабря 1931 г. на Шатурской государственной электростанции во время перехода с одного маслоохладителя на другой персоналом было допущено неправильное переключение вентилей, благодаря чему сократилась подача смазки к подшипникам турбогенератора. Это привело к оплавлению подшипников, срабатыванию лабиринтной крышки генератора и срыву с рабочего колеса балансировочных грузов и т. д.

По авариям на Орехово-Зуевской теплоэлектроцентрали 22 мая 1931 г. 18 ноября 1931 г. и 19 мая 1932 г. было установлено, что налицо был либо злой умысел, либо небрежность строительной организации и эксплуатационного персонала, граничащая с преступлением. Как было выяснено, аварии вызывались вредительскими действиями граждан СССР, действовавших в соучастии со служащими фирмы «Метрополитен-Виккерс».

Так, Сухоручкин тщательно скрывал все дефекты в оборудовании, поставляемом фирмой «Метрополитен-Виккерс», обнаруживаемые им в процессе своей работы, и сознательно держал это оборудование в аварийном состоянии. Он обсуждал с Торнтоном ряд диверсионных актов, которые они намерены были осуществить на случай войны в более широких масштабах.

Одновременно с Сухоручкиным вредительскую работу при 1-й МГЭС проводил Крашенинников – начальник ремонтно-монтажного отдела этой станции. Он также начал с сокрытия дефектов оборудования, что в ряде случаев приводило к авариям, повреждению машин и их простою.

Старший инженер тепловой группы по турбинному хозяйству Мосэнерго Зорин в 1931 г. передал Торнтону сведения о регулировке турбин других иностранных фирм, конкурирующих с «Метрополитен-Виккерс» в СССР, и об авариях с этими турбинами, затем перешел на передачу сведений о перспективном плане развития станций Мосэнерго, а вслед за этим принял на себя обязанность скрывать дефекты оборудования, поставляемого этой фирмой в СССР.

Особую роль во всей этой вредительской группе играл старший монтер фирмы «Метрополитен-Виккерс» Олейник. Мое благополучие, – говорил Олейник в своих показаниях, – было связано с английской фирмой «Метрополитен-Виккерс», и я всегда строил расчеты на эту фирму. Он выполнял вредительскую работу и вел организацию агентуры, одновременно выполняя роль связующего звена между некоторыми служащими фирмы и их агентурой на местах. Наряду с этим Олейник, согласно полученным инструкциям, умышленно сдавал дефектное оборудование электростанциям СССР, оттягивая всеми возможными способами производство испытаний сдаваемого оборудования.

На Бакинской электростанции также имел место ряд аварий с турбогенераторами, поставленными фирмой «Метрополитен-Виккерс». Анализ аварий позволял утверждать о наличии органических пороков в конструкции лопаток. Они разрушались по причине преждевременной усталости металла лопаток, вызванными резонансными вибрациями. По поводу аварии на Бакинской электростанции Олейник показал, что в конце 1928 г. произошла авария с турбиной, при этом произошел в нее вброс воды. Это подтвердил инженер Кушни. По показаниям свидетеля И. С. Емельянова, Кушни говорил о необходимости портить оборудование электростанции «Красная звезда», чтобы приостановить ее работу.

С 1927 г. секретарем представительства фирмы «Метрополитен-Виккерс» в СССР была А. С. Кутузова. Она считалась там своим человеком и была в курсе всей контрреволюционной работы, проводившейся инженерами фирмы. В результате нескольких лет работы в представительстве фирмы она пришла к заключению, что почти все окружающие занимались экономическим и политическим шпионажем, а собираемые сведения пересылали в Англию.

В своих показаниях Кутузова назвала ряд лиц, работавших по заданиям Торнтона, и в частности указала на Витвицкого, Гусева, Зорина, Сухоручкина и других обвиняемых, проходящих по этому делу. Переходя к вопросу о том, под чьим руководством действовали служащие фирмы, Кутузова предположила, что Торнтон и другие работники представительства передавали сведения Ричардсу и подчинялись ему. Ричардс являлся директором-распорядителем экспортного отдела фирмы «Метрополитен-Виккерс» в Англии. В СССР руководителями шпионской и диверсионной деятельностью являлись Торнтон и Монкгауз.

В процессе предварительного следствия прокуратурой РСФСР были привлечены в качестве обвиняемых по ст. 58–6, 58–7, 58–9 и 58–11 Уголовного кодекса РСФСР 18 человек: Н. П. Витвицкий, В. А. Гусев, А. В. Грегори, Ю. И. Зиберт, Н. Г. Зорин, М. Д. Крашенинников, М. Л. Котляревский, А. С. Кутузова, Д. Кушни, В. П. Лебедев, А. Т. Лобанов, В. Л. Макдональд, А. Монкгауз, Ч. Нордволл, П. Е. Олейник, Л. А. Сухоручкин, Л. Ч. Торнтон, В. А. Соколов. В отношении остальных указанных в обвинительном заключении лиц проводилось доследование.

На основании изложенного и в силу постановления президиума ЦИК СССР суду Специального присутствия Верховного суда Союза СССР передавались вышепоименованные лица.

Данное обвинительное заключение утвердил прокурор РСФСР А. Я. Вышинский. Оно было согласовано с прокурором Верховного суда СССР Красиковым[621].

Согласно докладной записке председателя специального присутствия Верховного суда СССР В. В. Ульриха и прокурора РСФСР А. Я. Вышинского И. В. Сталину от 13 апреля 1933 г., суд в 6 часов вечера приступил к допросу Торнтона. В результате создалось убеждение в силе и вескости улик и доказательств, устанавливающих полную его виновность в предъявленных ему обвинениях. У прокуратуры имелись все основания для постановки вопроса об его аресте. Считая, что эта мера крайне целесообразна для дальнейшего хода процесса, высказывалась просьба разрешить суду вынести решение об аресте Торнтона, так как дальнейшее оставление его на свободе после уличающего его допроса на суде останется непонятным[622]. Решение по этому вопросу было принято положительное.

13 апреля Сталину доложили, что министерство иностранных дел Англии запросило французского посла о позиции, которую займет Франция в случае войны между СССР и Англией. После переговоров с Парижем французский посол заявил, что Франция останется нейтральной. Сталин передал это сообщение Молотову с резолюцией: «Для потех»[623].

В спецсообщении от 14 апреля говорилось, что к третьему дню процесса все яснее вырисовывается провал тактики англичан, пытавшихся представить процесс как инсценировку. Общее мнение сводилось к тому, что в СССР действует уже довольно давно организация «Интеллидженс-Сервис», представителями которой и являлись инженеры «Метрополитен-Виккерс». В связи с этим настроение у представителей английского посольства крайне подавленное. «По общему мнению иностранных журналистов, тактика английского посольства заключалась в обработке выпущенных на свободу инженеров с тем, чтобы они взяли обратно все данные на предварительном следствии показания, создав впечатление, что они были сделаны под давлением. Признание Макдональда, сбивчивые и противоречивые показания Торнтона, неудачные выступления Монкгауза привели к полному провалу этой тактики».

Итоги двух дней процесса сводились к тому, что участие «Интеллидженс-Сервис» в организации шпионажа и вредительства в СССР через посредство инженеров фирмы «Метрополитен-Виккерс» выявлено достаточно ярко[624].

15 апреля 1933 г. К. Б. Радек пишет И. В. Сталину, что он, заведующий Иностранным отделом «Известий» лишены возможности зайти к Стецкому. Бракуются его статьи. Политическая дезорганизация выражается в том, что после того, как ему было сообщено, что надо в прессе перейти к решительной контратаке, к разработке фактического материала о проходящем процессе, он 13 апреля напечатал свою статью, которую теперь поносят в его отсутствии на заседаниях комиссии.

Ввиду того, что англичане обнаглели на суде, Радек предлагал свои услуги по дальнейшему разбору их показаний и проведение контратаки против английской печати. Однако из редакции сообщали, что его статья не нужна. Таким образом, через день после того, как «Известия» начали наступление, оно оборвалось.

«Зная, что в эти дни вам придется принимать ответственные решения, которые могут быть затруднены ошибками подчиненных органов, я обращаю Ваше внимание на положение в редакции и в комиссии, которое не дает мне уверенности что все с вами согласовано.

Если я не получу от вас указаний, то я буду считать даваемые мне тов. Гронским указания за согласованные с вами».

Сталин и Молотов написали А. И. Стецкому и И. М. Гронскому резолюцию, чтобы они не обижали Радека и удовлетворили его требование[625].

16 апреля 1933 г. в СССР началась антианглийская пропаганда. Газета «Правда» опубликовала запись бесед народного комиссара иностранных дел Литвинова с британским послом сэром Эсмондом Овием.

19 апреля в час ночи был объявлен приговор специального присутствия Верховного суда СССР по делу «Метрополитен-Виккерс».

Данными предварительного и судебного следствия Специальное присутствие Верховного суда Союза ССР установило, что в течение ряда лет на крупных электростанциях Союза ССР на электростанциях, входящих в систему Мосэнерго, Златоустовской, Челябинской, Ивановской, Бакинской и других имели место систематическиеаварии.

Образованная в стадии предварительного следствия и вызванная в судебное заседание специальная техническая экспертная комиссия на основе представленных ей данных пришла к заключению о наличии в обследованных случаях аварий либо преступную небрежность, либо прямое вредительство со стороны технического персонала.

Суд установил, что причиной указанных аварий была вредительская деятельность контрреволюционных групп, состоявших из государственных служащих электростанций, действовавших в соучастии с некоторыми служащими английской фирмы «Метрополитен-Виккерс», работающей в СССР по договору с Народным комиссариатом тяжелой промышленности об оказании технической помощи.

Исходя из установленных судом обстоятельств дела, степени вины каждого из поименованных выше лиц, на основании постановления ЦИК Союза ССР от 14 марта сего года, в силу которого советские государственные служащие, изобличенные во вредительстве как изменники своего отечества подлежат более суровой ответственности, чем служащие частных предприятий, суд приговорил:

Гусева Василия Алексеевича, Сухоручкина Леонида Алексеевича, Лобанова Александра Тимофеевича, государственных служащих, граждан СССР, к десяти годам лишения свободы с поражением в правах на пять лет и с конфискацией всего имущества. Избрание этой меры репрессии вместо расстрела суд обосновывает исключительно тем, что преступная вредительская деятельность указанных осужденных имела локальный характер и не нанесла серьезного ущерба промышленной мощи СССР.

Соколова Василия Андреевича, Зорина Николая Григорьевича, Котляровского Моисея Львовича, государственных служащих, граждан СССР, по тем же основаниям к восьми годам лишения свободы с указанными выше последствиями.

Крашенинникова Михаила Дмитриевича, государственного служащего, гражданина СССР, по тем же основаниям к пяти годам лишения свободы с поражением в правах на пять лет без конфискации имущества.

Лебедева Вячеслава Петровича, государственного служащего, гражданина СССР, принимая во внимание, что он являлся лишь орудием в руках Лобанова и руководствуясь ст. 51 Уголовного кодекса РСФСР, к двум годам лишения свободы без поражения прав и без конфискации имущества.

Служащих московской конторы фирмы «Метрополитен-Виккерс»:

английского подданного Торнтона Лесли Чарльза – к трем годам лишения свободы. В отношении английского подданного Макдональда Вильяма Лионель как действовавшего по прямому подстрекательству его непосредственного начальника Торнтона, с одной стороны, и ввиду чистосердечного признания на суде своих преступных действий, руководствуясь ст. 51 Уголовного кодекса РСФСР, смягчить требуемую законом меру репрессий и ограничиться осуждением к двум годам лишения свободы.

В отношении английских подданных: Монкгауза Аллана, Нордволла Чарльза как не принимавших непосредственного участия в совершении аварий на электростанциях и Кушни Джона, ввиду давности совершенного им преступления (1928 год), руководствуясь ст. 51 Уголовного кодекса РСФСР, ограничиться удалением их из пределов СССР| с запрещением въезда в СССР сроком на пять лет.

(Осужденные Монкгауз, Нордволл и Кушни обязаны были оставить пределы СССР в течение трех суток с момента вынесения приговора.)

Олейника Петра Еремеевича, гражданина СССР, принимая во внимание его зависимость по службе от Торнтона и как служащего частной фирмы, к трем годам лишения свободы без поражения прав и без конфискации имущества.

Кутузову Анну Сергеевну, гражданку СССР, по тем же основаниям – к полутора годам лишения свободы без поражения прав и без конфискации имущества.

Всем осужденным к лишению свободы предлагалось зачесть срок предварительного заключения.

В отношении Зиверта Юлия Ивановича, государственного служащего, гражданина СССР, принимая во внимание, что своей работой после 1931 г. он доказал, что искренне порвал с предателями, на основании ст. 8 Уголовного кодекса РСФСР мер репрессии не применять и из-под стражи освободить.

Грегори Альберта Вильяма, английского подданного, за недостаточностью улик оправдать.

Приговор окончательный, обжалованию не подлежит и входит в силу немедленно с момента его оглашения[626].

19 апреля 1933 г. заместитель ответственного редактора газеты «Красная Башкирия» А. Утешев направил главному редактору «Правды» Л. З. Мехлису письмо члена ВКП(б) А. П. Гусева – отца осужденного по делу «Метрополитен-Виккерс» вредителя В. Гусева.

В своем письме А. П. Гусев пишет: «Среди группы вредителей по электросиловым установкам играл, видимо, мой сын Гусев Василий, от которого я категорически отрекаюсь как от предателя советской власти, которая его воспитала как сына рабочего, работающего на производстве более 40 лет. Я требую через вашу пролетарскую редакцию применить ему высшую меру наказания – расстрел. Он знал, что его отец – старый член коммунистической партии, отдавший все силы на дело строительства социализма, он, подлец, воткнул острый нож в спину отца-старика, он замарал мою седину. Так пусть получит должное в ответ этой шайки бандитов. Я еще больше приложу свой опыт и старание на дело рабочего класса. Я приветствую верного стража революции, зоркий глаз ГПУ»[627].

21 апреля 1933 г. по поручению Орджоникидзе был разослан проект постановления, внесенный Винтером по вопросу об электростанциях, в котором отмечались огромные достижения в деле создания на основе новейшей техники, мощной энергетической базы. Вместе с тем констатировалось, что крупным недостатком большинства построенных районных электростанций является множество недоделок. Особенно ощутительной и недопустимой является отсутствие должной дисциплины, в результате чего имеет место большое количество аварий, которые наносят огромный ущерб нормальной работе промышленности. Все эти недостатки облегчили ведение подрывной работы на электростанциях со стороны вредителей. В проекте постановления был предусмотрен порядок работ по устранению этих недостатков и проведения ряда мероприятий[628].

8 мая 1933 г. заведующий Отделом культуры и пропаганды ЦК ВКП(б) А. И. Стецкий информировал И. В. Сталина, что отчет о процессе вредителей на электростанциях распространен в Англии в количестве 2000 экземпляров. Два крупных лондонских издательства обратились с просьбой или продать им право на издание отчета в Англии или закупить определенное количество экземпляров под их маркой. Стецкий разрешил продать печатаемые в СССР экземпляры известному в Англии издательству «Аллен энд энвин» с тем, что на издании будет стоять их марка, а на обратной стороне обложки – что это перепечатка официального издания отчета издательства «Советское законодательство». Английское издательство должно было заплатить 2,5–3 шиллинга за экземпляр отчета[629].

О настроениях ИТР, рабочих и служащих предприятий и учреждений Москвы в связи с процессом ОГПУ ежедневно готовилась сводка. Отношения к этому процессу противоречивы. Интересно высказывание директора завода «Каучук» Вольпе: «Я уважаю Сталина за то, что он сумел построить такую организацию, которая подчиняется его малейшему движению. Этот процесс тоже вовремя выпущен в свет. Плохо стало с электроснабжением, стали в Харькове аварии станций, бац, выпускаются вредители, плохо стало с хлебом, голодает чуть ли не вся Россия, бац, выпускаются в свет вредители сельского хозяйства. Вообще все это ловко устроено»[630].

В обзорах иностранной прессы сообщалось о методах допроса, применяемых к англичанам. Так, Торнтон допрашивался в течение 21 часа без перерыва. Он был доведен до состояния умственной апатии. Другим арестованным говорили, что их коллеги сознались, и др.[631]

Юрист завода металлоконструкций Решетниченко по поводу устройства процесса сказала в отношении политического руководства страны: «Хотят этим сказать, что мы не боимся Англии. По существу же им ничего не сделают, вынесут что-нибудь, и кончится – принимая во внимание…»[632] Немного позже так и произойдет.

10 мая 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривая проект постановления об уроках вредительства на электростанциях, приняло решение:

«а) Предложить комиссии т. Орджоникидзе переработать проект постановления о приведении в порядок электростанций, учтя обмен мнений.

б) Пункты проекта постановления: 1) об обследовании электростанций, 2) о выработке устава и 3) о снабжении топливом электростанций – утвердить»[633].

1 июля 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) вновь рассматривало проект постановления об электростанциях и приняло решение:

«а) Принять в основном внесенный комиссией т. Орджоникидзе проект постановления о работе электростанций и передать на окончательное редактирование комиссии в составе тт. Молотова, Сталина и Орджоникидзе на основе обмена мнений.

б) Одобрить вводную часть поправки т. Жукова и передать ее в комиссию по редактированию постановления.

в) Постановление опубликовать от имени ЦК и СНК».

Проект постановления о работе электростанций, разработанный комиссией ЦК и доложенный на Политбюро, как и предыдущий, отмечал большие успехи, достигнутые в течение первой пятилетки в области создания передовой электроэнергетической базы в виде крупных районных электростанций.

К концу 1932 г. на электростанциях Союза имелось свыше 4,5 млн кВт установленной мощности против 1 млн кВт в 1918 г. На вновь сооруженных электростанциях установлены крупнейшие турбины и котлы, являющиеся последним словом техники в области энергетического оборудования. На ряде станций применяется высокое давление и пилоугольное сжигание, внедряется теплофикация, созданы мощные системы электропередачи высокого напряжения. За четыре года первой пятилетки на районных электростанциях было зафиксировано утроение производства электроэнергии.

Однако, несмотря на имеющиеся достижения в создании энергетической базы, ряд промышленных предприятий металлургии, машиностроения и угля терпит перебои в электроснабжении. Основными причинами, затрудняющими нормальное и бесперебойное электроснабжение промышленности, являются – неудовлетворительная работа электростанций, недостаточное освоение новой техники и вредительская деятельность со стороны отдельных работников.

Ряд крупных станций загрязнены и запущены. Отмечалось отсутствие надлежащего порядка обслуживания сложнейших механизмов и агрегатов, отсутствие производственной дисциплины.

Несмотря на рост и частую повторяемость аварий, они оставались во многих случаях нерасследованными. Такая обстановка облегчила преступную деятельность вредителей, недавно обнаруженную на электростанциях.

В целях решительного укрепления энергетического хозяйства и приведения его в порядок в кратчайший срок ЦК постановил одобрить проведение НКТП по линии Главэнерго организационные мероприятия в области управления энергетическим хозяйством.

ЦК ВКП(б) обязало все партийные, профессиональные и советские организации оказывать электростанциям необходимую помощь.

В постановлении предлагалось:

«1. Ограничить деятельность фирмы «Метрополитен-Виккерс» в СССР только функциями, вытекающими из ниже действующих договоров о поставке заказанного НКВТоргом оборудования, а также из договора по техническому содействию с ВЭО.

2. Договор о консультационно-технической помощи с Электроимпортом – аннулировать».

НКВТ предлагалось ликвидировать представительство фирмы в Москве и ее контору в Ленинграде, допуская на предприятия СССР только персонал, связанный с монтажом поставляемого «Метрополитен-Виккерс» оборудования или с техническим содействием ВЭО.

К постановлению ЦК было приложено постановление Народного комиссариата тяжелой промышленности от 11 июня 1933 г., где были отражены: новая структурная организация управлений Главэнэрго; организация управления цехами электростанции; управление электрической станцией и сетью, непосредственно подчиненным Главэнерго и организации районного управления Главэнерго[634].

Испорченные отношения с англичанами начали налаживаться в конце июня. Правительство Англии предложило заменить лишение свободы Макдональда и Торнтона высылкой их из СССР на пять лет. После этого они собирались начать взаимовыгодные переговоры по поводу заключения торгового договора.

1 июля 1933 г. Литвинов телеграммой проинформировал Политбюро ЦК ВКП(б) по этому вопросу. Было принято решение послать ему следующий ответ: «Предложенный вами порядок принимаем. Постановление о замене лишения свободы высылкой из СССР на пять лет будет принято президиумом в субботу 1 июля в 6 часов вечера по московскому времени, т. е. в 4 часа дня по лондонскому. Если английская сторона выполнит все условия, можете сообщить Саймону о состоявшейся амнистии в 6 часов по лондонскому времени, независимо от того, получите ли уже из Москвы телеграмму о состоявшемся акте. Майскому и Озерскому поручается приступить к переговорам о торгдоговоре в понедельник 3 июля»[635].

Нельзя не согласиться с Парапановой М. Н. в том, что большую роль в исходе этого процесса сыграли торговые отношения между СССР и Англией. Разрыв англо-советских отношений в 1927–1929 гг. негативно сказался на двусторонней торговле. Аресты британских инженеров последовали вслед за британским решением отказаться от временного англо-советского торгового соглашения 1930 г. в пользу «более справедливого и выгодного». «К 1932 г. разногласия по торговому соглашению не были решены. Более того, 19 апреля этого года британское правительство вручило СССР прокламацию о наложении эмбарго на советский импорт.

Реакция Советского Союза не заставила себя ждать. В конце апреля 1932 г. Народный комиссариат по внешней торговле ввел ответное эмбарго в отношении британских товаров. В октябре 1932 г. временное торговое соглашение (16.04.1930) было денонсировано. Переговоры о заключении нового соглашения последовали вновь только после процесса инженеров». 1 июля 1933 г. британское руководство отменило ограничения на ввоз советских товаров»[636].

3 июля Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение о смягчении приговора Верховного суда СССР в отношении Макдональда и Торнтона и утверждает внесенный М. И. Калининым проект постановления Президиума ЦИК о смягчении приговора В. Л. Макдональду и Л. Ч. Торнтону, осужденных 18 апреля 1933 г. специальным присутствием в суде СССР: Макдональда к двум годам и Торнтона к трем годам лишения свободы. Президиум ЦИК СССР постановил: заменить лишение свободы Макдональду и Тернтону высылкой из пределов СССР без права возвращения в пределы СССР в течение пяти лет каждому[637].

Таким образом, все договоренности были выполнены. 3 июля начались переговоры по восстановлению торговых отношений между СССР и Англией на основе нового соглашения.

* * *

Вопросов в этом деле остается очень много. Однако изложенные факты, в том числе заключения экспертов по данному делу, однозначно свидетельствуют о том, что фирма «Метрополитен-Виккерс», ввозила и эксплуатировала в СССР технику ненадлежащего качества, которая по сравнению с продукцией других поставщиков постоянно ломалась. Вне всякого сомнения, высокая аварийность на электростанциях была также связана с халатным и непрофессиональным отношением персонала к своим обязанностям, а это в то время расценивалось не иначе как вредительство.

Деятельность английской разведки в это время была направлена на выявление экономических ресурсов СССР, на тщательное изучение производственных возможностей гражданской и военной промышленности. В этой связи совершенно очевидно, что спецслужбы противника, используя свои фирмы, в том числе и «Метрополитен-Виккерс», вели подрывную работу против Советской России.