Во время борьбы с вредительством пересажали большое количество специалистов. Опомнились тогда, когда выяснилось, что некому выполнять квалифицированную работу. Срочно были разосланы циркуляры, запрещающие арест «спецов» без разрешения наркоматов. В данной ситуации ОГПУ стало сложно проводить кампанию по борьбе с вредительством, так как трудно было определить, кого сажать, а кого миловать.

Выход был найден. Оказывается, можно было решать две взаимоисключающие задачи, выявлять вредителей среди специалистов и в то же время с их помощью содействовать развитию народного хозяйства страны. Для реализации этой цели были созданы т. н. «шарашки», в которых в условиях тюремного режима можно было заставить находящихся под стражей специалистов работать на благо государства.

За время своего существования «шарашки» носили разные официальные названия: ОКБ (особое конструкторское бюро); ЦКБ (центральное конструкторское бюро); ОКТБ (опытно-конструкторское технологическое бюро); ОТБ (особое техническое бюро); СКБ (специальное конструкторское бюро) и др.

В связи с полученными от руководства ведомством указаниями Экономическое управление ОГПУ стало вести учет специалистов-вредителей, содержавшихся под стражей, а также привлеченных к ответственности без применения меры пресечения с сентября 1928 г. Одновременно территориальным органам предписывалось о каждом аресте «спецов» немедленно сообщать в Центр следующие сведения: фамилии, имени, отчества, места службы, должности, меры пресечения, когда произведен арест «спеца» и по какой статье он привлекался[638]. Это было вызвано тем, что при аресте специалистов очень сложно было найти им замену, в связи с этим к аресту вредителей стали подходить дифференцированно.

Циркуляр СНХ и ОГПУ от 15 мая 1930 г. № 139 указал на основные методы действия контрреволюционных вредительских организаций в промышленности: срыв капитального строительства, замедление строительства, бесплановость работ, вложение излишних средств, применение устаревших методов производства и т. д.

Свою роль сыграло и безграмотное планирование развития хозяйства страны, что создавало постоянные кризисы из-за диспропорции между отдельными отраслями хозяйства. Вызывало озабоченность недостаточно эффективное использование имеющегося оборудования, сокрытия мощностей заводов, выписка из-за границы ненужного оборудования, а также качество выпускаемой продукции.

Констатировалось, что основные группы вредителей изъяты из хозяйственного аппарата, однако удар, который был нанесен хозяйству страны контрреволюционными организациями, чрезвычайно велик и требовал от партии и рабочего класса больших усилий для того, «чтобы на ходу, не замедляя поступательного движения социалистического строительства, исправить и обезвредить результаты вредительства.

Ликвидация результатов вредительства должна стать ударной задачей нашей промышленности. Для этой цели необходимо использовать все наличные инженерно-технические силы. В этом деле, при правильной его постановке могут и должны быть использованы инженеры-вредители, осужденные органами ОГПУ».

Полномочным представителям и начальникам окружных отделов ОГПУ предлагалось срочно изучить все акты вредительства по каждому предприятию. Для исправления их использовать инженеров-вредителей, главным образом из числа осужденных. Привлечение к работе подследственных разрешалось в тех случаях, когда это не нарушало нормального хода следствия и с разрешения ОГПУ.

Использование вредителей предлагалось организовать таким образом, чтобы работа их проходила главным образом в помещениях органов ОГПУ. В отдельных случаях допускалось командирование осужденных инженеров в сопровождении уполномоченного ОГПУ для работы непосредственно на заводе. Такие командировки следовало применять в тех случаях, когда инженер-вредитель получал конкретную производственную задачу, требующую на ее исполнение 1–2 месяца. Например, улучшить качество продукции, урегулировать отдельные технологические процессы, отрегулировать отдельные механизмы и др.

Помимо исправления результатов вредительства, специалистов предлагалось использовать в высоко квалифицированной работах, таких как конструирование оборудования, новых машин, деталей и механизмов, проектирования новых построек, проверки проектов, расчетов, смет, составленных хозорганами, и т. д.

Инженеров-вредителей предлагалось допускать к работе с надлежащим отбором из числа тех, которые заслуживали доверия. Ответственность за их подбор возлагалась на начальников отделов ОГПУ.

Руководителям-хозяйственникам предлагалось принять все меры к тому, чтобы для исправления вредительства были полностью использованы допущенные к этой работе осужденные инженеры. Предлагалось всемерно содействовать ОГПУ в том, чтобы работа вредителей протекала в «нормальных условиях». С этой целью предлагалось снабжать их необходимой литературой, материалами и приспособлениями[639].

Издание данного циркуляра свидетельствует о том, что многие наркоматы и ведомства столкнулись с большой нехваткой квалифицированных кадров. В этой связи и стали привлекать к этим работам осужденных, которых затем в конце 1920-х – начале 1930-х годов стали направлять в создаваемые «шарашки», организуемые как при полномочных представительствах, так и при самостоятельных отделах ОГПУ.

Первые особые технические бюро были организованы в ОГПУ в конце 1929 – начале 1930 года. 25 декабря 1929 г. заместитель председателя ОГПУ Г. Г. Ягода и начальник экономического управления ОГПУ Г. Е. Прокофьев направили И. В. Сталину служебную записку. В ней они сообщали, что с 1921 г. в авиационной промышленности действовала контрреволюционная вредительская организация, которая была связана с контрреволюционной вредительской организацией в военной промышленности. Область вредительской деятельности была широка и включала «все отрасли авиапромышленности: опытное строительство, как самолетное, так и моторное, самолетостроение, моторостроение и капитальное строительство»[640].

Ягода и Прокофьев попытались создать у высшего руководства страны стойкое ощущение грозящей государству серьезной опасности. 13-страничная записка заканчивалась списком 14 арестованных, среди которых значились известные авиаконструкторы Николай Николаевич Поликарпов и Дмитрий Павлович Григорович. В конце документа Сталина информировали о том, что 12 вредителей уже дали признательные показания; «не сознались только Ермолаев и Крейсон, арестованный 24 декабря 1929 года»[641].

Правда, серьезных аргументов, способных убедить Сталина в необходимости проведения открытого процесса над вредителями, чекисты не представили. Не помогли и приложенные к записке и подписанные в Бутырской тюрьме показания арестованного технического директора Авиатреста С. О. Макаровского, где он писал: «Авиационная промышленность – промышленность самая молодая, промышленность, замкнутая в тесном кругу специалистов-инженеров. Инженеры и техники этой промышленности до революции и особенно в военное время являлись аристократией среди инженерства – это была каста, с большим сопротивлением допускавшая в свои ряды чужаков… Естественно, что этот кадр специалистов, этот круг бывших инженеров-аристократов, потерявший в Октябре больше всех, стал на путь взаимного объединения, путь организованного сопротивления Соввласти, путь реального воплощения форм вредительской организации»[642].

В конце своих показаний Макаровский писал: «Бить – так только по больному месту, бить так, чтобы удар действительно почувствовался, а удар по авиации – самый чувствительный… И мы ударили – ударили в союзе с крупнейшими научными работниками авиации СССР, в союзе с научными силами самой авиации… И добились – груды забракованного авиационного имущества, лицензии на мотор неудовлетворительного качества, почти остановка основного самолетостроительного завода и срыв перевооружения военно-воздушного флота по всем типам и родам его материального снабжения». Подсказал технический директор и то, что дальше делать с ним и другими подследственными: «Мы – основная верхушка руководителей вредительской армии – изъяты, очередь за вторым этапом – перевоспитанием психологии инженерства, работающего в авиационной промышленности»[643].

Макаровский как в воду глядел – вместо открытого процесса вредителям из числа авиаконструкторов и других специалистов им дали возможность перевоспитаться. Из этой «вредительской армии» чекисты решили сделать пилотный проект, прообраз «шарашки», в которой путем мобилизации всех нужных кадров можно и работу ускорить, и правильные чертежи дать, и нужные стране типы машин создать.

Собственно, к концу 1929 г. все для реализации этой идеи было уже готово: еще в конце ноября в Бутырку к арестованным вредителям пожаловал замначальника УВВС Я. И. Алкснис и предложил «отдать разум и силы на создание в кратчайший срок истребителя, который превосходил бы машины вероятных врагов». В это время стало создавать Особое конструкторское бюро, которое из Бутырской тюрьмы перевели в район аэродрома на Ходынке, на территорию авиазавода № 39[644].

Бюро уже работало, когда Ягода и Прокофьев направили свою записку Сталину, которому предстояло окончательно санкционировать проект. Вождь не возражал, а идея в итоге дала скорые плоды. Усилиями Поликарпова, Григоровича и других вредителей в кратчайшие сроки, к 27 апреля 1930 г., был создан самолет ВТ – чекисты предпочитали расшифровывать аббревиатуру как «внутренняя тюрьма», конструкторы – как «вредители – трудящимся». Из ВТ вскоре появилась отличная по тем временам машина – И-5, первый массовый истребитель советских ВВС. 1 мая 1931 г. эффектная пятерка И-5 во главе с Алкснисом, управлявшим красной машиной по имени «Клим Ворошилов», с успехом показала над Красной площадью фигуры высшего пилотажа.

После создания ВТ осужденным за вредительство в конструкторском бюро стало жить лучше. Улучшенное питание, прогулки в садике, еженедельные свидания с семьей… Григоровичу даже разрешили отдохнуть в Ялте в обществе прикрепленного чекиста. Но и о вредительской организации в авиапроме забыто не было. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) вместо большого процесса в авиапромышленности с июля 1930 г. наказывать вредителей стала Центральная комиссия по ликвидации последствий вредительства в авиапромышленности и специальные комиссии на заводах. Вилка санкций была следующей: «1-я категория – расстрел; 2-я категория – арест на срок от месяца до 10 лет; 3-я категория – увольнение с завода; вне категорий – понижение в должности, административный выговор». Под чистку такой комиссии попал и Поликарпов, пониженный в должности до старшего инженера по расчетам[645]. Если учесть, что в конце 1929-го ему грозила смертная казнь, вредительскую биографию знаменитого авиаконструктора можно считать счастливой.

Конец истории с вредителями от авиапрома оказался счастливым. Читатели «Правды» 10 июля 1931 г. могли прочитать постановление ЦИК СССР, где, в частности, отмечалось: «Амнистировать всех инженеров и техников, приговоренных ОГПУ к различным мерам социальной защиты за вредительство и ныне добросовестно работающих в Центральном конструкторском бюро». Григоровичу, «раскаявшемуся в своих прежних поступках и годичной работой доказавшему на деле свое раскаяние», полагалась еще почетная грамота ЦИК и немалые по тем временам 10 тысяч руб.[646]

В этом же 1930 г. при Транспортном отделе ОГПУ было организовано свое Особое техническое бюро. В порядке помощи НКПС в нем проходила проектировка и постройка важнейших элементов реконструкции железнодорожного транспорта силами осужденных. Такая же работа стала проводиться и по реконструкции водного транспорта. По результатам этих работ была подготовлена докладная записка, сообщавшая о результатах работы осужденных специалистов, при этом ОГПУ просило наградить отличившихся[647].

Параллельно в оперативном отделе ОГПУ была создана радиолаборатория. К ее созданию был причастен заключенный А. М. Васильев. В 1929 г. он представил в правительство технический доклад о направлении развития мощных радиовещательных передатчиков. При обсуждении способов строительства Васильев отстаивал мнение о необходимости размещения заказа на строительство этих станций в иностранных фирмах «Маркони» или «Телефункен», а не на отечественных предприятиях. Эту «ошибку» позже признает и сам Васильев. Правительство принимает постановление о передаче заказа на отечественные предприятия. Сведения о Васильеве срочно пополняются другими его «ошибками», ему предъявляют обвинение «в участии во вредительской группе, действовавшей в радиохозяйстве». 7 января 1930 г. он был арестован ОГПУ.

Первым на арест Васильева откликнулся Иностранный отдел ОГПУ. Начальник отдела Я. Х. Артузов, не дожидаясь решения суда, в августе 1930 г. делает предложение арестованному организовать радиолабораторию по разработке и постройке мощных передатчиков и работать в ней. Получив согласие, Васильева в сентябре забирают из Бутырской тюрьмы в тюрьму ОГПУ. Он начинает работать по специальному заданию А. С. Мессинга, занимавшего в то время должность заместителя председателя ОГПУ.

Васильев, будучи заключенным, руководит работой радиолаборатории до 1932 г. инженером по особому заданию, а после 1932 г. – старшим инженером по вольному найму. Впоследствии этот редчайший радиоспециалист и организатор отдаст еще 30 лет своей жизни службе в органах государственной безопасности, решая самые сложные технические задачи, и завершит службу главным инженером отдела оперативной техники МГБ СССР в звании инженер-полковника.

В условиях нехватки квалифицированных кадров, кроме пополнения лабораторий по партийному и комсомольскому набору, отделы ОГПУ широко используют вышеуказанный циркуляр от 15 мая 1930 г. Так, в 1931 г. к работам в радиолаборатории привлекают «в качестве спецконтингента» П. Н. Куксенко и А. Л. Минца, приговоренных к 5 годам лагерей каждый. В дальнейшем судьбы этих крупнейших специалистов на долгие годы будут также связаны с работой в научно-исследовательских подразделениях ОГПУ[648].

В связи с критическим положением на железнодорожном транспорте народный комиссариат путей сообщения несколько раз в 1931 г. обращается в Политбюро ЦК ВКП(б) с просьбой отпустить часть специалистов, осужденных за вредительство для работы на железной дороге. Как правило, по этим лицам принимаются положительные решения об их досрочном освобождении. Так, Политбюро 5 августа 1931 г. принимает согласованное предложение с ОГПУ и НКПС о досрочном освобождении от наказания специалистов, передаваемых ОГПУ для работы на транспорте с оставлением им наказания условным и о применении к освобожденным гласного надзора ОГПУ[649]. Через месяц, 5 сентября 1931 г., ОГПУ и НКПС в совместной записке за № 40686 сообщили в ЦК ВКП(б) Л. М. Кагановичу, что они наметили еще один дополнительный список инженеров и техников железнодорожного транспорта, отбывающих наказание по приговорам Коллегии ОГПУ за вредительство, но которые могут быть использованы на транспорте. В представленный список на 142 человек вошли инженеры и техники различных специальностей. ОГПУ и НКПС просили санкционировать досрочное освобождение от наказания перечисленных в списке лиц с оставлением наказания условным и применением к освобожденным гласного надзора ОГПУ[650].

Еще через две недели 15 сентября 1931 г. Политбюро принимает решение о досрочном освобождении бывших вредителей, инженеров и техников железнодорожного транспорта по еще одному списку, представленному П. П. Постышевым и И. А. Акуловым с оставлением наказания условным и применением к освобожденным гласного надзора ОГПУ[651].

Согласно справке о специалистах-транспортниках, передаваемых Транспортным отделом ОГПУ в НКПС и его органы, на 12 декабря 1931 г. было освобождено 277 человек. Из них были переданы в НКПС 154 человека, на пути из лагеря находились 124 человека (цифры на 1 человека не совпадают)[652]. Совершенно ясно, что большинство работников железнодорожного транспорта были осуждены безосновательно, в порядке проводимой компании по борьбе с вредительством. Кто бы стал выпускать преступников.

Учитывая положительный эффект, полученный от технического бюро при транспортном отделе ОГПУ, было принято решение создать и другие специальные технические бюро, в которых труд высокопрофессиональных специалистов мог быть использован в других отраслях науки и техники.

Начальник Экономического управления ОГПУ Г. Е. Прокофьев в циркуляре № 182/ЭКУ от 14 июля 1930 г. писал, что острая потребность, которую испытывала промышленность СССР в специалистах, побудила органы ОГПУ принять меры к широкому использованию специалистов-вредителей в условиях заключения. Это было связано с тем, что их использование ускоряло устранение последствий вредительства и увеличивало темпы развития промышленности.

Циркуляр регламентировал порядок использования осужденных вредителей. При ЭКУ ОГПУ было организовано специальное 5-е отделение. В местах заключения из осужденных специалистов стали создавать специальные бюро. Интересы дела требовали концентрированного руководства этой работой, придания ей плановости и учета полученных результатов. В этих целях 5-му отделению предоставлялось право полного руководства и контроля за работой технических бюро на территории СССР.

Специальным бюро стали поручать задания, которые носили характер реальной помощи промышленности с максимальным эффектом и минимумом затрат. Проектные, опытные и консультационные работы производились за счет соответствующих хозяйственных организаций.

ОГПУ приняло меры к широкому использованию осужденных вредителей, так как это значительно ускоряло устранение последствий бесхозяйственности и явного разгильдяйства, ускоряло темпы развития промышленности.

Первые итоги работы осужденных показали, что большинство из них предлагало ряд весьма полезных, годами продуманных изобретений, проектов и усовершенствований, например, постройка современных, не уступающих заграничным конструкциям самолетов, изготовление авиамоторов, производство в СССР без заграничной помощи крупного машиностроения и др.

В этой связи ЭКУ ОГПУ предложил представить 5-му отделению:

«1. Полный список всех специалистов, как осужденных, так и заключенных, по прилагаемой при сем форме.

2. Кого из перечисленных в списке вредителей вы считаете вполне возможным использовать и конкретно на какой работе. В отношении тех, которых вы считаете невозможным использовать, необходимо указать – почему.

3. Представить ориентировочный план намечаемых вами работ.

4. Какие в настоящее время производятся вредителями работы с указанием, в какой стадии проработки они сейчас находятся.

5. Какие из работ вами уже осуществлены.

6. Намечаемая вами к осуществлению через посредство осужденных специалистов работа должна предварительно согласовываться с 5-м отделением ЭКУ ОГПУ, для чего на каждую работу должен быть составлен план и смета работ с указанием графика сроков, стоимости и т. д., с приложением докладной записки, в которой четко должна быть указана необходимость и ценность для промышленности этой работы»[653].

В дополнение к предыдущему циркуляру заместитель начальника ЭКУ ОГПУ Л. Г. Миронов направил еще один за № 211/ЭКУ «О порядке и условиях использования заключенных специалистов на работах», где он вновь предлагал территориальным органам представить на каждую работу план и смету с указанием сроков исполнения и т. д.[654]

В центральном аппарате ОГПУ и в ряде полномочных представительств ОГПУ на местах в результате такого использования специалистов отмечались большие технические достижения в области самолетостроения и моторостроения, сооружении блюмингов, эксплуатации угольных копий, новому шахтному строительству и т. д. В дальнейшем планировалось установившуюся практику использования специалистов расширить.

Организационное оформление их использования предлагалось строить следующим порядком. При экономических отделах на местах и экономическом управлении ОГПУ в центре всех осужденных высокопрофессиональных специалистов привлекали к работе в особых технических бюро.

Эти бюро размещались в особо изолированном помещении с сохранением тюремного режима. В их составе могли быть образованы отдельные группы по специальностям. Технический руководитель бюро и его помощник, а также руководители групп назначались из числа арестованных специалистов по усмотрению экономических подразделений ОГПУ. Технический руководитель, его помощник и старшие групп отвечали за работоспособность используемых специалистов и несли вместе с исполнителями полную ответственность за выполняемую работу. Все бюро административно подчинялись техническим отделениям экономических отделов и экономическому управлению ОГПУ, а где их не было, специально выделенному для этой цели оперативному работнику.

В круг деятельности бюро входили проектные, конструкторские и консультативно-экспертные работы. Их деятельность могла быть также направлена на создание опытного строительства и сооружение всевозможных объектов промышленной и оборонной техники (машин, моторов, котлов, станков и т. д.). При переброске отдельных групп заключенных специалистов из состава бюро на предприятия их размещали в особо изолированных помещениях или корпусах с сохранением тюремного режима. При этом заключенные специалисты не переходили в ведение и распоряжение администрации предприятия.

Принцип руководства группой, выделенной для указанной работы на том или ином предприятии, оставался тем же, что и для бюро в целом. Во главе становился оперативный работник полномочного представительства ОГПУ, в распоряжении которого состояла вахтерская охрана. Он был ответственен за соблюдение режима и изоляцию заключенных. Через него осуществлялись все сношения с предприятием, администрацией и отдельными органами. Содержались используемые специалисты в условиях тюремного режима. Посещение ими предприятия или цехов, мастерских и т. п. происходило обязательно в сопровождении конвоя.

Систематическая оплата работ заключенных специалистов в виде жалования категорически воспрещалась. Отдельные денежные пособия были возможны в порядке единовременных выдач за проведенную работу, представляющую особый интерес.

Содержание заключенных специалистов, их охрана и обслуживание, а также выдача единовременных пособий должны были осуществляться из сумм, получаемых от госучреждений за работу, выполненную заключенными специалистами. Расходование других сумм категорически воспрещалось.

Было дано указание об агентурном обслуживании заключенных и высланных специалистов. Практика работы по использованию специалистов в г. Москве установила, что всех заключенных специалистов по их настроению можно было разделить на три категории: первая – «лояльные» т. е. которые пересмотрели свои прежние политические воззрения и готовы были искренне и добросовестно служить советской власти. Вторая – «терпимые», которые были озлоблены заключением, оставались на своих прежних враждебных советской власти позициях, но внешне этого не проявляли. Третья – «злостные», которые не старались скрывать свою неприязнь к советской власти.

Изложенная градация свидетельствовала о том, что среди этих лиц необходимо было вести агентурную работу. Эта работа среди заключенных специалистов должна была вестись с первых же дней. На практике регистрировались случаи, когда один-два «злостных» в короткое время могли разложить целую группу лояльно настроенных. Агентурная сеть среди заключенных специалистов должна была быть и в качественном и количественном отношении вполне достаточной, продуманной и параллельной, с расчетом взаимной проверки и освещения всех сторон жизни и работы заключенных специалистов, вплоть до бытовых мелочей и отношений.

Вербовать руководителей или лиц ответственных по работе среди заключенных специалистов не рекомендовалось. Для большей полноты сведений о заключенных специалистах предлагалось брать под агентурное обслуживание их семьи и родственников, вербуя среди них осведомителей. Агентурному обслуживанию необходимо было подвергать не только заключенных специалистов, находящихся под руководством органов ОГПУ, но также и специалистов одиночек, работающих на предприятиях из категории высланных. Агентурные разработки, содержащие в себе действия преступные и уголовно наказуемые, необходимо было превращать в следственные дела для заслушания на Коллегии ОГПУ.

На основании изложенного всем экономическим отделам полномочных представительств было предложено еще раз представить в ЭКУ ОГПУ сведения на всех заключенных специалистов, которые могли использоваться на работе в особых технических бюро. Присылать в Центр годичные планы работ со сроками их исполнения. Составлять ежемесячные агентурные сводки о настроении и характере работ, исполняемых заключенными специалистами[655].

В случае необходимости уполномоченные ЭКУ ОГПУ могли направляться с заключенными для выполнения специального задания на любой гражданский объект. В этом случае уполномоченный руководствовался особой инструкцией, которая выдавалась ему на руки. По прибытии на место этот документ он обязан был представить начальнику местного органа для ознакомления.

Полномочные представительства ОГПУ, оперативные сектора и другие местные органы ОГПУ обязаны были оказывать полное содействие уполномоченным ЭКУ ОГПУ в выполнении возложенных на них заданий. Командируемые, как правило, никакой оперативной работы на предприятиях не вели. О своей работе они обязаны были периодически информировать местный орган ОГПУ, с которым они находились в постоянной связи.

Считалось, что находящиеся при уполномоченном ЭКУ ОГПУ осужденные специалисты во время командировки находятся в условиях тюремного режима или под прямым наблюдением приставленного к ним сотрудника. Подчинялись командируемые непосредственно ЭКУ ОГПУ, перед которым и отчитывались о своей деятельности. Никто не мог изменять или отменять инструкцию, находившуюся на руках сотрудника ОГПУ[656].

Циркуляр ОГПУ в дополнение шифротелеграммы ОГПУ от 11 июля 1931 г. № 532 разъяснял, что арест специалистов (инженеров, техников, военспецов, врачей, агрономов и т. п.) допускался при обвинении их в государственных преступлениях и крупных должностных и хозяйственных при согласовании этой меры с соответствующим наркомом СССР, если предприятие или учреждение общесоюзного значения, и с соответствующим наркомом Республики, если предприятие или учреждение местное.

Все дела об остальных преступлениях специалистов (мелкие должностные и хозяйственные, бытовые и прочее) предлагалось передавать следственно-прокурорским органам до привлечения обвиняемых к ответственности и до предъявления им обвинения. При необходимости ареста специалиста, работающего в учреждении или предприятии общественного масштаба, а равно в военном ведомстве или на транспорте (НКПС и НКВод), предлагалось посылать до производства ареста в ОГПУ соответствующую докладную записку с изложением сущности обвинения. Арест мог быть произведен лишь по получении разрешения от ОГПУ. При обнаружении такого преступника на месте во время преступления или непосредственно после совершения преступления допускалось его задержание. Однако по делам мелким должностным и бытовым преступлениям задержанный должен был немедленно передаваться в распоряжение следственно-прокурорских органов со всем материалом.

По остальным преступлениям вопрос должен был немедленно согласовываться с соответствующим наркомом, если учреждение, где работал задержанный, местного значения. Или должно было сообщаться шифровкой в ОГПУ с изложением обстоятельств дела и задержания с установочными данными на задержанного, если задержанный работал в учреждении или предприятии союзного значения. Оформление задержания и арест в этих случаях мог иметь место по получению согласия соответствующего наркома или разрешения ОГПУ[657].

В это время решениями Коллегии ОГПУ было досрочно освобождено большое количество специалистов, осужденных по делам о вредительстве, для работы в промышленности в связи с резко ощущаемой потребностью в квалифицированных специалистах. Однако некоторые данные свидетельствовали о том, что часть освобожденных специалистов пыталась вновь вести антисоветскую, вредительскую и шпионскую работу. В связи с этим органам ОГПУ предлагалось с особой тщательностью следить за деятельностью освобожденных специалистов и путем квалифицированной агентуры вскрывать и предсказывать контрреволюционные действия с их стороны.

Циркуляр № 877/ЭКУ за 1931 г. к основной директиве по вопросу об их освобождении всем ПП указал следующие задачи:

«1. Предупреждение возможных со стороны отдельных лиц рецидивов вредительства и попыток дискредитации органов ОГПУ.

2. Вербовка освобождаемых и использование их для агентурной работы на основе систематической работы по их воспитанию.

3. Организация агентурной работы вокруг освобождаемых.

4. Освещение настроения и реагирования окружающей среды».

По всем этим вопросам предлагалось ежемесячно сообщать в ЭКУ ОГПУ.

Однако из поставленных задач была выполнена только работа по вербовке, и то не всеми полномочными представительствами. Информация по всем остальным пунктам, за отдельными исключениями, отсутствовала. Многие специалисты, видя, что органы ОГПУ на местах не уделяли должного внимания надзору за ними, самовольно покидали места ссылки. Другая часть попадала после освобождения под вредные влияния.

Все это предлагалось предупреждать, используя освобождаемых в качестве агентуры ОГПУ. Из имеющихся материалов об использовании для агентурной работы освобожденных специалистов весьма ценным являлся опыт ГПУ УССР, где путем индивидуальных заданий освобожденным органы безопасности добились целого ряда добровольных обращений оставшихся на свободе членов контрреволюционных организаций с заявлениями о раскаянии. Эта же сеть агентуры эффективно работала по выявлению действующих контрреволюционных организаций, разработке их членов.

Подтверждая вновь необходимость серьезной систематической работы как непосредственно с агентурой из числа освобожденных специалистов, так и вокруг них, предлагалось регулярно информировать ЭКУ ОГПУ о работе в этой области.

В круг работ с освобожденными специалистами предлагалось включать задачу всестороннего использования их знаний и опыта для постановки перед правительственными инстанциями инициативных вопросов по совершенствованию важнейших процессов промышленности: использования внутренних ресурсов народного хозяйства за счет рационализации, реконструкции, улучшения планирования и т. д.[658]

3 августа 1931 г. председатель правления Цветметзолото А. П. Серебровский писал И. В. Сталину, что работы по добыче золота, платины и цветных металлов могут быть развернуты в более широких масштабах, но для этого нужны специалисты по горному делу. Испытывая острую нужду в указанных специалистах, он просил о разрешении использовать в отдаленных и тяжелых климатических районах ранее работавших по горной промышленности специалистов, осужденных в разное время за участие во вредительских организациях. К докладной записке был приложен список таких лиц[659].

Решение по использованию указанных в списке специалистов было принято положительное. В связи с этим заместитель председателя ОГПУ И. А. Акулов 8 августа 1931 г. писал Л. М. Кагановичу, контролировавшему этот вопрос, что по списку, представленному Серебровским, к немедленному пересмотру дел с целью отпуска их на работу можно приступить в части 26 инженеров-специалистов: С. П. Гусятникова, С. Д. Основина, Е. М. Мисюревича и др. В отношении семерых следственные дела находились в стадии окончания следствия и должны были быть рассмотрены на Коллегии ОГПУ. Акулов проинформировал, что при рассмотрении этих дел будет учтено требование их посылки на предприятия Цветметзолото.

Против использования инженеров С. А. Подьяконова, П. С. Ремина, и В. А. Доменова ОГПУ возражало ввиду их резко выраженного контрреволюционного настроения. Кроме того, Подьяконов находился в то время в состоянии психической невменяемости. Жданов и Ларичев уже использовались на работах: первый на Петровском заводе, второй в техническом отделе ЭКУ ОГПУ. Инженеры Первагов и Стахевич к тому времени умерли. В отношении 10 человек сведений о судимости или аресте не было. Акулов запросил местные органы об их судьбе и по получении ответа обещал решить вопрос так же, как и с остальными[660].

28 августа 1931 г. Г. К. Орджоникидзе направил в ЦК ВКП(б) Л. М. Кагановичу письмо, в котором указал, что в ряде мест у местных органов ГПУ имеются свои проектные и конструкторские бюро (в Баку, Ростове, Ленинграде, Новосибирске, Москве, Урале, Харькове и т. д.), в которых работают арестованные инженеры. Орджоникидзе считал, что такое использование инженеров нецелесообразно. «Мы освободили значительное количество специалистов, надо освободить и остальных, конечно, за исключением особо злостных, и ликвидировать все существующие проектные и конструкторские бюро при ОГПУ, передав их промышленности»[661].

Политбюро рассмотрело предложение Г. К. Орджоникидзе и 30 августа 1931 г. приняло решение по просьбе И. А. Акулова отложить вопрос о конструкторских бюро при ОГПУ до следующего заседания Политбюро, при этом Орджоникидзе и Акулову необходимо было внести на заседание согласованное предложение[662].

На следующем заседании 5 сентября Политбюро поручает Акулову и Орджоникидзе в декадный срок пересмотреть списки арестованных специалистов, работавших ранее на заводах черной металлургии, железных рудниках и предприятиях огнеупорной промышленности и возвратить необходимых для работы людей на производство[663].

7 сентября 1931 г. заместитель председателя ОГПУ И. А. Акулов и начальник ЭКУ С. Н. Миронов доложили Л. М. Кагановичу по вышеуказанному запросу Г. К. Орджоникидзе, что конструкторские бюро при ОГПУ были созданы и работали в Москве, Ленинграде, Западной Сибири, Ростове-на-Дону. В записке было указано, что в бюро работают 74 шпиона, 9 террористов, 98 руководителей организаций, 44 диверсанта, 14 членов промышленных партий, 184 контрреволюционера. Из общего числа 423 под следствием находились 160 чел. Сообщалось, что освобождение руководителей контрреволюционных организаций, шпионов, диверсантов и террористов не представляется возможным. Также не предполагалось до окончания следствия освобождать 160 чел., по которым дела не были закончены. Большинство работ, ведущихся специалистами, предполагалось закончить в первой половине 1932 г. В связи с этим Акулов считал освобождение специалистов в данный момент нецелесообразным. Подавляющий процент работ носил оборонный характер[664].

В приложении к письму Акулов направил Кагановичу справку, где были отражены работы заключенных специалистов, работающих в техническом отделении ЭКУ ОГПУ. Там отмечалось, по каким причинам нельзя было приостанавливать начатые работы. Работы, исполняемые заключениями специалистами, делилась на проектные, производственные и литературные.

В авиации под руководством заключенных специалистов был построен и сдан на вооружение армии истребитель И-5, бронированный штурмовик для поражения земных целей, построен и испытывался тяжелый бомбовоз ТБ-5, который поднимал до 4000 кг бомб. Строился дальний разведчик, самолет имел общие крылья с самолетом ТБ-5. Были запроектированы и частично запущены в производство самолеты по программе управления военно-воздушными силами. На данном направлении работало 26 инженеров, из них руководителей антисоветских организаций – 9, шпионов – 8, активных членов организации – 9.

Работа в бюро в связи с большими задачами по самолетостроению носила, помимо проектных работ, также все работы, присущие заводу. Был сделан вывод, что передача группы на объекты промышленности негативно отразится на опытном самолетостроении. Начатые работы будут заторможены.

В танкостроении был закончен проект плавающего быстроходного танка, приводимого в движение легким авиационным дизель-мотором, работающим на тяжелом топливе, имеющим большое вооружение, скорость на гусенице 65, а на колесах – 74 км/час. Танк должен был выйти из монтажа в конце апреля 1932 г. Также производилось бронирование трактора «Катерпиллер» и установка на него вместо бензинового двигателя дизеля на нефти. На этом участке работал 31 чел., из них: руководителей антисоветской организации – 6, шпионов – 3, диверсантов – 3, террористов – 3, членов Промпартии – 1, активных членов организации – 15.

Группа не могла быть передана потому, что передача начатых работ заняла бы такое количество времени, которое потребовалось бы для окончания указанных работ, а самый факт передачи отрицательно отразился бы на этих работах.

В артиллерии были разработаны и находились в изготовлении опытные экземпляры снарядов, дистанционных трубок, гранат, взрывателей. Был изготовлен и находился в сборке автоматический станок для отбраковки патронных гильз. Там работало 10 человек из них: руководителей организаций – 3 человека, диверсантов – 2, активных членов организации – 5.

Группа не могла быть передана, так как передача группы с производимой ею работой заняла бы время, потребное для окончания намеченных работ по плану первой очереди.

Кроме вышеперечисленного, группы заключенных работали по разработке дизелей и моторов (6 чел.), по подводным лодкам (54 чел.), по транспортеру (62 чел.), по артиллерийским приборам (13 чел.), по проблемам химии (43 чел.), по защите против иприта (18 чел.), по линии химико-энергетического машиностроения (29 чел.), по котлам высокого давления (5 чел.), по блюмингу (18 чел.), по электромоторам (6 чел.), по электроэнергетике (28 чел.), по текстилю (38 чел.), по разработке проекта эксплуатации угольного месторождения (21 чел.)[665].

После обсуждения вопроса о конструкторских бюро 14 сентября 1931 г. И. В. Сталин телеграфировал Л. М. Кагановичу и в копии Г. Г. Ягоде о том, что считает «преждевременной передачу конструкторских бюро ОГПУ в ведение ВСНХ». 20 сентября 1931 г. Политбюро постановило оставить конструкторские бюро при ОГПУ. При этом оно приняло предложение И. А. Акулова и Г. К. Орджоникидзе об освобождении некоторой части инженеров для работы в ВСНХ по списку, согласованному между ними[666].

15 сентября 1931 г. Политбюро, рассматривая вопрос об использовании освобожденных бывших вредителей на железнодорожном транспорте, постановило не возражать против досрочного освобождения бывших вредителей, инженеров и техников железнодорожного транспорта по списку, представленному П. П. Постышевым и И. А. Акуловым, с оставлением наказания условным и применением к освобожденным гласного надзора ОГПУ. При этом И. А. Акулову и М. Л. Рухимовичу поручалось определить формы и место их работы[667].

26 ноября 1931 г. Акулов информировал Сталина о передаче в распоряжение хозяйственных организаций осужденных ОГПУ специалистов. По его сведениям, за май – ноябрь было оформлено к освобождению через Коллегию ОГПУ 1087 чел. Пересмотр меры социальной защиты проводился по двум видам досрочно освобождаемых и осужденных условно.

Освобожденные специалисты прикреплялись к определенным предприятиям по согласованию с хозяйственными организациями. По отраслям промышленности прикрепление было произведено: черная металлургия – 110 чел.; цветная – 55; тяжелое машиностроение – 36; топливная промышленность – 82; нефтяная – 43; химическая – 94; строительная – 85; электрическая – 56; Парвагдиз – 41; ВАТО – 15; авиапромышленность – 27; судостроительная – 15; силикатная промышленность – 6; текстильная – 13; бумажная – 11; лесная – 45; сельское хозяйство – 31; коммунальное хозяйство – 16; Патрубвзрыв – 37; ОРИО – 37; Вохимтрест – 23; система Наркомснаба – 36; ВСНХ – 17; прочие отрасли промышленности – 94; ПП ОГПУ – 15; итого 1087 чел.

По месяцам освобождение происходило следующим образом: в мае освобождено 102 человека; в июне – 90; в июле – 317; в августе – 147; в сентябре – 162; в октябре – 269. В ноябре месяце оформлялись к освобождению и впоследствии должны были быть освобождены по разным требованиям, главным образом для металлургии, Наркомснаба и др., около 200 чел. Кроме того, имелись требования со стороны промышленности примерно на 700 чел. Освобожденные специалисты распределялись по своим профессиям и специальностям на следующие категории: металлурги – 74 чел.; механики – 140; электрики – 101; горняки – 122; технологи – 126; строители – 62; машиностроители – 21; химики – 73; геологи – 9; экономисты – 27; техники – 71; прочие специальности – 261; итого 1087 чел.[668]

23 февраля 1932 г. Акулов направил Сталину записку начальника ЭКУ ОГПУ С. Н. Миронова о важнейших работах осужденных специалистов, работавших при техническом отделе ЭКУ, проводимых в то время. Сталин написал резолюцию: «Секретно, лично. Молотову, Ворошилову, Орджоникидзе, Куйбышеву, Тухачевскому, Павлуновскому». Справка, как и предыдущая, доложенная Кагановичу, отражала работу осужденных специалистов, используемых техническим отделением ЭКУ ОГПУ.

Так, сообщалось, что в автотанкотракторостроении была закончена разработка конструкции плавающего быстроходного танка весом в 12 тонн. Танк запускался в производство. Были проведены работы по модификации трактора «Катерпиллер» в связи с установкой на него дизель-мотора. Путем введения дополнительной коробки скоростей в трактор его скорость увеличивалась в 2,5 раза. Повышенные скорости увеличивали агротехнические качества трактора и усиливали его, как тяговую машину. Трактор был мобилизационно подготовлен, забронирован и вооружен пулеметом. Была поставлена специальная зенитная установка для пулемета. В таком виде трактор мог работать как вооружений тягач. Была разработана конструкция превращения полуторатонного грузовика «Форд АА» в трехосную машину с одной ведущей осью. Машина была покрыта броней 7–8–5 мм и вооружена четырьмя пулеметами ДТУ. Была разработана конструкция и внедрена в производство – превращения полуторатонного грузовика «Форд АА» в трехосную машину с двумя ведущими осями. Машина была рассчитана на высокую проходимость по плохим дорогам и пересеченной местности. В военное время ее планировалось защитить 7–6–4 мм броней, вооружить 37 мм орудием и двумя пулеметами ДТУ. Была разработана конструкция бронирования трехосной полуторатонной машины системы «Форд-тимкен».

В дизелестроении было закончено проектирование, производство и испытание 3 нефтяных двухтактных бескомпрессорных дизеля по 60 лош. сил при 650 оборотах. Был запроектирован двухтактный дизель мощностью в 3200 лош. сил при числе оборотов 500 в минуту, весом 7–10 кг на силу для подводной лодки. Запроектирован был легкий быстроходный дизель для танка. Мощность его составила 400 лошадиных сил при 1500 оборотах в минуту при весе 2 кг на силу. В стадии проектировки и разработки рабочих чертежей находились еще четыре быстроходных дизеля: авиационный дизель 2300 лошадиных сил, частично запущенный в производство; авиационный воздушного охлаждения в 500 лошадиных сил, звездообразный, 100-сильный, 80-сильный и 40-сильный для автомобилей и разрабатывался дизель в 100 лошадиных сил для аэросаней, приспособленный для работ на Севере.

В химии планировался запуск полузаводской установки полученного нового в Союзе отравляющего вещества капсицина. Свойства – мгновенное действие на слизистые оболочки носоглотки и верхние дыхательные пути, приводящие к удушью и обморочному состоянию. Лабораторно были получены образцы аналогов кантаридина – вещества накожного нарывного действия. Был полностью разрешен вопрос способа производства одного из важнейших ОВ – хлорацетофенона. Получен лабораторным путем фтористый иприт. Разработан метод извлечения уксусно-натриевой соли из отбросов производства уксусного ангидрида. Велись работы по применению оксилита для противогаза. Его применение давало возможность бойцу выключиться из окружающей атмосферы на 30–35 минут, ибо оксилит производил очистку углекислоты в выдыхаемом воздухе. Разработан метод механизации работ по снаряжению снарядов амматолом (взрывчатое вещество) и конструкции станков для механического снаряжения. Закончены расчеты и рабочие чертежи полной механизации всего цикла производства бездымных порохов (пироксилиновых). Разработан метод и получен лабораторным путем пороха на метиловом спирте в качестве растворителя. Был также разработан метод получения пироксилина с большим содержанием азота, это давало возможность изготовлять пороха повышенной мощности. Разработан новый метод флегматизации винтовочного пороха, что увеличивало дальнобойность стрельбы. Разработан проект механизма, предупреждающего взрывы в прессах для нитроглицериновых порохов. Получено лабораторным путем взрывчатое вещество «Бризантит», предполагаемая мощность в 2,5 раза больше, чем у тротила. Вещество было направлено в Военно-техническую академию на испытание. Разработанные методы полностью разрешали азотную проблему для СССР на отечественной технической базе. Была разработана конструкция и изготовлены образцы противогаз-маски, разработан метод получения спирта из цикория.

По линии снарядов и взрывателей изготовлена 40-мм ружейная граната безопасного типа. Принятая на вооружение ружейная граната Дьяконова не имела предохранительного устройства и в случае преждевременного разрыва в мортире влекла порчу оружия и ранение стрелков. Разработанный тип гранаты устранял эти недостатки благодаря наличию пулеуловителя. Предполагалось в дальнейшем повышение дальности полета на 20–25 %. Граната передавалась на изготовление опытных образцов на завод № 75. Была спроектирована и запущена в производство опытная серия снарядов, изготовляемых из железных труб. Разработана конструкция специального гироскопического реактивного снаряда. Главная особенность снаряда заключалась в том, что он действовал самостоятельно без орудия. Выпускался снаряд из тонкой гладкоствольной трубы. Дальность полета 8–9 километров, была предусмотрена возможность увеличения дальности. Спроектированы и изготовлены опытные серии бронебойных снарядов. Снаряды рассчитывались на большую пробиваемость брони против существующих на вооружении армии. Спроектирована и изготовлена опытная партия пуль для жидких отравляющих веществ. Назначение пули – увеличение огневых средств борьбы с броневыми закрытиями для пехоты и кавалерии путем отравления ОВ поверхностей и закрытых помещений и заражения окружающего воздуха. Проводились испытания. Сконструирована и изготовлена опытная партия троссовых снарядов для борьбы с авиацией. Снаряд состоял из двух массивных грузов, соединенных стальным тросом длинной в 3–4 м. При запуске в воздух снаряд делал беспорядочные движения грузами, соединенными вытянутым тросом, рассекая все попадающееся на пути.

Кроме того, проводились работы по энергетике, телефонизации, по изготовлению передвижных трансформаторных подстанций высокого напряжения.

Была организована новая особая группа на заводе «Динамо», ставящая себе задачу наладить и запустить в производство электровозы.

В крупном машиностроении была закончена постройка, испытан и передан промышленности электропривод для блюминга.

В котлостроении приступили к монтажу опытного безбарабанного прямоточного котла высокого давления на 140 атмосфер по системе Рамзина.

Велись работы по созданию устойчивой против бронебойных пуль брони из котельного железа.

В судостроении была определена готовность строящейся подводной лодки в Ленинграде по корпусу в 95 %.

Продолжалась постройка железнодорожного транспорта для 14 дм. орудий.

Закончена работа кабельной экспедиции по прокладке кабелей в Азовском, Черном и Каспийском морях.

В институте специального назначения техническим отделом ЭКУ ОГПУ проводились научно-исследовательские работы по изучению мер борьбы и обороны в биологической войне.

Разработан и проверен в фабричном масштабе новый способ котонизации лубяных волокон. Предлагаемый котонин позволял СССР быть независимым от заграничного рынка в отношении ввоза хлопка и шерсти и широко развивать хлопчатобумажную и шерстяную промышленность.

Составлен проект Дальневосточного сетевязального канатоверевочного комбината.

Производилась разработка устройства глубоководного пути – канала на Манычах. Канал позволил бы морским судам заходить в Каспийское море, приближал к морскому берегу многие пункты Сибири, Казахстана и Урала на сотни километров[669].

Все это свидетельствовало о том, что технические бюро в то время работали намного эффективнее, чем многие научно-исследовательские институты.

В характеристике на заместителя председателя ОГПУ Г. Е. Прокофьева именно ему ставилась в заслугу организация конструкторских бюро: «Враги нашего народа, враги социалистического отечества прекрасно знают блестящие способности большевика-чекиста Прокофьева, наносившего меткие и своевременные удары на их продажные головы. Прокофьев не только разил врагов народа, он умел и использовать в интересах революции, в интересах рабочего класса знания и способности разоблаченных и пойманных с поличным врагов. Под руководством тов. Прокофьева ОГПУ организовало конструкторское бюро из осужденных вредителей, умелое использование их т. Прокофьевым дало стране советские блюминги, советские авиамоторы, дизеля и т. д.»[670].

16 марта 1932 г. Политбюро вновь рассматривает вопрос о технических бюро, решив сохранить их временно и вновь с формулировкой, чтобы дать специалистам время для окончания работ. Новых работ было решено не начинать. Срок работы определялся по согласованию Наркомтяжпромом и ОГПУ. По окончании работ специалистов предлагалось передать в наркомат тяжелой промышленности[671]. Однако эффективность особых технических бюро была настолько велика, что они просуществовали до середины 1950-х годов.

Руководители наркоматов и ведомств, понимая безосновательность осуждения специалистов, продолжали вымаливать их освобождение для работы в своих структурах. Так, учитывая то, что переговоры в течение 8 месяцев с ОГПУ не привели к соглашению, 3 сентября 1932 г. нарком земледелия Я. А. Яковлев направил в Политбюро ЦК ВКП(б) письмо с просьбой передать в его распоряжение 47 специалистов-агрономов, осужденных по различным процессам, для направления на работу в совхозы и научно-исследовательские учреждения. 3 октября этот список был дополнен еще двумя специалистами сельского хозяйства[672]. Какие решения по ним были приняты, неизвестно, ведь в это время активно продолжалась компания по борьбе с вредителями в сельском хозяйстве. Резолюций на документе никаких нет.

Произведенное развертывание вместо одной Военно-технической академии пяти специальных академий, формирование новой Военно-транспортной академии, расширение Военно-воздушной академии, а также создание ряда новых и расширение ранее существовавших военно-технических школ требовало большого количества квалифицированных преподавателей. Покрытие некомплекта в этих силах за счет кадров армии вызывал бы большие перемещения, увеличивал и без того тяжелый некомплект командиров, особенно в технических войсках, не говоря о том, что в армии вообще было мало людей, годных для квалифицированной преподавательской работы по техническим дисциплинам.

Огромный масштаб оборонительного, казарменного и жилищного строительства по линии НКВД требовал большого числа квалифицированного инженерно-технического персонала. Все, что армия могла мобилизовать из внутренних ресурсов, строительству было дано. Однако ряд важнейших строек не был обеспечен в нужной мере квалифицированными инженерами и техниками.

Все это вынудило наркома по военным и морским делам СССР К. Е. Ворошилова просить об освобождении из концентрационных лагерей 183 высококвалифицированных специалистов и преподавателей для использования их в основном на преподавательской работе и на строительстве с установлением особого за ними наблюдения со стороны ОГПУ[673].

Формированию и развертыванию новых частей военно-морских сил РККА, а также расширению военно-морских учебных заведений, которое производилось в соответствии с планом развития военно-морских сил, также значительно увеличивало потребности кадров начальствующего состава морских сил. Выпускаемые из военно-морских заведений кадры шли преимущественно на укомплектование боевых кораблей и соединений надводного и подводного флота и батарей береговой обороны. При этом тыловые органы из-за недостаточности выпускников военно-морских учебных заведений оставались в значительном некомплекте.

В связи с этим 17 ноября 1932 г. К. Е. Ворошилов в очередной раз направил письмо с Политбюро ЦК ВКП(б) И. В. Сталину, где одним из источников пополнения некомплекта специалистов командного состава предложил использовать специалистов, уволенных в 1924–30 гг. по политико-моральным и другим причинам, а также бывших офицеров старого флота, находящихся в заключении или ссылке. К использованию из числа находящихся в заключении или ссылке намечались наиболее квалифицированные специалисты, которые могли с должной отдачей быть использованы в тыловых органах морских сил и на преподавательской работе при соответствующем контроле.

В письме Ворошилов сослался на опыт 1932 г., который дал удовлетворительные результаты. Из первой группы досрочно освобожденных 50 человек 45 были зачислены в кадры РККА, как показавшие интенсивную и добросовестную работу. Сталин не возражал, но попросил этот вопрос предварительно согласовать с Л. М. Кагановичем и П. П. Постышевым[674].

16 апреля 1934 г. была подготовлена первая докладная записка за подписью заместителя председателя ОГПУ Г. Г. Ягоды И. В. Сталину с просьбой о досрочном освобождении осужденных специалистов железнодорожного транспорта, снятия с них судимости и восстановления в правах за их высокоэффективную работу. Сотрудников органов государственной безопасности, руководивших в это время осужденными специалистами, он предлагал наградить орденами Ленина.

Сталину сообщалось, что после ликвидации в 1928–29 г. контрреволюционной вредительской организации на железнодорожном транспорте ОГПУ в целях помощи НКПС приступило к использованию осужденных специалистов для реконструкции транспорта. За четыре года ими было закончено проектирование и постройка следующих железнодорожных транспортных средств: был создан мощный товарный паровоз серии «ФД», увеличивающий пропускную способность обслуживаемых им железнодорожных линий на 75 %; сверхмощный пассажирский паровоз серии «ИС», который на испытаниях превзошел наиболее мощные европейский паровозы; мощный товарный электровоз серии «ВЛ», превзошедший на испытаниях более тяжелые американские электровозы; сверхмощный товарно-пассажирский тепловоз серии «ВМ»; саморазгружающийся товарный полувагон-гондола; вагонный замедлитель для сортировочных горок, механизирующий работу горок, ликвидирующий бой вагонов на горках и значительно усиливающий работу сортировочных станций.

Кроме того, заканчивалось проектирование и сборка мощного пассажирского электровоза; сверхскоростного поезда, автомотрисса, рассчитанного на скорость 140 км/ч; пригородного автомотрисса для пригородного и курортного сообщений; электропривода к вагонному замедлителю механизированной горки.

Ягода сообщал, что спроектирован и передан в НПС для реализации общий план реконструкции паровозного хозяйства по всей сети и 59 конкретных эскизных проектов реконструкции депо по Южной, Донецкой, Екатерининской, Юго-Восточной и М. Курской железных дорог; проведена реконструкция шпалопропиточного дела на дорогах Союза; цементация и последующая обработка частей паровоза при их ремонте в депо; проведено устранение конструктивных недостатков в паровозе серии «З». Спроектирован воздушный пресс с давлением 3000 кг для втулок кулисного механизма паровоза; конус для паровозов серий Эу и Су, дающий значительную экономию топлива; выдвижная сливная «труа» гидравлической колонки, сокращающая время простоя паровоза под набором воды; установка, усиливающая напор воды в гидравлических колонках для паровозов при недостаточной высоте водонапорных башен; эстакада для подачи угля на паровоз; типовой шлакоубиратель; проект удлинения старых поворотных кругов для использования их под паровозы «ФД» и «ИС»; проект модернизации рельса типа Пэ; спредер-щебнеразравниватель для механизации работ по замене песчаного балласта на щебень. Заканчивалось проектирование маневрового мотовоза (90 л/с); путейского и маневрового тепловоза; 20-метровой платформы; 75- и 60-тонных транспортеров для перевозки тяжелых предметов и оборудования; сверхскоростного паровоза без противовесов, дающий возможность на существующем пути развивать скорость до 200 км/ч.

В докладной записке отмечалось, что ранее дело реконструкции транспорта в 1927 г. было в руках существовавшей в Народном комиссариате путей сообщения вредительской организации, члены которой занимали командные должности на транспорте. Они ставили своей задачей не только сорвать реконструкцию транспорта, но и «омертвить на длительный период» большое количество металла и капиталовложений, чтобы отвлечь эти ресурсы из фонда индустриализации страны и тем самым ослабить ее обороноспособность.

Проведенным ОГПУ следствием было установлено, что вредители выдвинули в виде типовых такие элементы реконструкции транспорта, как тяжелый паровоз с давлением на путь в 30–35 тонн от каждой сцепной оси, большегрузный 70–100 тонный вагон, сверхтяжелую автосцепку и др. Применение таких тяжелых паровозов и вагонов потребовало бы немедленного полного переустройства всех мостов, замены рельс и шпал значительно более тяжелыми типами, сплошной замены балласта щебнем, коренного переустройства узлов, станций и депо на всем протяжении десятков тысяч километров магистральных линий.

В 1930 г. ОГПУ в порядке помощи НКПСу организовало при транспортном отделе техническое бюро. По инициативе начальника транспортного отдела ОГПУ Г. И. Благонравова техническое бюро в течение года изучало весь сложный комплекс вопросов реконструкции транспорта и увязку со всеми перспективами развития народного хозяйства в целом и достижениями американской и европейской железнодорожной техники, приведя все эти вопрос в обоснованную фундаментальными расчетами стройную систему. В 1931 г. техническое бюро приступило к последовательной разработке проектов этих элементов реконструкции транспорта.

Важнейшие проекты Технического бюро ОГПУ по мере их готовности докладывало Центральному комитету ВКП(б). Согласно решениям ЦК, ОГПУ руководило постройкой опытных экземпляров техники, их испытаниями и пуском в серийное производство тех из них, которые НКПС приняло в качестве основного типа реконструкции транспорта.

Отмечая заслуги ряда работников ОГПУ и группы отбывающих наказание инженеров – бывших вредителей, сумевших в максимально короткий срок практически разрешить задачу реконструкции железнодорожного транспорта, ОГПУ ходатайствовало об их награждении[675]. Сообщалось, что рабочие чертежи мощного товарного паровоза были изготовлены под руководством ТО ОГПУ в рекордно короткий срок – 100 рабочих дней. В еще более рекордный срок – 70 рабочих дней, рабочие и инженеры Луганского завода в кооперации с заводами Коломенским и Сормовским построили первый опытный паровоз «ФД».

НКПС вначале принял решение о выдаче заказа на проектирование и постройку опытного замедлителя за границей с отпуском для этой цели около одного миллиона рублей в валюте. Однако, опротестовав это решение, ТО ОГПУ разработал и предложил НКПС свой проект вагонного замедлителя. Проект был принят и в июле 1933 г. построен и испытан первый опытный замедлитель. Испытания его показали, что предложенная конструкция удовлетворяла всем требованиям эксплуатации[676].

Несмотря на перечисление таких достижений, никаких решений по этой докладной записке принято не было.

Повторно по вопросу о досрочном освобождении осужденных специалистов железнодорожного транспорта Ягода обратился к Сталину в феврале 1936 г. Он вновь предлагает снять с них судимость и восстановить в правах за работы по паровозу серии «ФД», сверхмощному паровозу серии «ИС», мощному товарному электровозу серии «ВЛ» и др. Вновь сотрудников НКВД, руководивших специалистами, предлагал наградить орденами Ленина. На этой сопроводительной записке резолюция Сталина: «Обсудить. Ст.»[677].

В приложении к сопроводительной записке Ягода вновь напоминает Сталину, что в созданном 24 апреля 1930 г. специальном бюро осужденными специалистами проделана большая и ценная работа в области проектирования и постройки основных элементов реконструкции железнодорожного транспорта.

Указывает, что Специальное бюро не только спроектировало элементы реконструкции железнодорожного транспорта, но также руководило и принимало участие в разработке рабочих чертежей, строительстве паровозов, электровозов и оказывало помощь в организации серийного производства и освоении локомотивов. Отмечая заслуги отбывающих наказание инженеров, сумевших в максимально короткий срок разрешить ряд важнейших задач реконструкции железнодорожного транспорта, он просил: «1) Разрешения о досрочном освобождении осужденных специалистов, снятия судимости и восстановления в гражданских правах; 2) Сотрудников НКВД, руководивших вышеупомянутыми работами, наградить орденами Ленина».

При этом прилагались два списка. По первому списку проходили 24 осужденных специалиста, представляемых к досрочному освобождению и восстановлению в гражданских правах. В их числе: Красовский Петр Осипович – инженер путей сообщения (осужден за вредительство по ст. 58 п. 7 на 10 лет – 12 июня 1928 г.); Дисковский Павел Владимирович – инженер-технолог (осужден за вредительство по ст. 58 п. 7 на 10 лет – 1 апреля 1928 г.); Добровольский Николай Андреевич – инженер-технолог (осужден за вредительство по ст. 58 п. 7–26 июня 1930 г., срок наказания отбыл); Гриненко Роман Петрович – инженер-технолог (осужден за вредительство по ст. 58 п. 7 на 5 лет – 28 ноября 1928 г., срок наказания отбыл). Отмечалось, что отдельные специалисты свой срок наказания отбыли, но продолжали трудиться в «шарашках».

По списку сотрудников НКВД, представленных к награждению орденом Ленина, проходили три человека: Грач Изяслав Александрович – начальник технического бюро НКВД, руководивший работой бюро со дня его организации; Аркадьев Дмитрий Васильевич и Хащин Николай Семенович – помощники начальника технического бюро НКВД, непосредственно руководившие на заводах Луганском, Коломенском, Сормовском и «Динамо» группами специалистов по разработке рабочих чертежей и постройке паровозов, электровозов и других элементов реконструкции. Кроме того, грамотой ЦИК СССР предлагалось наградить Миронова Максима Ивановича – работника НКВД, руководившего отдельными группами специалистов, показавший образцы четкости и оперативности при выполнении заданий[678]. Вновь прилагалась справка о проделанной работе, где наряду с уже докладывавшимися достижениями перечислялись и другие[679].

7 января 1939 г. Л. П. Берия, возглавивший в то время народный комиссариат внутренних дел, направил в ЦК ВКП(б) И. В. Сталину письмо с приложением Положения об особом техническом бюро (ОТБ) при НКВД СССР, структуру, штат и проект приказа наркомата.

В документе было написано, что использование заключенных специалистов для проектирования объектов вооружений армии и флота было предоставлено наспех организованному 4-му Спецотделу НКВД СССР, который не был обеспечен ни кадрами соответствующей квалификации, ни необходимыми условиями для успешного проведения этой работы.

Для серьезного улучшения работы по использованию заключенных специалистов Берия предпринял следующие меры: был установлен штат бюро в таком количестве, что бы было полностью обеспечено материальное обслуживание, техническое снабжение и техническая консультация конструкторских групп. Им были приняты меры по улучшению бытового обслуживания заключенных работающих в конструкторских группах. Состав работников был пополнен молодыми специалистами. На работу в ОТБ были командированы молодые специалисты, имеющие опыт конструкторской и производственной работы, из числа мобилизованных ЦК ВКП(б) для работы в НКВД.

Для придания большего значения работе по использованию заключенных специалистов ОТБ по предложению Берии должен был возглавить народный комиссар ВД СССР.

8 января 1939 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утвердило предложенный проект Положения об Особом техническом бюро при НКВД, согласно которому в целях использования заключенных, имеющих специальные технические знания и опыт, при НКВД организовывалось особое техническое бюро. Задачей его являлось организация конструирования и внедрения в производство новых средств вооружения армии и флота.

Бюро имело в своем составе следующие группы специальностей.

1. Группа самолетостроения и авиационных винтов.

2. Группа авиационных моторов и дизелей.

3. Группа военно-морского судостроения.

4. Группа порохов.

5. Группа артиллерии, снарядов и взрывателей.

6. Группа броневых сталей.

7. Группа боевых отравляющих веществ и противохимической защиты.

8. Группа по внедрению в серию авиадвигателя АН-1.

По мере необходимости могли создаваться новые группы, как за счет разделения существующих, так и путем организации групп по специальностям, не предусмотренным выше.

Особое техническое бюро, как и предлагалось, должен был возглавить народный комиссар внутренних дел. Группы по специальности возглавлялись помощниками начальника Особого бюро. В его обязанности входило организация рабочего места для группы, материально-бытовое обслуживание работающих в группе, организация технических консультаций для сотрудников групп и подготовка к производству опытных моделей и образцов.

Тематические планы ОТБ должны были вноситься на утверждение Комитета обороны, они составлялись на основе предложений заключенных и по заявкам. Изготовленные технические проекты представлялись на утверждение Комитета обороны для получения разрешения на изготовление опытных образцов.

Передача испытанных опытных образцов в серийное производство производилась после утверждения этих образцов Комитетом обороны.

Особое техническое бюро могло привлекать для работы в группах вольнонаемных специалистов, в первую очередь из числа молодых специалистов.

Для рассмотрения планов работы групп и технических проектов при начальнике ОТБ создавалось постоянное совещание в составе начальника бюро (председатель), его заместителей и секретаря бюро с участием начальника группы.

По штату в ОТБ входили:

начальник бюро – 1,

заместители начальника бюро – 3,

секретарь бюро – 1,

помощники начальника бюро (руководители групп) – 8,

заместители руководителей групп – 8,

сотрудники для поручений – 3,

делопроизводители – 3,

бухгалтер – 1,

счетовод-кассир – 1,

машинистки – 4,

стенографистка – 1,

чертежники-конструкторы – 15,

копировщики – 15,

курьеры – 3,

уборщицы – 3,

шоферы – 12.

Приказ НКВД № 0021 от 10 января 1939 г. согласно решению Политбюро, предписал создать при НКВД СССР Особое техническое бюро для использования заключенных, имеющих специальные технические знания. Было утверждено положение об ОТБ, структура и штат. При ОТБ был оставлен завод № 82 как опытно-вспомогательная база. Начальнику АХУ в месячный срок предписывалось обеспечить ОТБ необходимым служебным помещением, а также выделить 6 легковых автомашин М-1[680].

31 марта 1939 г. Политбюро решает вопрос об ассигновании ОТБ НКВД СССР. Для проектирования и постройки опытных образцов, специальных образцов и специальных объектов ОТБ выделялось 35, 87 млн руб.

Из них:

Согласно постановления Комитета обороны выделялось на:

проектирование авиадвигателя – 9,67 млн руб.,

самолета ВИ-2 – 11,71 млн руб.

Согласно разработанных тематических планов:

катера (торпедного) – 2,5 млн руб.,

подводной лодки – 3,1 млн руб.,

артиллерии – 3,5 млн руб.,

пороха – 3,64 млн руб.,

отравляющих веществ – 1,75 млн руб.

Кроме того, для 2-го спецотдела НКВД выделялось 2,32 млн руб., в том числе: на изготовление приемопередаточной радиоаппаратуры для рекордных перелетов героев Советского союза Громова и Коккинаки – 1,2 млн руб.; для тяжелой бомбардировочной авиации ВВС Народного комиссариата обороны – 1,12 млн руб.[681]

29 мая 1939 г. заместитель начальника Особого технического бюро майор государственной безопасности М. А. Давыдов направил народному комиссару внутренних дел СССР Берии справку о работах, проводимых в группах ОТБ. В ней сообщалось, что группа самолетчиков занималась проектированием и постройкой высотного скоростного двухмоторного истребителя (самолет 100) на заводе № 156. Руководитель В. М. Пятляков, всего 58 чел. Эта же группа под руководством В. М. Мясищева приступила к выполнению эскизного проекта, в двух вариантах, самолета 102-высотного скоростного бомбардировщика дальнего действия. Скоростной пикирующий бомбардировщик создавала группа под руководством проф. А. Н. Туполева, всего 15 чел. Подготавливались данные по эскизному наброску самолета.

Группа авиадвигателей проектировала двигатель АН-4 под руководством А. Д. Чаромского: всего 38 чел. Полный объем рабочих чертежей двигателя планировался быть законченным в августе. Проходила наметка эскизного проекта бензинового двигателя. Руководитель А. М. Добротворский: группа 3 чел.

Группа подводной лодки – руководитель А. С. Кассациер, всего 30 чел., закончила технический проект подводной лодки ПЛ 95.

Под руководством В. Л. Бжезинского (группа в 26 чел.) был окончен технический проект подводного торпедного катера.

Группа артиллерии под руководством профессора Е. А. Беркалова (группа в 22 чел.) занималась: противоторпедной артиллерийской защитой корабля (проект был готов), увеличением калибра орудий линкора типа «А» с 15 на 18 при помощи смены лейнеров, увеличением живучести артиллерии линкора в 4–5 раз путем применения нарезки типа Ц.Е.А, занималась проектированием 203-мм корпусной гаубицы (основное назначение – разрушение бетонных сооружений на дистанциях от 3 до 14 км), создавала огнестрельное беззвучное оружие – трехлинейную винтовку и наган (образец винтовки был готов к испытанию), шла работа по созданию дистанционной авиабомбы, разбрасывающей гранаты. Изготовлялись две опытных бомбы на заводе № 82.

Группы порохов – 41 чел., осуществляла разработку технического проекта реконструкции завода нитроглициринового пороха. Синтез новых рецептур пороха. Вела разработку стандартов на пироксилин и порох. Вела работу по созданию мощного винтовочного пороха, беспламенного выстрела, проводила анализ новых образцов пороха усовершенствование технологии пироксилина, механизацию процессов и использованию отходов по зажигательным и осветительным авиабомбам, бронебойно-зажигательным и бронебойно-прожигательным снарядам.

Группа отравляющих веществ – 22 чел., занималась интенсификацией производства серной кислоты. Вела работу по купрированному фосфату и его применению в военном деле, разрабатывала новый боевой химический состав ОВ (карита), новый химический поглотитель для противогазов, занималась получением стойких ипритов, получением новых дегазаторов. Занималась индикацией ОВ. Разрабатывала технический проект опытного цеха при НИИ-42 и др.

Группа технологов по внедрению в серию авиадвигателя АН-1 на заводе № 82–28 чел., разработала технологический процесс и чертежи инструментария и приспособлений на главнейшие трудоемкие детали авиадвигателя АН-1.

Группа броневых сталей на Мариупольском заводе броневых сталей под руководством инженера Точинского производила экспериментирование трех работ: получение двухслойного броневого слитка; отливка в изотермическую изложницу; получение слитка через общий разливочный ковш из основной и кислой печей. Окончание эксперимента было намечено на август[682].

4 июля 1939 г. Берия писал Сталину о том, что организованное ОТБ состоит из семи основных производственных групп: самолетостроения, авиадизелестроения, судостроения, артиллерии, порохов, отравляющих веществ, броневых сталей. В этих группах работало 316 специалистов, арестованных органами НКВД в период 1937–1938 гг. за участие в антисоветских, вредительских, шпионско-диверсионных и иных контрреволюционных организациях. Следствие по делам этих арестованных было приостановлено в 1938 г., и они без приговоров содержались под стражей на положении следственных.

Возобновить следствие по этим делам и передать их в суд в обычном порядке, по мнению Берии, было нецелесообразно, так как это отвлечет арестованных специалистов на длительное время от работ по проектированию важнейших объектов, что могло сорвать работу ОТБ, и, во вторых, следствие не могло дать положительных результатов вследствие того, что арестованные, находясь длительное время во взаимном общении во время работы, договорились между собой о характере данных ими показаний на предварительном следствии. А так как виновность арестованных была подтверждена в процессе предварительного следствия личными признаниями арестованных, показаниями соучастников (многие из которых были уже осуждены) и показаниями свидетелей, то он предложил арестованных специалистов в количестве 316 чел., используемых на работе в ОТБ, не возобновляя следствие, предать суду ВК ВС СССР. Затем в зависимости от тяжести совершенного преступления арестованных следовало разделить на 3 категории: подлежащих осуждению на сроки до 10 лет, до 15 лет и до 20 лет. Отнесение к категориям поручалось комиссии в составе народного комиссара внутренних дел СССР, Прокурора СССР и председателя Военной коллегии ВС СССР.

В целях поощрения работы арестованных специалистов в ОКБ, закрепления их на этой работе и создания стимула для дальнейшей работы по проектированию важнейших объектов оборонного значения предлагалось предоставить право НКВД выходить с ходатайством в Президиум ВС СССР о применении к осужденным специалистам, проявившим себя на работе в ОКБ, как полного условно-досрочного освобождения, так и снижения сроков отбывания наказания. Сталин согласился с этими предложениями[683].

Перед началом Великой Отечественной войны, 10 июня 1941 г., Политбюро ЦК ВКП(б) обязало ОТБ НКВД СССР и завод № 156 для оказания технической помощи по внедрению самолета «103» в серийное производство послать на завод № 18 не позднее 15 сентября 1941 г. группу специалистов ОТБ НКВД в количестве 20–25 чел. во главе с А. Н. Туполевым и вольнонаемными конструкторами в количестве 40 человек[684].

Чуть позже, 16 июля 1941 г., за № 2217/б Берия направил Сталину письмо, в котором в связи с окончанием заводских и государственных летных испытаний самолетов «103» и «103 У» и решением о внедрении самолета «103 У» в серийное производство на Омском заводе предложил целесообразным возбудить ходатайство перед правительством СССР об амнистировании со снятием судимости 30 человек заключенных специалистов ОКБ, принимавших непосредственное участие в создании самолетов «103 у». Группу освобожденных специалистов он предлагал зачислить в штат ОКБ и направить на Омский завод для участия в серийной постройке самолетов 103. Сталин согласился с этим предложением. Были освобождены: Туполев Андрей Николаевич; Надашкевич Александр Васильевич; Бонин Александр Романович; Вигдорчик Семен Абрамович; Егер Сергей Михайлович; Френкель Георгий Семенович; Неман Иосиф Григорьевич и др.[685]

С этого времени всегда по такого рода докладным запискам принимались положительные решения.

* * *

В конструкторских бюро органов государственной безопасности работали многие выдающиеся деятели науки и техники, о которых немало написано в последние годы. Они внесли большой вклад в развитие обороноспособности СССР. Во многом благодаря их труду были созданы новейшие виды вооружения и техники, которые показали себя с наилучшей стороны как в мирное время, так и на полях сражений в годы Великой отечественной войны.

Кроме того, большое количество осужденных специалистов было освобождено из мест лишения свободы по просьбе различных наркоматов и направлено на работу на объекты народного хозяйства СССР.