Одновременно с расследованием дела «Трудовой крестьянской партии» ОГПУ вело работу по поиску других контрреволюционных вредительских организаций в сельскохозяйственных регионах страны. Агентурные и следственные материалы указывали на наличие организаций, планировавших срыв посевной кампании, машинизации сельского хозяйства, завоза и изготовления запасных частей к тракторам и др.

Всем территориальным органам ОГПУ предлагало вести разработку связей специалистов-аграриев на местах со специалистами центральных учреждений. При этом органы ЭКО должны были прорабатывать вопросы кредитования, машиноснабжения, завоза посевных материалов и удобрений, завоза хлеба и промтоваров. Необходимо было обратить внимание на вопросы совхозного и колхозного строительства и вопросы планирования. Выявление вредительских ячеек и контрреволюционного вредительского центра в сельском хозяйстве возможно было лишь при условии энергичной разработки соответствующих специалистов и их связей.

Разработку предлагалось сосредоточить в областных, а затем в окружных организациях и учреждениях. При определении круга лиц, подозреваемых во вредительстве предлагалось активизировать эту работу, усилив за ними наблюдение. Ход работы необходимо было освещать в докладах, а в случае выявления вредительских групп и лиц, сообщать в ЭКУ ОГПУ внеочередными донесениями, не приступая до получения ответа к следственным действиям.

Согласно этим установкам, выявление вредительства в сельском хозяйстве началось с Центральных учреждений народных комиссариатов земледелия СССР и УССР.

11 января 1930 г. ГПУ Украины сообщило И. В. Сталину о фактах, указывавших на явное неблагополучие в работе Народного комиссариата земледелия УССР, его периферийных органов и научных учреждений. В результате следственных действий были выявлены факты, подтверждающие наличие в аппарате Наркомзема вредительской группы. Их преступная деятельность приводила к извращению директив партии и тормозила развитие сельского хозяйства.

Наряду с этой группой была раскрыта «украинско-шовинистическая вредительская группа» деятелей агрономии, которая влияла на большинство научных учреждений Наркомзема и, в значительной мере на периферийный аппарат, в особенности на Правобережье. Захватив руководящие посты в аппарате эта вредительская группа якобы занималась дискредитацией мероприятий партии и правительства путем систематического их извращения[506].

Через два дня, 13 января, заместитель председателя ОГПУ Г. Г. Ягода сообщает И. В. Сталину о вредителях в сельском хозяйстве, которые распространили свое влияние на центральные и периферийные учреждения и предприятия, связанные с сельским хозяйством. Согласно его докладу, организация являлась массовой. Личный состав состоял главным образом из бывших кадетов, монархистов, бывших белых офицеров, чиновников и др.

Ягода информировал, что следствие было развернуто по трем направлениям:

«1. Землеустройство и внедрение в севооборот непригодных для местных условий семян.

2. Вредительство в целях срыва машинизации сельского хозяйства.

3. Вредительство по линии кредитования сельского хозяйства»[507].

В феврале 1930 г. вновь из Украины пришли сообщения о вредительстве в Наркомземе УССР и его периферии, в опытных сельскохозяйственных учреждениях, в Госплане, Укрсельбанке и низовых звеньях кредитной кооперации. В число главарей организации, входил кандидат в члены партии Резников – бывший член коллегии Наркомзема, позже директор Института земледелия при Всесоюзной академии наук[508].

Согласно докладным запискам, политическая установка вредителей была направлена против колхозов, совхозов, за возрождение мелких и крепких индивидуальных хозяйств. Было установлено, что политическая платформа, на которой сошлись члены контрреволюционной организации, в основном сводилась к борьбе с диктатурой пролетариата и мобилизации для этой цели «класса кулаков». Преступная деятельность идеологов кулачества облегчалась тем, что командные высоты в центральном аппарате Наркомзема, его научных и опытных учреждений, периферийных органов были под их контролем. На командные посты по наркомземовской линии организация ставила своих людей, используя с этой целью Всеукраинское агрономическое общество.

В декабре 1932 г. председатель ГПУ Украины С. Ф. Реденс сообщил в ЦК ВКП(б), что организаторами саботажа являлись в большинстве случаев коммунисты, т. е. люди, имеющие в кармане партбилет, но давно уже переродившиеся и порвавшие на деле с партией. Так, в Ореховском районе Днепропетровской области ГПУ было установлено, что районное руководство давало установки сельским партийным организациям и колхозам на невыполнение районного плана хлебозаготовок. По мнению Реденса, это были обманщики партии, которые искусно проводили кулацкую политику под флагом своего «согласия» с генеральной линией партии.

Прочитав сообщение, Сталин высказал свое мнение по данному вопросу. Он полагал, что враг с партбилетом в кармане должен быть наказан строже, чем враг без партбилета. Он предлагал таких коммунистов «немедля арестовать и наградить их по заслугам, т. е. дать им от 5 до 10 лет тюремного заключения каждому»[509].

Все эти сообщения, направляемые Сталину для информации, способствовали тому, что органы ОГПУ после получения его одобрения на репрессии «стряпали» уголовные дела по обвинениям, в основу которых, как правило, были положены оговоры арестованных лиц или факты, которые были искусственно связаны с подследственными. Каких-либо доказательств объективного характера не существовало. Из примеров выявленных подобных вредительских организаций являются дела в отношении микробиологов, ветеринаров и дело Тракторацентра.

Дело микробиологов. 11 ноября 1930 г. В. Р. Менжинский, препровождая И. В. Сталину материал по делу контрреволюционной организации среди микробиологов, посчитал необходимым обратить его внимание на деятельность профессора Цейсса[510], являвшегося резидентом Германской военной разведки в СССР, который принимал активное участие в деятельности этой организации. По его мнению, если арест по политическим соображениям Цейсса окажется нецелесообразным, то он предлагал выслать его по линии НКИД в кратчайший срок из пределов СССР. В случае претензий со стороны немцев НКИД должен был указать им на то, что правительство СССР не остановится перед постановкой гласного судебного процесса[511].

В приложении к докладной записке сообщалось, что следствие по делу Цейсса и контрреволюционной организации микробиологов установило, что реакционная часть научных работников имела контрреволюционную организацию, которая ставила себе задачу борьбы с советской властью. В программу своих действий она ставила террор и диверсию в момент войны, имея в виду неизбежность интервенции.

Организация имела свой всесоюзный центр в лице нелегально существующего «Национального комитета», а также ряда филиалов, разбросанных по Союзу. Возглавлял организацию директор Мечниковского института в Москве профессор С. В. Коршун. Прослеживалась связь с реакционными кругами Германии, которая осуществлялась через Цейсса и представителя рейхсвера в Москве – Нидермайера.

Ряд членов организации одновременно работали у Цейсса в качестве агентов военной разведки. Так, профессор С. М. Никаноров передал Цейссу культуру бактерий туляремии, а заместитель директора Химико-фармацевтического института О. А. Степпун передал секретные данные, касающиеся подготовки Красной армии к химической войне.

Организация имела в ряде городов СССР свои секции по распространению и внедрению германского влияния.

В Саратовском бактериологическом институте организация имела военную секцию, во главе которой стоял директор института С. М. Никаноров. Она работала над вопросами практического применения бактериологии для диверсионных целей в момент интервенции. Организация проектировала в военное время создание искусственных очагов эпидемии, преимущественно чумы, как в тылу Красной армии, так и внутри Союза.

Она якобы проводила вредительскую работу, стремясь лишить Красную армию и страну возможности в момент войны борьбу с эпидемиями и инфекционными заболеваниями, а также защиты против применения противником средств бактериологической войны[512].

13 августа 1930 г. был арестован Коршун, затем последовали аресты еще 39 человек[513].

Одним из ответвлений в деле микробиологов стало дело «Всесоюзной военно-офицерской контрреволюционной организации» («Весна»), по которому были арестованы тысячи военнослужащих. В ходе следствия по делу «Весна» выяснилось, что часть офицеров старой армии якобы была связана с «контрреволюционной вредительско-повстанческой организации микробиологов», которая охватывала города: Москву, Ленинград, Киев, Минск, Одессу, Харьков, Алма-Ату, Нижний Новгород, Казань, Саратов, Астрахань, Уральск, Республику немцев Поволжья.

Координирующим органом являлся совет общества естествоиспытателей в Саратове, подчинявшийся руководителям организации в Москве – директору московского Ветеринарно-бактериологического института профессору Н. А. Михину и директору Московского, а затем Харьковского бактериологического института профессору С. В. Коршуну. Подобная структура была типичной для фабриковавшихся дел о контрреволюционных организациях.

Компрометирующие будущих руководителей «организации» материалы публиковались в газете «Известия». Дело курировал Особый отдел ОГПУ. По мере раскручивания дела под каток репрессий попадали все новые категории специалистов. С сентября 1930 г. по этому и другим делам стали массово арестовывать бывших офицеров и ветеринарных врачей. Всего было арестовано 183 человека, в том числе 10 профессоров, 9 доцентов, 42 врача, 73 бывших офицеров, 17 бывших белых офицеров, 32 прочих[514].

В записке ОГПУ Сталину по делу микробиологов от 7 декабря 1930 г. сообщалось, что Особый отдел ОГПУ раскрыл еще одно ответвление организации микробиологов среди ветеринаров-бактериологов. В задачи этой группы входило распространение искусственной эпизоотии сибирской язвы и прочих инфекционных заболеваний скота в районах крупного животноводства, в первую очередь в совхозах и колхозах.

Целевая установка организации сводилась к срыву партийных директив XVI съезда по скорейшему разрешению мясной и скотоводческой проблемы.

Вредительство проводилось через Московский ветеринарно-бактериологический институт, который снабжал ряд основных скотоводческих районов СССР сыворотками и вакцинами, зараженными живыми вирулентными культурами сибирской язвы и прочими инфекционными заболеваниями.

Из разных районов СССР были получены сведения о падеже скота и распространении сибирской язвы и «эмфизематозного фурункула» вследствие применения сывороток и вакцин, полученных из Московского ветеринарно-бактериологического института.

По сообщению председателя ГПУ УССР В. А. Балицкого, на Украине была самостоятельно раскрыта контрреволюционная организация ветеринаров-бактериологов, проводящая работу по уничтожению скота и подготовлявшая заражение населения инфекционными болезнями на случай интервенции[515].

5 декабря 1930 г. он сообщил в Центр, что во главе этой организации стояли: профессор Н. Д. Агалли – директор института практической ветеринарии, А. Т. Степаненко – директор Харьковского ветеренарно-бактериологического института, Н. И. Самоделкин – профессор Харьковского ветеринарного института и Н. И. Веселовский – бывший заведующий ветчастью Украинского ветеринарного управления. В организацию входили видные ветеринары-бактериологи в Харькове и на периферии[516]. Немного позже в дополнение к вышеуказанной записке Балицкий сообщил, что обвиняемые Степаненко и Самоделкин сознались в рассадке патогенных микробов[517].

В Москве арестованные по делу микробиологов стали давать признательные показания. Так, старший ветврач Московского ветеринарном бактериологического института Л. Ф. Ласточкин сообщил, что в институте существовал филиал контрреволюционной организации микробиологов. В эту организацию входил директор института Н. А. Михин, который и являлся руководителем этой организации в институте. Он был тесно связан С. В. Коршуном, который, в свою очередь, являлся руководителем всей организации микробиологов в СССР.

По его словам, члены организации занимались вызыванием искусственной эпизоотии сибирской язвы в различных районах Союза. В результате удалось вызвать широкие эпизоотии в ряде животноводческих районах Союза, сопровождающиеся массовым падежом скота, в особенности в совхозах и колхозах. В состав организации, кроме Ласточкина, входили: Н. А. Михин, А. П. Беликов, Д. Г. Жидин, К. П. Чижов[518].

Михин, в свою очередь, подтвердил, что в институте было сплоченное ядро антисоветских лиц, внутри которых господствовали контрреволюционные настроения. Признал, что организация объединяла все антисоветские элементы из среды научных работников и то, что отдельные ее члены имели связь с организацией Коршуна. Констатировал, что целью вредительской деятельности организации являлось нанесение материального ущерба государству в результате массового падежа скота по районам Союза[519].

В течение года шло следствие по делу о микробиологах.

В марте 1931 г. Политбюро ЦК принимает решение, не прекращая следствия, выделить из них группу лиц, которых можно использовать «на работу для нас»[520]. Существует версия, что арестованным предложили участвовать в разработке бактериологического оружия для Красной армии.

Еще в начале 1920-х гг. в зарубежной прессе активно рассматривался вопрос о возможном использовании возбудителей инфекций как действенного средства ведения войны. В связи с этим в 1926 г. в СССР также начались систематические работы в этом направлении. В 1928 г. учрежден Институт химической обороны, а через два года создана специальная Военная вакцинно-сывороточная лаборатория[521].

Председатель ВСНХ Куйбышев и председатель ОГПУ Ягода подписали циркуляр об использовании на производствах специалистов, осужденных за вредительство. Работы их должны были проходить в помещениях органов ОГПУ. Так сошлись интересы разных ведомств. Одним нужно было обезвредить классово чуждых «спецов-вредителей», другим они были еще нужнее, ибо иных просто не было[522].

16 января 1932 г. Политбюро поручило ОГПУ подготовить вопрос об окончании дела группы саратовских биологов и доложить на следующем заседании Политбюро[523].

На следующем заседании Политбюро в отношении микробиологов приняло предложение ОГПУ[524]. Восемь главных обвиняемых, в том числе и Коршун, были приговорены к расстрелу с заменой заключением на 10 лет. Прочие получили разные сроки заключения.

Те, кто согласился работать по военной тематике, содержались в Бутырской тюрьме до начала 1932 г., после чего были отправлены в специализированную тюрьму ОГПУ (шарашку) неподалеку от Суздальского Покровского монастыря, где в обстановке строгой секретности были оборудованы лаборатории. Организация, разместившаяся в монастыре, именовавшаяся «Бюро особого назначения» (БОН), начала проводить работы по боевым бактериологическим средствам. Судьба С. В. Коршуна до конца не известна, в списках приговоренных перед его фамилией стоит пометка красным карандашом «Р», что, вероятно, означает расстрел[525].

В 1959 г. репрессированные микробиологи были реабилитированы[526].

Дело ветеринаров. 26 ноября 1932 г. председатель ОГПУ В. Р. Менжинский доложил в ЦК ВКП(б) о контрреволюционной организации ветеринаров. Согласно его сообщению, ОГПУ в процессе тщательного наблюдения за деятельностью основных кадров ветеринарии выявило организацию, ведущую работу по срыву планов социалистического животноводства. Занимая руководящее положение во всесоюзном Институте экспериментальной ветеринарии в Москве, она якобы широко развернула свою деятельность не только в центре, но и в Ленинграде, в Средне-Волжском крае, Ивановской промышленной области и в Восточно-Сибирском крае.

Ее практическая работа велась по следующим основным направлениям: массовый забой скота под видом подозрительного по болезни; непринятие своевременных мер к изоляции больного скота от здорового; умышленно неправильное определение болезни и мер борьбы с нею; распространение эпизоотии среди скота путем производства поголовных прививок в благополучных районах; сознательное применение негодных и загрязненных биопрепаратов, приводящих к падежу скота; торможение и срыв научно-исследовательской работы в области ветеринарии и животноводства.

По СССР за 1931 г., по неполным данным Главного ветеринарного управления НКЗ Союза, было забито выделенного как «повалочного» 76 186 голов скота. Причем после забоя 40 % из них паталого-анатомических показаний на «повалку» не дали.

Было установлено, что профессор А. В. Белицер, доценты В. А. Косарев и П. В. Тавельский – работники Всесоюзного института экспериментальной ветеринарии – умышленно срывали борьбу с менингитом среди конского поголовья. Скрывали возбудителя этой болезни и методы борьбы с заболеванием. На официальных совещаниях и консультациях сводили появление в Союзе менингита к чрезмерной эксплуатации лошадей, к их плохому уходу и недостаточному кормлению.

В тоже время, беседуя о менингите с агентом ОГПУ, Косарев заявлял: «Вы ведь знаете, что точно так же при столбняке бактерия локализуется в одном месте и отсюда действует на всю нервную систему. Вот почему и происходят такие нервные заболевания у лошадей. Но, конечно, говорить им об этом не говорим, додуматься же до этого они еще не успели. Пусть, черт с ними, докопаются, а тем временем добрая половина лошадей подохнет. И так уже стали на многих местах пахать на коровах. Когда это было раньше, при царском режиме, видно. Это же позор! Так им и надо, додумались же они до своих колхозов и совхозов – так пусть же и платятся за это».

Примерно в этом же духе говорил Белицер: «Разве мы бы допустили такую массовую гибель лошадей, если бы они не прогнали единоличника, а то ведь нет – загнали, хочешь не хочешь, в колхозы, а теперь нам говорят – спасай их».

В результате организованного срыва борьбы с менингитом за 1931 г. только по РСФСР от него пало 41 535 лошадей.

Кроме того, группировка этой организации принимала участие в распространении чумы. С этой целью она широко использовала в благополучных по чуме совхозах так называемый метод симультанных прививок, приведший почти везде к значительному отходу свинопоголовья.

Так, в Центрально-черноземной области от привитых симультанно 17 837 голов пало 6069 голов, или 33 % свиней. Отход по Средней Волге составлял 13 %, по Нижней Волге – 11,5 % и т. д. Имели место случаи, когда после прививок падеж доходил до 100 %. По словам участников группировки, ими был взят курс на обострение положения в животноводческом секторе, путем более активных действий по уничтожению поголовья[527].

В целях пресечения дальнейшей разрушительной работы организации ОГПУ просило санкции на арест активных членов контрреволюционной организации ветеринаров[528].

5 декабря 1932 г. полномочное представительство ОГПУ СКК и ДССР сообщило о ликвидированной вредительской группировке в племсовхозе «Венцы заря», ставившей своей задачей отравление скота. Среди курсантов-нормировщиков хронометражистов были выявлены активные контрреволюционные настроения. Арестованные Казаченко Пимен и Усенко Иван в процессе следствия показали, что ими велась работа по созданию контрреволюционной организации из числа курсантов. Намечалось проведение вредительства в области сельского хозяйства путем отравления скота[529].

11 декабря 1932 г. членам и кандидатам в члены Политбюро по указанию Сталина была направлена записка Г. Е. Прокофьева и Л. Г. Миронова от 10 декабря 1932 г. о контрреволюционных организациях в системе животноводства. В ней сообщалось, что по ведущимся ОГПУ еще не законченным агентурным разработкам добыты материалы, которые давали основание констатировать наличие крупных враждебных организаций.

Так, контрреволюционная организация в животноводстве состояла из квалифицированных ветеринарных врачей с руководящим составом во Всесоюзном институте экспериментальной ветеринарии и с периферийными группировками на Средней Волге, Восточносибирском крае, Ивановской промышленной области, СКК, Ленинградской области, Закавказье, Нижней волге и на Украине. Организация ставила перед собой задачу уничтожения поголовья скота в совхозах и колхозах, с целью дезорганизации рабочего снабжения и дискредитации социалистического животноводства в глазах колхозного крестьянства. Она проводила свою подрывную работу путем прямого заражения скота весьма опасными инфекционными болезнями.

Под видом ликвидации повалки в одном лишь Средне-Волжском крае под руководством организации забито 15 тысяч голов скота, из которого больных было не более 20–25 %. В благополучном по тифу Панцыревском птицесовхозе была распространена инфекция тифа, приведшая к значительному отходу поголовья и др.

Всего по периферийным группировкам арестовано 39 человек, из которых 29 человек в совершенных преступлениях сознались.

27 декабря 1932 г. всем членам ЦК и президиума ЦКК ВКП(б), всем секретарям обкомов, крайкомов и национальным ЦК, всем членам партийцам коллегий Наркомзема и Наркомсовхозов, всем ПП ОГПУ были разосланы для сведения очередные записки Прокофьева и Миронова. Там сообщалось о новой контрреволюционной организации в животноводческом секторе сельского хозяйства, которая имела руководящий центр в Москве. В него входили видные научные и практические работники Ветеринарного управления Наркомзема СССР, бывшие Скотоводообъединения и его ветеринарных научно-исследовательских институтов. На периферии организация имела свои группы в ряде областей. Организация возникла на местах и в центре по инициативе и при непосредственном участии лиц, примыкавших к контрреволюционной организации микробиологов, состоявшей из специалистов-ветеринаров и ликвидированной ОГПУ в 1930 г. Образование вновь возникшей организации в животноводстве и образование руководящего центра в Москве относилось к началу 1931 г.

В течение 1931 г. группировки, возникшие на местах, установили связь с центром и начали получать от него руководящие указания в отношении методов подрывной работы. В состав организации в центре и на местах входили квалифицированные специалисты ветеринарии и животноводства. Среди ее членов много выходцев из привилегированных сословий, членов антисоветских партий, сыновей служителей культа, участников активной борьбы против советской власти. В записке была отражена цель и тактика организации, ее подрывная работа[530].

1 января 1933 г. членам и кандидатам в члены Политбюро по поручению Сталина была направлена записка Я. С. Агранова и А. И. Успенского о контрреволюционной вредительской организации среди врачей ветеринаров в Московской области.

Была выявлена группа ветеринарных врачей на Кашинцевской биофабрике (Щелковский район, Московской области), вырабатывавшей прививочные противочумные препараты. Эти препараты вызывали значительный падеж свиней, так как они изготовлялись из недоброкачественных биопрепаратов и использовались с целью срыва планов животноводства в совхозах и колхозах. Собранный из разных мест СССР материал о падеже свиней после применения прививок из препаратов биофабрики подтвердил это.

Были арестованы: технический директор биофабрики ветврач Н. П. Воскресенский, заведующий научно-производственным цехом ветврач П. П. Преображенский и заведующий вирусным цехом ветврач М. Л. Прозоровский.

Воскресенский дал показания, в которых признал факт существования контрреволюционной вредительской организации, охватывающей систему Ветеринарного управления Наркомзема СССР и Ветснабпрома, Свиноводобъединение и Моссвиноводтреста, и указал на вредительскую работу, проводившуюся организацией на Кашинцевской и других биофабриках[531].

Преображенский, бывший заведующий лабораторией биофабрики, показал, что в состав организации он вошел в марте 1932 г. по предложению технического директора фабрики М. И. Березина. По его мнению, в условиях Советского строя коллективизация была необходима, но ее темпы и пути взяты неправильно. Коллективизацию надо было начать с кулацкой и зажиточной части крестьянства, а уже затем к ним в колхозы вливать бедноту и середняков. Этим бы было сохранено имущество кулаков и единоличников, которые, не желая вступать в колхозы, разбазарили его. Такие коллективы обеспечили бы снабжение государства продовольствием, т. к. производственный инвентарь кулацкой части в объединении с трудом бедняцко-середняцкой части крестьянства при помощи государства дали бы крепкие производственные объединения. По словам Преображенского, организация врачей-ветеринаров ставила своей задачей нанесение ущерба свинопоголовью в совхозах и колхозах.

Работая на Северном Кавказе до конца 1927 г., Преображенский в Ставропольском бактериологическом институте входил в существовавшую там контрреволюционную группу ветврачей. Вредительская работа выражалась в изготовлении и выпуске недоброкачественных биопрепаратов, применение которых вызывало опухоли у животных, заболевания, а в результате – большой отход поголовья[532].

15 января 1933 г. Агранов сообщил Сталину, что по делу о вредительской организации в ветеринарии арестован бывший заместитель заведующего производственным отделом Ветснабпрома Наркомзема СССР М. И. Березин, который сознался о своем участии в организации и в том, что входил во вредительский центр организации[533].

Березин рассказал, что был привлечен в организацию профессором Р. А. Ционом во время его работы на Кашинцевской биофабрике. По его поручению возглавил вредительскую организацию на фабрике и постепенно втянул для участия по проведению вредительства в изготовлении биопрепаратов группу ветврачей.

По линии противочумных биофабрик практическая вредительская работа осуществлялась в выпуске малоактивных и загрязненных биопрепаратов. Выпускаемые противочумные биопрепараты направлялись в свиноводсовхозы и колхозы, где их применение взывало повышенный отход подголовья[534].

А. В. Благовещенский тоже чистосердечно раскаялся перед советской властью и признал себя виновным в том, что состоял членом контрреволюционной вредительской группы ветеринарных врачей, которая возглавлялась Н. П. Воскресенским. Организация ставила перед собой цель – проведение вредительских мероприятий, направленных на срыв развития животноводства в совхозах и колхозах СССР. По его мнению, замедление темпов коллективизации могло дать возможность развиваться индивидуальному крестьянскому хозяйству[535].

Сам Воскресенский подчеркивал, что организация хотела вызвать недовольство в стране путем срыва государственных планов развития животноводства, рассчитывая при этом на поддержку кулачества, бывшей буржуазии и контрреволюционной интеллигенции[536].

В Средне-Волжском крае также была раскрыта контрреволюционная вредительская организация в системе животноводческого хозяйства. Согласно выписке из протокола Комиссии по делам ОГПУ от 3 января 1933 г., в нее входили квалифицированные специалисты ветеринарии и животноводства, которые ставили своей целью, ни много ни мало, свержение советской власти и реставрацию капиталистического строя. Ее вредительская деятельность выражалась в использовании ветеринарных мероприятий в целях умышленного распространения эпизоотий, прямом заражении скота и почвы в животноводческом хозяйстве, массовом забое здорового скота под видом заразно-больного. В результате вредительства было забито около 95 тысяч голов и от распространения эпизоотии менингита пало 28,5 тысячи лошадей. При производстве прививок против чумы производилось заражение свиносовхозов чумой, в результате чего только по двум свиносовхозам пало свиней на 42 тысячи рублей. По делу было арестовано 14 человек, 7 человек предлагалось приговорить к высшей мере наказания[537].

16 января 1933 г. Политбюро ЦК, заслушав сообщение комиссии по судебным делам, принимает решение по делу животноводов-вредителей СВК считать целесообразным организацию суда. При этом, Ягоде и Крыленко поручалось внести на следующее заседание Политбюро проект предложений по организации суда над животноводами-вредителями[538].

22 января Крыленко и Ягода доложили Сталину, что по состоянию следственного производства по контрреволюционной организации в животноводстве дело представляется в следующем виде:

1. Закончено и может слушаться с постановкой процесса не ранее чем через месяц дело о Самарской организации, охватившей своей работой Средне-Волжский край. По делу арестовано 14 человек, из которых 10 сознались. Обвиняемые дали показания о том, что Самарская организация является частью общесоюзной. Это может быть подтверждено фактами объективного характера – учетом павшего в действительности поголовья, актами экспертизы прививок и биопрепаратов.

2. Заканчивается и может быть поставлено в месячный срок дело о группе по Кашинцевской биофабрике Московской области, изготовлявшей негодные биопрепараты. По делу арестовано 8 специалистов. Все сознались и дали показания о наличии руководящего центра организации из специалистов животноводческих и ветеринарных учреждений Наркомзема Союза. Это может быть также подтверждено документальными данными и вещественными доказательствами (негодные и зараженные биопрепараты).

3. Находятся в стадии следствия и не закончены дела об организациях, связанных с Москвой: в Ленинграде, Восточно-Сибирском крае, Ивановской и Западной областях.

4. Начато следствие: на Украине, Урале, ЦЧО, Закавказье, Северном Кавказе и Нижне-Волжском крае. Дела находились в начальной стадии следствия.

На окончание следствия по делам: в Ленинграде, Восточно-Сибирском крае, Ивановской области, Западной области, Украине, Урале, ЦЧО, Закавказье, Северном Кавказе и Н.-Волжском крае потребуется не менее двух месяцев.

5. Находится в начальной стадии следствия дело о центральной контрреволюционной организации, руководившей вредительской работой периферии по всем отраслям животноводства. Дело может быть закончено в течении двух месяцев.

Таким образом, выяснилась возможность осуществления двух вариантов:

а) Местные процессы в течении одного-двух месяцев провести по Средней Волге и Кашинцевской биофабрике с привлечением руководящих участников организации из центральных животноводческих и ветеринарных учреждений.

б) Постановки одного общего процесса с упором на вредительский центр с включением Самарской группы, Кашинцевской биофабрики и ряда других областей. В этом случае требовалось не менее двух месяцев для окончания следствия и передачи дела в суд.

Крыленко и Ягода предлагали остановиться на втором варианте, с определением количества обвиняемых, примерно в 20 человек с постановкой дела через два месяца в Верховном суде. Дела по остальным группам организаций слушать во внесудебном порядке.

Ввиду чрезвычайного ущерба, нанесенного вредителями, предлагалось предрешить им меру наказания – расстрел[539].

31 января 1933 г. Политбюро ЦК согласилось с этим предложением[540].

7 февраля ОГПУ направило Сталину протоколы допросов членов контрреволюционной организации в животноводстве. Показаниями ее членов устанавливалось ведение активной работы, направленной на разрушение совхозно-колхозного животноводства, главным образом путем массового заражения скота разными болезнями и истребления совершенно здорового скота. Из арестованных по Москве 20 человек сознались в предъявленном обвинении 17[541].

22 апреля народный комиссар юстиции РСФРС Н. В. Крыленко напомнил Сталину, что Политбюро ЦК ВКП(б) было вынесено постановление о подготовке в двухмесячный срок судебного процесса по делу организации в животноводстве.

ОГПУ проведена необходимая следственная работа, собраны вещественные доказательства, задокументированы вредительские акты в ряде областей Союза (Ср. Волга, Н. Волга, Сев. Кавказ, Ленинград, Московская обл., ЦЧО и др.). В Москву из различных частей Союза были стянуты наиболее активные члены организации – участники процесса в числе 10 человек. По Москве и Московской области, кроме того, привлечено к ответственности 10 человек руководящих членов организации.

Все арестованные были передопрошены заместителем прокурора республики Рогинским, произведены очные ставки между обвиняемыми, проведена экспертиза, намечены свидетели по делу с периферии.

К 23 марта подготовка к процессу была полностью закончена, однако в связи с процессом вредителей на электростанциях вопрос о сроке процесса контрреволюционной организации животноводов остался открытым.

После окончания процесса «Метро-Виккерс» Крыленко, ожидая указаний Сталина, лично считал нецелесообразным судебное рассмотрение этого дела и предложил поставить его для рассмотрения во внесудебном порядке[542].

23 апреля 1933 г. Политбюро ЦК (опросом членов ПБ) принимает несколько иное решение, чем ранее: дело о контрреволюционной организации в животноводстве было решено поставить на рассмотрение во внесудебном порядке и смертных приговоров не выносить[543].

Дело Трактороцентра. Еще до фальсификации дела в Тракторецентре заместитель Наркомзема СССР А. М. Маркевич направил Сталину письмо с просьбой о снятии его с руководящей работы в Трактороцентре. Он писал, что начавшаяся кампания против него в средствах массовой информации и последняя статья в «Правде» рассеивает все сомнения в том, что Центральный орган партии со всей резкостью и определенностью причислил его к правым оппортунистам, нашедшим свое «убежище» в МТС. В связи с создавшейся обстановкой он считал своим партийным долгом со всей убедительностью просить Центральный комитет ЦК ВКП(б) о снятии его с руководящей работы. «Мое пребывание в Трактороцентре на ответственной руководящей работе при создавшихся условиях не только не достигает цели, но является политически и организационно абсолютно вредным»[544].

В это время органы государственной безопасности начали расследовать дело по Трактороцентру. 10 декабря 1932 г. заместитель председателя ОГПУ Прокофьев и начальник ЭКУ ОГПУ СССР Л. Г. Миронов направили Сталину служебную записку по ведущимся в ОГПУ, но еще не законченным агентурным разработкам в системе Трактороцентра. Согласно этому сообщению, контрреволюционная организация возглавлялась группой специалистов производственного отдела, имела разветвленную сеть периферийных ячеек непосредственно в МТС. По предварительным данным, деятельность организации охватывала ряд МТС Украины, СКК, Западной Сибири и БВО.

Организация была связана с польской разведкой и производила свою подрывную работу в области сельского хозяйства путем систематической дезорганизации тракторного парка, порчи и вывода из строя тракторов, дезорганизации снабжения МТС запчастями. Члены организации умышленно проводили неправильную пахоту земли, приводящую к засорению полей, понижению урожайности и т. д. Кроме того, в системе Трактороцентра собирались шпионские сведения о вооружении Красной армии, о политическом состоянии деревни, о хлебных и продовольственных ресурсах, велась подготовительная диверсионная работа на случай войны. Особый интерес проявлялся к вопросам подготовки к обороне дальневосточных границ[545].

25 декабря 1932 г. Прокофьев и Миронов сообщили Сталину, что на 12 декабря органы ОГПУ в центре и на Украине приступили к ликвидации этой организации. На 22 декабря в Москве арестовали 15 и на Украине (Харьков, Киев, Одесса) – 48 членов организации. Следствие подтвердило ранее доложенные сведения и дополнительно установило, что организация в Трактороцентре является основным ядром более мощной контрреволюционной организации, охватившей своей деятельностью важнейшие сельскохозяйственные учреждения: Наркомзем СССР, Наркомзем УССР, Наркомсовхозов и др.

В состав организации в Москве и в областных центрах входили специалисты, занимающие ответственные должности в сельскохозяйственных учреждениях, причем значительная часть их ранее работала на Украине. Отдельные члены организации проникли в партию. Один из них, Коварский Михаил Ефимович, оказался членом Коллегии Наркомзема СССР и заместителем председателя правления Зернотрактороцентра.

Организация якобы возникла первоначально на Украине осенью 1931 г., где был образован «практический центр», почти одновременно в Москве создается «политический центр» для общего руководства деятельностью. На периферии она имела разветвленную сеть ячеек, насажденных, главным образом в МТС, а также в совхозах и отдельных колхозах.

В документе называлась основная цель организации – вызвать восстание в деревне, в первую очередь на Украине, с этой целью организация насаждала на периферии кулацко-повстанческие группировки, развернула агитацию для вербовки кадров для предстоящего восстания. Опираясь на свои низовые ячейки в МТС, совхозах и колхозах, организованно проводила в ряде районов Украины и Северного Кавказа саботаж хлебозаготовок и посевной кампании[546].

28 декабря 1932 г. В. А. Балицкий шифртелеграммой сообщил И. В. Сталину, Г. Г. Ягоде и Г. Е. Прокофьеву о том, что в Одессе выявлен штаб восстания, основные функции которого заключились в насаждении повстанческих ячеек и подготовке восстания к весне 1933 г. В области были вскрыты повстанческие ячейки в селах Знаменки, Вознесенска и Херсонщины. Вскрылась организация в Киеве, по предварительным данным, она охватывала Облтрактор, ОблЗУ, Свеклотрест и их периферии – МТС и совхозы[547].

Следствие развивалось стремительно. 3 января 1933 г. В. А. Балицкий сообщил И. В. Сталину что выявлен и ликвидирован Украинский практический центр организации, подготовлявший к весне 1933 г. восстание на Украине. Ликвидированы филиалы организации в Одессе, Киеве, Днепропетровске, Виннице и АМССР, разгромлен ряд низовых ячеек организации на селе. На Украине было арестовано 138 активных членов организации. Основная масса арестованных – бывшие офицеры царской и белой армии, петлюровцы, выходцы из семей помещиков, крупных собственников, полицейских, чиновников, кулаки. Почти все основные обвиняемые в своем участии в организации сознались.

Организация была связана в Москве с польским посольством, от которого получала денежную субсидию и рассчитывала на помощь Польши к моменту восстания. Кроме того, она была связана с Румынией, откуда должна была получать оружие, литературу и деньги. Переброска оружия должна была начаться после того, как река Днестр покроется льдом. Пункты переброски были намечены в районе С. Ясски Одесского района и Тирасполя (АМССР). Для организации переправки оружия был выделен Шевченко Емельян, бывший кадровый офицер, махновец.

Имея в своем составе целый ряд специалистов, занимающих ответственные должности в сельскохозяйственных учреждениях, организация проводила активную вредительскую работу, искажала все мероприятия партии по реконструкции сельского хозяйства. Особое внимание уделялось срыву хлебозаготовок. Одним из основных видов торможения и срыва посевной кампании являлось неправильное доведение посевных заданий до районов. Обвиняемые рассказали об активном разрушении тракторного парка.

Была развернута большая работа по подготовке восстания по всем областям и важнейшим районам Украины[548].

17 февраля Г. Е. Прокофьев направил И. В. Сталину показания арестованных М. М. Вольфа (замнаркома Наркомсовхозов СССР), М. Е. Коварского (зампредседателя Трактороцентра СССР) и других членов организации, на основании которых установлено, что в состав политического центра Трактороцентра входили, кроме Вольфа Маркевича (замнаркома Наркомзема СССР, председателя Трактороцентра СССР), также и Ф. М. Конар (замнаркома Наркомзема СССР). Конар вошел в соглашение с Польской миссией, согласно которому, Польша оказывала поддержку деньгами и оружием в деле подготовки вооруженного восстания.

Прилагаемыми показаниями Маркевич полностью уличался в активном участии в руководстве контрреволюционной работой в организации, в связи с этим ОГПУ считало необходимым поставить вопрос о его аресте[549]. Эта просьба была удовлетворена, 26 февраля 1933 г. Маркевич был арестован.

6 марта 1933 г. в «Правде» появилось сообщение ОГПУ о раскрытии и ликвидации контрреволюционной группы вредителей, состоявшей из работников Наркомзема и Наркомсовхозов СССР, «в большинстве выходцев из буржуазно-помещичьих слоев, занимавшихся вредительством в машинно-тракторных станциях и совхозах Украины, Северного Кавказа и Белоруссии».

11 марта 1933 г. коллегия ОГПУ, рассмотрев в судебном порядке дела арестованных, приговорила к расстрелу 35 человек, к 8 годам заключения – 18 человек. В постановлении ОГПУ их вина определялась так: «За организацию контрреволюционного вредительства в МТС и совхозах ряда районов Украины, Северного Кавказа и Белоруссии, нанесшего ущерб крестьянству и государству и выразившегося в порче и уничтожении тракторов и сельскохозяйственных машин, умышленном засорении полей, поджогах машинно-тракторных станций, машинно-тракторных мастерских и льнозаводов, дезорганизации сева, уборки и обмолота с целью подорвать материальное положение крестьянства и создать в стране состояние голода». 12 марта 1933 г. приговор был приведен в исполнение[550]. Это был первый процесс по Трактороцентру.

По другим регионам эта работа была продолжена. 12 марта 1933 г. членам и кандидатам в члены Политбюро ЦК ВКП(б) по поручению Сталина была направлена для сведения записка заместителя председателя ГПУ Западной Сибири А. М. Шанина о ходе следствия по делу контрреволюционной организации в сельском хозяйстве края.

ЭКО ПП ОГПУ Западной Сибири в январе 1933 г. после реализации ряда агентурных разработок были раскрыты и частично ликвидированы следующие контрреволюционные организации в сельском хозяйстве:

«1) Контрреволюционная организация в Трактороцентре,

2) Контрреволюционная организация в Зернотресте,

3) Контрреволюционная организация в Сибземуправлении,

4) Контрреволюционная организация в Союзсеменоводе и Сортсемтресте.

5) Контрреволюционная организация в Обществе борьбы с вредителями растений,

6) Контрреволюционная организация в Опытных с-х учреждениях,

7) Контрреволюционная организация в Управлении колхозно-товарных ферм,

8) Контрреволюционная организация в Свиноводтресте,

9) Контрреволюционная организация в Скотоводтресте,

10) Контрреволюционная организация в Коневодцентре и Коневодтресте,

11) Контрреволюционная организация в Молочно-масляных трестах,

12) Контрреволюционная организация в Сельстрое».

Все перечисленные организации в отраслевых сельскохозяйственных системах были якобы между собой тесно связаны и руководились краевым бюро, связанным и руководимым, в свою очередь, с всесоюзным контрреволюционным сельскохозяйственным центром.

Как выяснилось в ходе следствия, контрреволюционная организация в Трактороцентре возникла в 1931 г. и руководилась первоначально Мастеренко, а в последующем – заведующим производственным отделом Трактороцентра Е. Г. Мольсом. Организацией были охвачены все важнейшие отрасли работы краевого аппарата, предварительно было выявлено 22 ячейки этой организации в крупнейших МТС края.

В период с 1931 г. до лета 1932 г., организация в Трактороцентре осуществляла деятельность по развалу МТС, дезорганизации планирования, неправильному распределению сельскохозяйственных машин, саботажу и т. д. Одновременно в тот же период времени было проведено вовлечение в организацию агрономов ряда МТС Сибири.

С лета 1932 г. организация в Трактороцентре начала осуществлять формирование и организацию широких повстанческих кадров для вооруженного восстания. Показаниями руководителя и членов организации установлено, что агрономами, вовлеченными в организацию, была насаждена сеть ячеек из кулачества, бывших белых и прочего антисоветского элемента, как непосредственно в МТС, так и в обслуживаемых ими колхозах. Материалами следствии установлено, что сеть этих ячеек достигала 400 чел.

Отмечалось, что в 1931 г. в результате вредительских актов, направленных на срыв эффективности производственной деятельности МТС, было достигнуто такое положение, что товарная производительность колхозов, объединенных МТС, оказалась значительно ниже товарной производительности прочих колхозов. По предварительным подсчетам, колхозы МТС Западной Сибири в 1931 г. недодали государству около четырех миллионов пудов хлеба. За период 1932 г. по МТС края должно было быть по плану отработано трактородней 637 655. Фактически было отработано – 311 138, или 48 % к плану. За 1932 г. должно было быть отработано по плану тракторочасов 15 303 720, фактически отработано 3 845 163, или 25,2 % к плану.

По делу было арестовано 106 человек[551].

15 мая 1933 г. заместитель председателя ОГПУ Г. Е. Прокофьев сообщил И. В. Сталину об окончании следствия по делу о контрреволюционной организации в Трактороцентре и направил списки на 92 человек – наиболее активных руководителей организации по Центру, Белоруссии, Северному Кавказу, ЦЧО, Средней Волге и ДВК, которых он предложил приговорить к высшей мере наказания. По остальным краям списки должны были быть высланы дополнительно по получении материалов от полномочных представительств ОГПУ[552].

При судебном рассмотрении дела обнаружились факты незаконных методов ведения следствия, 14 подсудимых отказались от своих «признательных показаний». Несмотря на это, 40 человек были приговорены к расстрелу, остальные осуждены на разные сроки лишения свободы.

Один из руководителей этой вредительской организации, заместитель наркома земледелия СССР А. М. Маркевич, остался жив. Находясь в лагере, в он направил заявление на имя Сталина, Молотова и прокурора Акулова, обратив их внимание на неправильные методы ведения следствия в ОГПУ, в результате чего он и ряд других специалистов были необоснованно осуждены. Созданная по указанию Сталина специальная комиссия под руководством В. В. Куйбышева рекомендовала пересмотреть дело Маркевича. Однако после убийства С. М. Кирова работа комиссии была свернута. На новое письмо Маркевича от 7 января 1935 г. Сталин наложил резолюцию: «вернуть в лагерь»[553].

В 1957 г. судебные решения в отношении лиц, проходивших по этому делу, были отменены за отсутствием состава преступления.

Необходимо отметить, что подобных дел было великое множество, но были и другие дела по вредительству в сельском хозяйстве, в объективности расследования которых нет сомнения.

23 апреля 1934 г. членам и кандидатам в члены Политбюро была направлена по поручению Сталина записка ПП ОГПУ по Горьковскому краю о качестве медикаментов, хранящихся на складе Ветснабпрома. В ней сообщалось, что с целью определения их качества была произведена проверка медикаментов. Обнаружено, что порошок под наименованием «алтейный корень», предназначенный для лечения скота от желудочных заболеваний, засорен большим количеством острых металлических осколков. При лечении скота он давался в больших дозах, поэтому металлические осколки вместе с порошком легко попадали внутрь животного и вызывали падеж.

«Алтейный корень», в котором обнаружены металлические осколки, был получен из солодкового завода, находящегося в г. Уральске Казахской АССР. В 1933–1934 гг. склад получил 2300 кг порошка. В районы края отправлено 1600 кг, на складе оставалось 700 кг.

Металлические осколки были обнаружены в двух партиях, первая была получена в январе 1933 г. (1200 кг), вторая – в январе 1934 г. (700 кг).

Дальнейшая отправка «алтейного корня», в районы края была приостановлена. Даны указания полученный порошок не употреблять, а сначала подвергнуть его обеззараживанию. По данному вопросу проинформировано ЭКУ ОГПУ и ГПУ г. Уральска. Была организована проверка о возможности умышленного засорения порошка[554].

ПП ОГПУ АЧК в апреле 1934 г. сообщило Г. Г. Ягоде, что в Кубанской заводской госконюшне вскрыта подрывная вредительская работа, в результате которой целиком уничтожено 22 племенных, чистокровных производителей, служивших для производства верховой армейской лошади. Ущерб оценивался в размере, примерно 500 000 рублей.

В декабре 1933 г., когда заболело два производителя, ветеринарным врачом Матусевичем был поставлен диагноз – инфлюэнция. При заболевании остальных 20 производителей им ставился тот же диагноз. В связи с этим событием на конюшне работало 5 комиссий из ветеринарных специалистов, все они подтвердили правильность этого диагноза.

Однако 23 марта 1934 г. ветврач Животков, ознакомившись с записями по истории болезни, выявил клиническую картину, дававшую возможность предполагать наличие сапа. В результате его вмешательства кровь больных производителей была исследована в двух различных ветбаклабораториях и дала положительную реакцию на сап.

Материалами следствия установлено, что сапом были вначале умышленно заражены три производителя уволенным из конюшни наездником П. В. Борисовым и его родственником конюхом Афанасьевым.

По делу были арестованы ветврач Матусевич, бывший наездник Борисов и конюх Афанасьев[555].

В ходе следствия ветврач Матусевич представил 26 марта, уже после выявления сапа, полученное им анонимное письмо, из которого усматривалось, что заражение жеребцов осуществил из мести Борисов. В нем сообщалось высказывание Борисова: «я им поставил образцовый порядок на конюшне, а также и подбор лошадей, через которых они получили популярность и все это благодаря моему опыту и знанию, но я сумел создать, сумею и разрушить, вот почин уже есть. Ленский жеребец подох, а также подохнут и все лучшие жеребцы». Борисов говорил, что сколько наметит лошадей, столько их и погибнет, пусть они вызывают врачей, «никогда ничего не найдут, отчего и почему».

В процессе следствия выяснилось, что конюх Афанасьев являлся родственником Борисова и после увольнения со службы последнего неоднократно в ночное время без надобности посещал конюшню, где впоследствии были выявлены больные сапом производители.

Удалось установить, что Борисов, войдя в сговор с Афанасьевым, дал ему для введения во внутрь производителям 3 небольших мучных шарика. Афанасьев эти мучные шарики дал вместе с водой трем производителям. Эти мучные шарики предварительно были заражены больной сапом лошади. В связи с тем, что в конюшне для каждого производителя отдельного ведра не было, создалась обстановка, способствовавшая перезаражению сапом всех производителей при водопое через кишечный тракт.

Вдобавок ветврач Матусевич путем взятия мазка выделяемой жидкости из носа заболевших искусственно перезаразил «инфлюэнцией» через носовую полость здоровое поголовье. Такой метод ускоренного переболевания инфлюэнцией всего поголовья являлся запрещенным[556].

Уполномоченный Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Азово-Черноморскому краю С. К. Шадунц сообщил Сталину о гибели 22 племенных жеребцов на Кубанской государственной заводской конюшне. По его мнению, подобного рода фактов много. По другим совхозам и по колхозному сектору работа ветеринарно-врачебной сети ничем не отличалась от работы в госконюшнях. Вопросами животноводства краевые организации занимались очень слабо[557].

28 августа 1934 г. заместитель наркома внутренних дел Прокофьев сообщил Сталину об искусственном удалении сосков у маточного стада в Веселовском свиносовхозе Западной Сибири. Там было обнаружено, что часть опоросившихся в совхозе свиноматок не имеет сосков, вследствие чего кормить родившихся поросят они не могли.

Специально созданной экспертной комиссией специалистов было установлено, что из 554 свиноматок, имеющихся в совхозе, рожденных весной 1933 г., имеют нормальное количество сосков 23; не имеют совершенно сосков 287 маток, а у остальных 244 имеется только часть сосков. Комиссия установила, что соски были удалены искусственно.

Произведенным расследованием установлено, что виновными в этом являлись: бывший веттехник Д. Н. Соколов, в июле 1933 г. скрывшийся из совхоза, и зоотехник совхоза – В. Д. Полонский. После задержания и ареста, Соколов показал, что удаление сосков у свиноматок было произведено им по предложению Полонского. Тот вначале рекомендовал Соколову, для того, чтобы сделать маточное стадо непригодным для воспроизводства, произвести кастрацию маток, но Соколов от этого отказался, заявив, что этого сделать он не сможет, и со своей стороны предложил произвести прижигание сосков маток серой ртутной мазью. Полонским это предложение было принято, и в середине мая 1933 г. Соколов под предлогом борьбы со вшивостью, произвел смазывание сосков ртутной мазью у 300 поросят, а Полонский – у 500 поросят. Таким образом, ртутной мазью было смазано все вновь народившееся поголовье совхоза, которая обладает ядовитыми свойствами, ее применение вызывало перерождение и омертвление тканей.

Следствием было установлено, что к этому делу были причастны также старший зоотехник совхоза Б. Н. Васильев и служащий совхоза Г. Н. Передерий. Эти лица заведомо знали о непригодности маток для воспроизводства, тем не менее провели их случку[558].

9 августа 1934 г. Соколов рассказал о совершенных им преступных действиях. Показал, что Полонский резко отрицательно относился к совхозному хозяйству, говорил, что совхоз нерентабельный и толку от него все равно не будет. Хвалился, что у него в Тресте хорошие знакомства, что при желании может устроиться туда на работу. Так как у Соколова было желание перейти на работу в Трест, он старался с Полонским поддерживать хорошее взаимоотношения, чтобы при его содействии через его связи туда устроиться. В апреле Полонский сообщил, что он скоро едет на работу в Трест, а после своего отъезда устроит в Трест и Соколова, на оклад в 500–600 руб. Но предварительно нужно в совхозе сорвать укомплектование маток.

В середине мая Соколов приступил к смазке. Предварительно им было взято 7 поросят. Произведя дня через четыре наблюдения, Соколов убедился, что мазь общее отравление не вызывает, а только лишь ведет к воспалению сосков и затем их атрофии. После этого они с Полонским произвели смазку сосков у остальных поросят.

Позже от техника-свиновода Передекрия Соколову поступило заявление, что у многих поросят он замечает отсутствие сосков. Аналогичное заявление поступило от свинарки Шороховой и др. Соколов сослался на то, что есть хищные поросята, которые откусывают соски у других, и дал задание выявить таких.

В это время Соколов стал через стангазету писать заметки под псевдонимом «Свой» о халатности Полонского, что он не работает со свинарями, не купает поросят и т. п. Этим он пытался оградить себя от подозрений.

От поездки в Трест Соколов отказался, сказав Полонскому, что опасается за последствия и думает уехать. В июле 1933 г. под предлогом проводов жены сел на поезд в Ачинск и вместе с ней скрылся. Затем поступил на работу в животноводческий совхоз «Красный Октябрь», Воложского района, ЦЧО, где работал в качестве ветфельдшера до момента ареста[559]. По делу проходило 5 человек. Все виновные были осуждены Крайсудом к 10 годам заключения.

Деятельность политотделов МТС и совхозов. 30 декабря 1932 г. путем опроса членов Политбюро ЦК ВКП(б) утверждается проект постановления «О целях и задачах политических отделов МТС и совхозов», принятый комиссией Политбюро. Принимается решение вынести его на утверждение Пленума ЦК и ЦКК.

В нем говорилось, что коллективизация основных масс бедняцко-середняцкого крестьянства, расширение производственно-технической базы колхозов и развитие совхозного строительства создали необходимые предпосылки для дальнейшего подъема сельского хозяйства, укрепления продовольственной и сырьевой базы индустриализации и непрерывного роста доходов как колхозов, так и отдельных колхозников.

Успешному разрешению этих задач оказывают жестокое сопротивление антисоветские элементы села, которые стремятся организовать вредительство, портят машины, сеют с огрехами, расхищают колхозное добро, организуют воровство семян, саботируют хлебозаготовки. Эти элементы вредят совхозному строительству умышленной поломкой тракторов, комбайнов, плохой обработкой земли, плохим уходом за скотом, разложением трудовой дисциплины, расхищением совхозного имущества. Преследуют цель восстановления власти помещиков и кулаков.

В этой обстановке политические отделы МТС и совхозов должны были путем развертывания массово-политической работы в колхозах и совхозах, с одной стороны, и организационно-хозяйственным укреплением колхозов и совхозов, с другой, дополнять хозяйственно-техническую работу МТС и совхозов по разрешению поставленных перед ними задач в области повышения урожайности полей, лучшего ухода за скотом, своевременной организации осеннего и весеннего сева, своевременной организации уборки и обмолота, выполнения колхозниками и совхозами своих обязательств перед государством. Они должны были обеспечить партийный контроль во всех областях работы и жизни как самих МТС и совхозов, так и обслуживаемых МТС колхозов. Сталин полагал, что создаваемые политотделы МТС и совхозов смогут стать одним из тех решающих средств, с помощью которых можно было устранить выявленные недостатки в сельском хозяйстве страны.

Январский Пленум одобрил проект Политбюро ЦК ВКП(б): «Цели и задачи политических отделов МТС и совхозов». Пленум проходил на фоне углубляющегося кризиса сельского хозяйства страны. В начале января 1933 г. все еще не были завершены хлебозаготовки, они продолжались во всех зерновых районах, общая ситуация в советской деревне ухудшалась, колхозы и совхозы находились в глубоком кризисе с точки зрения их организационно-хозяйственного состояния. Сталин считал, что политотделы МТС и совхозов должны стать одним из тех решающих средств, при помощи которых можно устранить указанные выше недостатки в самый короткий срок.

7 января 1933 г. нарком земледелия Яковлев по просьбе Сталина подготовил и направил ему на утверждение проект письма Наркомземам союзных республик, всем краевым, областным и районным земельным управлениям, всем краевым и областным трактороцентрам, всем директорам машинотракторных станций о вредительстве и борьбе с его последствиями. Спрашивая при этом: «То ли это, что нужно?». Данная приписка показывает, что письмо писалось не по его инициативе, а было инициировано Сталиным.

В письме указывалось, что следственными органами в начале декабря была вскрыта крупная контрреволюционная организация в Трактороцентре, в Главном ветеринарном управлении, ветеринарных научно-исследовательских учреждениях, в Наркомземе УССР и украинских Облтракторах, которая охватила своей деятельностью ряд машинотракторных станций и совхозов. Эта вредительская организация состояла из антисоветских элементов, бывших белых офицеров, контрреволюционных элементов интеллигенции и кулаков.

Из фактов саботажа и вредительства в сельском хозяйстве был сделан вывод, который перекидывает мостик к прошедшей массовой борьбе с вредительством в промышленности СССР. «Вредительство в колхозах и саботаж хлебозаготовок сыграют в конце концов такую же благодетельную роль в деле организации новых большевистских кадров в колхозах и совхозах, какую сыграл Шахтинский процесс в области промышленности».

Таким образом, если Шахтинский процесс послужил поворотным пунктом в деле усиления революционной бдительности коммунистов и организации красных специалистов в области промышленности, то, естественно, не было оснований сомневаться в том, что явления вредительства и саботажа в колхозах и совхозах, проявившиеся в 1931–1932 гг., должны были послужить поворотным пунктом в деле развертывания революционной бдительности сельских и районных коммунистов и организации новых большевистских кадров в колхозах и совхозах[560].

Январский Пленум послужил той отправной точкой, когда борьба с вредительством в сельском хозяйстве стала организованной компанией, проводившейся под руководством ВКП(б). Политическим отделам МТС и совхозов поручалось обеспечить «настойчивое, правильное и своевременное применение законов Советского правительства об административных и карательных мерах в отношении организаторов расхищения общественной собственности и саботажа мероприятий партии и правительства в области сельского хозяйства».

После создания политотделов в январе начали приходить первые сообщения от них. Подавляющее их большинство отражало вопросы подготовки к севу, развертывание и ход массового сева. Эти донесения указывали на большую работу политотделов в области хозяйственного укрепления МТС и колхозов. Работникам политотделов, особенно начальникам политотделов, приходилось много времени уделять вопросам чисто хозяйственного и производственного характера, нередко в ущерб партийной и массово-разъяснительной работе.

Донесения политотделов вскрывали причины отставания районов в темпах сева, а также причины низкого качества сева. К таким причинам начальники политотделов относили:

– засоренность МТС и колхозов классово-чуждыми элементами и их сопротивляемость осуществлению мероприятий партии и правительства по успешному проведению весеннего сева.

– слабость директорского состава как хозяйственников, организаторов и руководителей, замдиректоров, начальников производственных участков и руководителей, старших техников и механиков.

– неподготовленность колхозов к массовому севу и особенно к сверхраннему и раннему севу. Эта неподготовленность выражалась в запущенности коня. В большинстве случаев конь к севу готов не был – лошади были запущены, болели, не имели ухода, не чистились, не кормились[561].

Начальники политотделов ставили на решение вышестоящих органов вопросы замены директоров и особенно заведующих производственными участками более сильными и способными людьми. Проведение переподготовки техдиректоров и зав. производственными участками, которые нуждались в чисто специальных знаниях по технике и агрономии. Обеспечение квалифицированными рабочими, техниками и механиками как МТС, так и особенно МТМ, которых на местах не было. Подготовке или присылке специалистов, способных ремонтировать комбайны и другие сложные уборочные машины, а также своевременное обеспечение МТС уборочным инвентарем и запчастями.

После Пленума активизировали свою работу и органы государственной безопасности. Так, полномочный представитель ОГПУ по Московской области Я. С. Агранов 28 января 1933 г. сообщил Сталину о раскрытии и ликвидации контрреволюционной организации, именовавшей себя «Крестьянской демократической партией». Эта неизвестная организация, также как и «ТКП», ставила своей задачей вооруженное свержение советской власти при помощи иностранной военной интервенции и установления буржуазно-демократического строя. Организация считала необходимым осуществлять подрыв экономической мощи страны путем вредительства. Ее ячейки вели систематическую вредительскую работу в колхозах и совхозах, направленную на их развал и на срыв всех хозяйственно-политических кампаний, проводимых в деревне. Дело раскрыли менее чем за месяц. Совершенно очевидно, что никакой «Крестьянской демократической партии» на самом деле не существовало[562].

В приказе ОГПУ № 0045 от 3 февраля 1933 г. заместитель председателя ОГПУ Г. Г. Ягода сообщал, что ряд вскрытых контрреволюционных вредительских и повстанческих организаций в различных системах сельского хозяйства показал, что контрреволюция обращает особое внимание на МТС и совхозы. Делался вывод, что вредительско-повстанческое подполье до конца не вскрыто и не разгромлено и что в условиях продолжающейся классовой борьбы неизбежно оформление этих остатков в новые образования, еще более замаскированные и приспособленные к обстановке.

В связи с этим созданный аппарат заместителей начальников политотделов МТС и совхозов (по работе ОГПУ) все свое внимание должен сконцентрировать на агентурном выявлении и своевременной ликвидации контрреволюционной активности возникших образований.

Отмечены случаи, указывающие на непонимание своих задач посланными в политотделы сотрудниками. Некоторые целиком переключались на хозяйственную работу, другие ограничивались только сообщениями об обстановке, третьи забывали, что они неразрывная часть единого чекистского аппарата, и превращались в придаток аппарата МТС или совхоза.

Ягода предупреждал, что каждый чекист посланный в МТС или совхоз, должен помнить, что он послан партией для активной борьбы с контрреволюцией, что он проводит эту работу в теснейшем контакте с начальником политотдела, сохраняя при этом полную самостоятельность в своей агентурно-оперативной работе. Только при этом условии институт заместителей начальников ПО МТС и совхозов выполнит поставленные задачи – очистку МТС и совхозов от кулацких элементов, вскрытие и разгром вредительских и повстанческих организаций для превращения совхозов, МТС и обслуживаемых ими колхозов в образцовое, социалистическое хозяйство. В связи с этим предлагал построить свою работу так, чтобы не подменять директоров, хозяйственный и политический аппараты, которые отвечали за свою работу.

В связи с изложенным всем заместителям начальников ПО МТС и совхозов предлагалось свою деятельность строить на принципах активной агентурно-оперативной работы для решительной борьбы с контрреволюцией. На опыте ликвидированных вредительских и повстанческих организаций развернуть агентурно-оперативные мероприятия по своевременному вскрытию и разгрому «повстанческой низовки». Обеспечить приведение совхозов МТС и обслуживаемых ими колхозов в состоянии готовности к весеннему севу и успешное осуществление намеченных планов, обратив особое внимание на быструю ликвидацию последствий вредительства в тех МТС и совхозах, где оно имело место.

Приказано было установить систематическую связь заместителей начальников ПО, МТС и совхозов с ОГПУ, для чего вести предоставление ими печатных писем в ОГПУ, а в копиях – соответствующему полномочному представителю или начальнику облотдела. В письмах кратко сообщать о политико-экономическом состоянии и деятельности МТС и обслуживаемых ими колхозов и также совхозов о проводимой чекистско-оперативной работе.

Предупредил о том, что поставлена ответственная задача по проведению весенней посевной кампании. По тому, как успешно справиться каждый чекист на порученном ему участке, Коллегия ОГПУ будет судить о его классовой выдержанности и чекистской боеспособности.

В приложенной к приказу инструкции об агентурно-оперативной работе были определены основные задачи работников ОГПУ в МТС и совхозах, которые заключались в следующем:

«а) в решительной очистке совхозов, МТС и обслуживаемых ими колхозов от проникших в них кулацких, белогвардейских и др. к.-р. и политически неблагонадежных преступных элементов, подрывающих сельское хозяйство, разлагающих колхозы изнутри, «организующих массовое воровство и хищение государственного имущества, колхозной собственности» и всей своей деятельностью противодействующих всем мероприятиям партии и сов. власти;

б) в своевременном выявлении к.-р. образований, организованно ведущих подрывную работу изнутри по дезорганизации сельского хозяйства и срыву всех планов и мероприятий в этой области, а также повстанческо-кулацких образований, являющихся опорными точками борьбы кулацко-эсеровско-петлюровской и казачье-белогвардейской к.-р.;

в) в выявлении, беспощадном разоблачении и аресте врагов «с партийным билетом в кармане» – двурушников, на словах распинающихся за генеральную линию партии, а на деле являющихся к.-р. агентурой кулачества;

г) в умелом распознавании работы врага, часто прикрывающего организованную к.-р. деятельность «мелкими хозяйственными неполадками», «неумением», «недопониманием», «недостачами», «объективными условиями» и т. д.;

д) в сигнализации руководству МТС, совхозам и партийной организации о недочетах и назревающих срывах, а главное, о своевременном и решительном проведении суммы агентурно-оперативных мероприятий, обеспечивающих успешное выполнение хозяйственно-политических задач».

Кроме того, в свете этих задач была определена соподчиненность и права заместителей начальников политотделов по линии ОГПУ, определена задача по формированию агентурной сети в совхозах и МТС, а также определены их права и взаимоотношения с начальниками политотделов и районными органами ГПУ[563].

28 марта 1933 г. заместитель председателя ОГПУ Агранов и начальник СПО ОГПУ Молчанов доложили Сталину о работе заместителей начальников политотделов МТС по работе ОГПУ. По их сведениям, в марте в связи с подготовкой к севу была развернута работа по вскрытию и ликвидации контрреволюционной вредительской деятельности кулацких элементов, пытавшихся сорвать сев. Направление и содержание оперативной работы за вторую декаду марта характеризовалось следующими данными:

Всего по 57 МТС было арестовано – 793 чел.

Из них: за контрреволюционный саботаж, срывающий сев, – 323 чел.

За хищение имущества колхозов, МТС и МТМ – 286 чел.

За организованное вредительство – 180 чел.

За террор и диверсии – 4 чел.

По 46 МТС было вычищено из колхозов МТС и МТМ – 2197 чел.

По материалам заместителей начальников политотделов снято с руководящей работы – 35 чел. (директоров и пом. директоров МТС и МТМ – 11 чел. Пред. колхозов – 24 чел.).

Кроме того, было разоблачено очковтирательство со стороны ряда руководящих работников МТС и МТМ, дававших ложные сведения о подготовке к севу, чем тормозили ликвидацию прорывов и борьбу с вредительством.

Были выявлены контрреволюционные группы и контрреволюционеры-одиночки, в ряде случаев занимавших командные посты, которые разрушали тракторное хозяйство, пытаясь сорвать посевную компанию путем вредительского ремонта и порчи тракторов.

«Так, в Самойловской МТС в результате произведенного обследования качества ремонта тракторов были выявлены вредительские действия бригадира моторной бригады Дрыгина – сына раскулаченного, который некачественно отремонтировал 6 тракторов. Бригадир моторной бригады Лобанов таким же образом отремонтировал другие 6 тракторов. В картере одного из них был обнаружен штопорный болт, и осколки от поршня. Бригадир Чупохин – сын раскулаченного – ставил ремонтируемым тракторам совершенно негодные подшипники. Старший механик Мазур, зная все безобразия, скрывал их, говоря – «я предавать не хочу». Виновники были арестованы.

В Вознесенской МТС было выявлено умышленное вредительство трактористов: Кочергина, Кочетова, Тимошенко и помощника бригадира Черноморца. Были выведены из строя 3 трактора. Тракторист Кочерга при осмотре трактора отпустил гайку болта шатуна, в результате чего во время работы трактора шатуном был разбит блок трактора и радиатор. Кочетов и Черноморец умышленно оставили на ночь трактор на улице, не спустив воду. В результате разморозило водяную рубашку и радиатор. На третьем тракторе эти же лица и тракторист Тимошенко подожгли бензин, находящийся в баке трактора. Трактор был сожжен. Виновные были арестованы.

Было выявлено «очковтирательство» со стороны руководства МТМ и МТС. Ряд директоров давал вышестоящим инстанциям заведомо ложные сведения о хорошем состоянии тракторного парка, о высоком качестве их ремонта и своевременном его окончании, об обеспеченности горючим и т. д.

Так, дирекцией Анапской МТС были даны ложные сведения об окончании ремонта тракторного парка. На основании этого в Известиях 4 марта была опубликована заметка под заглавием «Передовики ремонта». После проверки оказалось, что 10 тракторов еще не отремонтированы. По предложению заместителя начальника политотдела на директора и старшего агронома было наложено взыскание.

В Лозовской МТС зам. нач. политотделом было выявлено, что местные партийные организации ложно информировали высшие партийные инстанции УССР о положении с тракторным парком. Ими сообщалось, что из имевшихся 65 тракторов 56 отремонтированы и сданы комиссии, а остальные находятся в стадии передачи. Было установлено, что отремонтировано 42 трактора, из них только на 30 составлен приемочный акт. 12 приняты условно, причем 10 из них не осмотрены. Остальные трактора не вышли из ремонта.

В Скосовской МТМ председатель колхоза им. Ленина Гончаров запретил производить повторный обмолот соломы, который ежедневно давал 6–10 пудов зерна. Свое распоряжение он мотивировал так – «Если в районе узнают, что у нас сохранилось в соломе зерно, то нас арестуют и посадят за плохо произведенный обмолот». Одновременно Гончаров и бригадир Петров сообщили Райкому ВКП(б), что обмолот не дает никаких результатов. Гончаров и Петров были арестованы.

В ряде колхозов была вскрыта подрывная контрреволюционная деятельность кулацких организаций и групп. Их деятельность сводилась к хищениям колхозного имущества; умышленному истощению и истреблению поголовья скота; приведению в негодность сельскохозяйственного инвентаря; массовой порче продуктов; дезорганизации учета как труда колхозников, так и имущества колхоза; провоцированию массового недовольства колхозников и т. д.

Так, в Александровской МТС в колхозе «Донская Правда» было расхищено значительное количество зерна, в его хищении участвовало 90 колхозников. Только по дороге от колхозного амбара до элеватора было расхищено до 50 центнеров хлеба. Скошенное сено на 240 га и не убранное в стога сгнило. Погибло в течении года 245 голов лошадей от истощения, заражения сапом. От плохого ухода погибло 133 племенных маток. На птицеферме за год пало 3400 шт. птицы. Гарнцевый сбор, взимавшийся колхозной мельницей при размоле зерна в количестве 13 центнеров разбазарен и расхищен. План засыпки семфонда выполнен на 5 %. Арестованы: председатель колхоза Сиров, его заместитель Шевченко, завхоз Шевченко, секретарь ячейки ВКП(б) Стетюта…[564]

Согласно докладной записке заместителя председателя ОГПУ Ягоды от 27 марта 1933 г. направленной секретарю ЦК ВКП(б) Сталину об итогах оперативной работы за период с 1 декабря 1932 по 15 марта 1933 г., им были сделаны предложения о проведение следующих мероприятий:

Дела ликвидированных повстанческих организаций и групп закончить в месячный срок. Всех организаторов и активных повстанцев, особенно взятых с оружием – расстрелять. Рядовых повстанцев заключить в концлагерь на сроки от 5 до 10 лет. Менее злостных, не проявлявших особой активности, выслать вместе с семьями в кулацкие спецпоселки.

Продолжать тщательный пересмотр дел всех арестованных для отсева лиц, непричастных к контрреволюционной деятельности и взятых случайно.

В приложении к записке констатировалось, что выявлена значительно возросшая политическая активность эсеров, создавшая в ряде областей свои партийные центры и значительное количество низовых кулацких повстанческих организаций и ячеек, ставивших своей целью подготовку к весне 1933 г. вооруженного восстания.

В результате ликвидации этих организаций арестована значительная часть активных участников контрреволюционного вредительства, саботажа и расхитителей социалистической собственности контрреволюционных центров, разрушена связь этих центров с заграницей и изъято большое количество боевого оружия.

Повстанческие и вредительские организации в основных сельскохозяйственных районах СССР (Украина, СКК, НВК, ЦЧО и ЗСК), а также в Белоруссии и Ленинградской обл., были настолько разбиты и дезорганизованы, что едва ли можно ожидать в этих районах какого-либо активного повстанческого выступления.

Однако низовые кулацкие и повстанческо-вредительские организации и группы на Урале, Казахстане, Восточной Сибири, Ивановской обл. и Средней Волге еще полностью не разгромлены. Приняты меры к окончательной ликвидации контрреволюционных образований и в этих областях в течение ближайшего месяца.

«Всего за время с 1 декабря 1932 по 15 марта 1933 г. ОГПУ арестовано по СССР 340 856 человек. Из них инженерно-технических работников различных наркоматов – 477 человек, агрономов – 894, ветврачей – 285.

Из общего количества арестованных осуждены в концлагерь и ссылку – 67 838, в места заключения – 15 814, передано в суды – 74 082, преимущественно по делам о хищениях и спекуляции; освобождено 22 761, находится под арестом на 15 марта – 151 950 человек.

За это время органами ОГПУ расстреляно 8365 человек, в т. ч.:

а) за хищение социалистической собственности – 3324, из них за хищения на транспорте – 1210;

б) повстанчество и террор – 2747;

в) вредительство в МТС, совхозах и колхозах – 1741;

г) шпионаж – 143;

д) диверсию – 34;

е) хулиганство на транспорте – 105;

ж) Бандитизм – 271.

Вскрыто и ликвидировано 566 к.-p., повстанческих, вредительских, диверсионных, эсеровских, хищнических и других организаций.

Одновременно ликвидировано 20 136 различных к.-р. группировок, главным образом кулацко-повстанческих, вредительско-диверсионных, террористических и хищнических, являющихся повстанческими кадрами и зародышевыми формами к.-р. организаций.

В процессе оперативной ликвидации к.-р. повстанческих организаций и групп изъято 58 тыс. единиц боевого оружия и 8 пулеметов.

Арестовано за спекуляцию с 1 декабря 1932 по 15 марта 1933 г. 19 540 человек.

За время с 5 декабря 1932 по 15 марта 1933 г.

выселено в кулацкие спецпоселения:

I. ОГПУ (Центр)

Наиболее важными из ликвидированных ОГПУ к.-р. организаций являются следующие:

1. К.-р. заговор в сельском хозяйстве («Трактороцентр»). Всего арестовано по к.-р. организациям в сельском хозяйстве («Трактороцентр») и связанным с ней к.-р. повстанческим группировкам – 4438 человек, из них 869 агрономов. Из этого числа 75 человек осуждено Коллегией ОГПУ.

Арестованные распределяются следующим образом:

Ликвидированы также ячейки этой организации в Татарии, Горькрае, ДВК, Закавказье и Средней Азии.

2. К.-р. вредительская организация в животноводстве. По этому делу арестовано 296 человек, из них 278 ветврачей. ОГПУ закончено дело и подготовлено для заслушания гласным процессом на 25 человек.

По отдельным краям и областям арестованные распределяются следующим образом:

Кроме того, арестованы одиночки по Татарии, ДВК, Закавказью, Средней Азии, Севкраю и Уралу.

3. Эсеровско-народнические к.-р. организации. ОГПУ ликвидирована эсеровско-народническая организация из правых и левых эсеров, агроспециалистов и сельской интеллигенции с широкой повстанческо-кулацкой периферией по ряду областей Союза. Возникновение организации относится к 1931 г. К этому времени наметился блок правых и левых эсеров на основе объединения всех народнических элементов для борьбы с советской властью. Участники блока считали, что направленное положение в стране неизбежно влечет за собой крестьянские восстания. Создаваемая организация должна была возглавить это движение и обеспечить руководящую роль эсеров в восстании»[565].

В мае 1933 г. Политбюро констатировало, что сопротивление кулачества колхозному движению, развернувшееся в конце 1929 г., создало необходимость применения советской властью массовых арестов и острых форм репрессии. В 1932 г. было вскрыто вредительство в колхозах и совхозах, широко распространились массовые хищения колхозного и совхозного имущества, что потребовало дальнейшего усиления репрессивных мер против кулацких элементов, воров и саботажников. Эта работа привела к разгрому классовых врагов в деревне и создала условия для прекращения массовых выселений и острых форм репрессий в деревне. В связи с этим ЦК ВКП(б) и СНК СССР в инструкции партийно-советским работникам и органам ОГПУ, суда и прокуратуры от 8 мая 1933 г. постановили прекратить массовые выселения крестьян. Выселение допускались только в индивидуальном порядке, при этом давался перечень областей, из которых разрешалось выселять крестьян в строго ограниченных количествах.

Всего выселению могли быть подвергнуты еще 12 тысяч крестьянских хозяйств, но не более. Запрещалось применять в качестве меры пресечения заключение под стражу до суда за маловажные преступления.

При этом ОГПУ и НКЮ союзных республик и прокуратура СССР обязывались приступить к разгрузке мест заключения и довести в двухмесячный срок общее чисто лишенных свободы с 800 тысяч заключенных до 400 тысяч. Предписывалось организовать пересмотр дел заключенных с тем, чтобы всем, кроме особо опасных элементов, заменить содержание под стражей другой мерой пресечения[566].

В середине 1933 г. ОГПУ по указанию ВКП(б) стали исключать методы массовых репрессий из своей практики. В приказе ОГПУ № 00207 от 9 июня заместитель председателя ОГПУ Агранов сообщал, что обстановка в деревне коренным образом изменилась. В этой обстановке, когда колхозное движение укрепилось и победа колхозного строя обеспечена, массовые репрессии и аресты в деревне становятся политически вредными и опасными. Они всегда вызывались необходимостью решительного подавления кулацкого сопротивления и атак против политики советской власти в деревне. В ряде случаев массовые аресты являлись результатом слабости агентурно-осведомительного аппарата и предшествовавшего бездействия некоторых местных органов.

Когда массовые аресты и репрессии стали создавать угрозу ослабления авторитета советской власти в деревне, органы ОГПУ должны решительно вытравить эти методы из своей практики. Вместе он предостерег всех работников ОГПУ, которые склонны были бы понять этот поворот в тактике борьбы с контрреволюцией как ее ослабление. Такое толкование являлось грубейшей политической ошибкой, так как классовая борьба в деревне неизбежно будет обостряться.

В приказе Агранов приводит выдержку из Инструкции ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 мая 1933 г.: «Было бы неправильно думать, что наличие новой обстановки и необходимость перехода к новым методам работы означают ликвидацию или хотя бы ослабление классовой борьбы в деревне. Наоборот, классовая борьба в деревне будет неизбежно обостряться. Она будет обостряться, так как классовый враг видит, что колхозы победили, он видит, что наступили последние дни его существования, – и он не может не хвататься с отчаяния за самые острые формы борьбы с советской властью. Поэтому не может быть и речи об ослаблении нашей борьбы с классовым врагом. Наоборот, наша борьба должна быть всемерно усилена, наша бдительность – всемерно заострена. Речь идет, стало быть, об усилении нашей борьбы с классовым врагом. Но дело в том, что усилить борьбу с классовым врагом и ликвидировать его при помощи старых методов работы невозможно в нынешней новой обстановке, ибо они, эти методы, изжили себя. Речь идет, стало быть, о том, чтобы улучшить старые способы борьбы, рационализировать их и сделать наши удары более меткими и организованными. Речь идет, наконец, о том, чтобы каждый наш удар был заранее подготовлен политически, чтобы каждый наш удар подкреплялся действиями широких масс крестьянства. Ибо только при подобных способах улучшения методов нашей работы можем добиться того, чтобы окончательно ликвидировать классового врага в деревне».

Таким образом, новая обстановка в деревне диктовала необходимость улучшения старых способов борьбы с классовым врагом и их рационализации в агентурной работе, учету, следствию, оперативной работе. Прекращение массовых репрессий и массовых выселений в деревне и запрещение арестов за маловажные преступления требовало от органов ОГПУ более осторожного отношения к производству арестов, чем то, которое наблюдалось. Прежде чем арестовать, предлагалось все тщательно взвесить, насколько арест, который должен являться крайней мерой пресечения, оперативно и политически целесообразен и необходим. Каждое оперативное действие должно быть не только агентурно и политически подготовлено, но и должно было способствовать еще большему укреплению авторитета советской власти.

Было приказано рационально использовать и организовать гласные и агентурные силы, поставив на такую высоту агентурную работу и следственное производство, чтобы удары по классовому врагу были более своевременными и мелкими, более отточенными и организованными. При ведении следственных дел предлагалось обязательно проверять показания обвиняемых и подтверждать фактическую сторону дела документальными данными. При ликвидации контрреволюционных, повстанческих, кулацких организаций и групп в деревне арестам предлагалось подвергать только организаторов и действительно активных участников. Массовые операции при этом воспрещались[567].

28 октября 1934 г. на Пленуме ЦК ВКП(б) Л. М. Каганович подвел итоги деятельности политотделов. Он доложил, что за два года было создано 3368 политотделов МТС и 2021 политотделов совхозов. Они добились больших успехов в деле превращения отсталого участка социалистического строительства – сельского хозяйства – в передовой. Учитывая то, что политотделы МТС выполнили поставленные перед ними задачи, пленум ЦК ВКП(б) постановил преобразовать их в обычные партийные органы, слив с существующими районными комитетами партии.

Несмотря на вышеуказанные послабления, борьба с преступностью в сельском хозяйстве продолжалась, она велась политотделами совхозов. 17 апреля 1935 г. начальник ЭКО ГУГБ НКВД СССР Л. Г. Миронов сообщил Сталину о раскрытых контрреволюционных группировках в зерновых и животноводческих совхозах. В докладной записке он показал работу заместителей начальников политотделов по линии ОГПУ о вскрытых ими контрреволюционных группировках, которые применяли в своей работе весьма активные формы вредительства. Разрушительная работа велась ими по линии уничтожения скотопоголовья, вывода из строя машинно-тракторного парка, организованного хищения, контрреволюционной агитации и террористических выступлений.

Были выделены группировки, уничтожавшие скот.

Свиносовхоз «Пламя» (Западно-Сибирский край). В ноябре 1934 г. ветсанитар Курлов отравил мышьяком 32 свиньи и 4 телят. Установлено умышленное распространение по фермам совхоза чумы, что вызвало падеж свыше 2200 голов свиней.

Тамбарский маслосовхоз (Западно-Сибирский края). В ноябре 1934 г. в совхоз прибыл уволенный из этого совхоза гуртоправ Зернов. Он приготовил 40 небольших кусков хлеба, в которые ввел мышьяк и положил этот хлеб в корм, чем вызвал отравление 37 голов высокоудойного скота.

Свиносовхоз «Спайка» (Омская область). В феврале 1935 г. ветфельдшер Вандышев произвел отравление молока, предназначенного для кормления поросят. Этим молоком отравились 4 доярки, пробовавшие его перед кормлением поросят.

Маслосовхоз № 82 (Омская область). Кулаком Садбековым была организована группа из казаков, уничтожавшая совхозный скот, мотивируя это местью за ликвидацию кулачества. Участники группы вводили через задний проход в организм животных небольшие березовые палочки с заостренным концом, чем вызывали проколы кишечника и падеж.

Тапинский мясосовхоз № 36 (Азово-Черноморский край). Группа лиц уничтожала и зарывала в навоз телят, полученных от преждевременного отела, зверски избивала скот, скрывала от учета абортировавших коров, дающих небольшой удой, нелегально доила их и присваивала себе молоко.

Овцесовхоз № 6 (Азово-Черноморский край). Группа лиц в количестве 18 человек уничтожала путем искусственного сохранения очагов заболевания и неправильного лечения заболевших овец. В результате пало свыше 18 тысяч голов.

Черепановский свиносовхоз (Западно-Сибирский край). В декабре 1934 г. была арестована группа в количестве 8 человек. Эта группа уничтожала свиней путем плохого их содержания, в результате чего за 1934 г. пало 634 головы, или 58,9 % приплода. Сорвала случную кампанию, что привело к недополучению 1400 поросят. Сорвала откормочные операции, вследствие чего к декабрю годовой план мясосдачи был выполнен лишь на 38 %. Расхищала поросят и концкорма. Убытки превышали 125 тысяч рублей.

Морозовский мясосовхоз № 17 (Азово-Черноморский край). На ферме арестована группа из 6 человек. Участники этой группы не выделяли из гуртов скот, больной инфекционными болезнями, чем вызывали заражение здорового скота; давали колхозникам в обмен на яловых коров больных.

Маслосовхоз № 61 (Западно-Сибирский край). Арестован ветврач Абрамович, который при лечении телят давал не соответствующие болезням лекарства, чем вызвал отравление 35 телят; заразил чесоткой 26 импортных производителей и через них распространил болезнь на 150 телят; забивал высокоудойных коров, в том числе 15 стельных; заразил лишаем 120 голов, не выделив из гурта больной скот.

Маслосовхоз им. Вохитова (Татария). Арестована группа лиц, возглавлявляемая бывшим заместителем директора И. В. Цветковым, которая в целях снижения урожая, уничтожала сортовые семена, для чего 510 цент. сортовой пшеницы ими смешано с рядовой; снижали нормы высева, заделывали семена в сухую почву, затягивали сроки сева и др.

Контрреволюционные группировки, ставившие своей целью срыв ремонта и поломку тракторов.

Ставрополь-Кавказский племскотоводсовхоз (Северо-Кавказский край). В ремонтно-механической мастерской совхоза арестована группа лиц из 4 человек, которые умышленно провалили своевременную подготовку мастерской к ремонту, не обеспечили ее необходимыми инструментами, заведомо годные детали выбраковывали и изготовляли недоброкачественные. В результате из подлежавших ремонту 20 тракторов ни один не был отремонтирован.

Егорлыкская межсоюзная мастерская Ростовского зернотреста. Арестована группировка из 5 человек. Участниками группировки был сорван ремонт тракторного парка. Из подлежащих ремонту 50 моторов и 31 трактора ни один не был отремонтирован. Все моторы и трактора из-за установки недоброкачественных деталей ставились на повторный ремонт. В картере одного из отремонтированных тракторов обнаружены посторонние предметы (болт, тряпки, шплинты). В моторе другого – песок и железные стружки. Участники группировки с отходами металла выбрасывали годные для ремонта части. Приобретались не нужные для ремонта инструменты, в то время как из-за отсутствия нужного инструмента задерживался ремонт.

Свиносовхоз «Проблема» (Куйбышевский край). В ремонтной мастерской совхоза арестована группа лиц, именовавшая себя «подпольным политотделом», которую возглавлял заведующий мастерской А. В. Капустин. В группу входило свыше 10 чел. которые ставили своей целью саботирование и вредительский ремонт тракторов, развал дисциплины среди рабочих. В результате было отремонтировано вместо 16 тракторов только 8, из которых ни один комиссией не был принят.

Свиносовхоз «Красногвардеец» (Саратовский край). В январе 1935 г. в ремонтной мастерской была арестована кулацкая группировка, в которую входили 3 кулака, раскулаченные в 1931 г., и два середняка. Эта группировка у отремонтированного трактора в коробке скоростей умышленно оставила гаечный ключ; гаечный ключ был оставлен также в муфте сцепления другого отремонтированного трактора. В обоих случаях произошли аварии. К отремонтированным тракторам ставили заведомо негодные детали.

Свиносовхоз «Передовой» (Сев. край). Вскрыта и арестована кулацкая группа из 5 человек, возглавлявшаяся раскулаченным в 1932 г. Дрыгиным. По вине этой группы вместо 20 тракторов было отремонтировано только 9. На отремонтированные трактора ставились явно негодные детали.

Контрреволюционные группировки, организованно расхищавшие продукты и государственное имущество.

Вешенский зерносовхоз (Азово-Черноморский край). Арестована группировка в количестве 11 человек, занимавшаяся хищением зерна, принадлежавшего совхозу. Похищенные зернопродукты через подставных лиц сбывались на ссыпные пункты «Заготзерно» в счет государственных хлебозакупок, а по получаемым квитанциям приобретались в сельпо остродефицитные товары, продаваемые только под хлебозакупки.

Свиносовхоз «Кубанец» (Азово-Черноморский край). Арестована группа в количестве 12 человек. Заготовленное подсобным хозяйством зерно участники группы отправляли невзвешенным на мельницу, где образовали его значительные запасы. В сговоре с работниками мельницы перерабатывали зерно на муку и реализовали на частном рынке. Излишки зерна и других продуктов были созданы путем обвешивания рабочих и возчиков. Всего похищено около 6 тысяч килограмм муки и другие продукты.

Совхоз «Погост» (БССР). Арестована группа в составе 4-х человек, возглавлявшаяся бухгалтером Грудинским, которая расхитила зерно и другие продукты на сумму свыше 80 тысяч рублей.

Совхоз «Вейно» (БССР). Арестована группа в составе 8-ми человек, которая занималась систематическим хищением кормов. В результате недокорма скота пало 980 голов свиней. Убыток государству составляет 67 тысяч рублей.

Совхоз «Канторина» (Сев. край). Арестована группировка в составе 8 человек. Ими похищено около 120 пудов зерна и 60 пудов керосина.

Н. Чирский мясосовхоз (Сталинградский край). Ликвидирована кулацкая группировка в составе 5 человек, систематически расхищавшая зерно, концкорма и совершавшая неоднократные ограбления рабкоопа.

Совхоз «Заречье» (БССР). Арестована группа лиц в количестве 12 человек, расхитившая свыше 1500 пудов зерновых продуктов.

Свиносовхоз «Культармеец» (Сар. край). Арестована кулацкая группа из 15 человек, которая систематически организованно расхищала хлеб совхоза. Похищенный хлеб участники группы отправляли на совхозных лошадях в соседнее село, где по предварительной договоренности сбывали скрывающимся в этом селе 9 кулакам. При обысках обнаружено 133 центнеров похищенного хлеба.

Совхоз «Марковское» (Сев. край). Вскрыта и арестована группа из 8 человек. Ими похищено 11 084 кг хлебофуража.

Чапаевский мясосовхоз (Куйбышевский край). Вскрыта и ликвидирована группа из 5 человек, которая систематически расхищала в совхозе и сбывала на рынок муку, крупу и другие продукты.

Совхоз «Комсомолец» (БССР). Арестована группа из 15 человек, которой организовано расхищено со складов «Заготзерно» 1350 кг овса, около 400 кг. отрубей, около 1000 кг. жмыха и комбикорма, 120 мешков, тары и проч. Похищенные продукты участники группы продавали на рынке и деньги делили между собой.

Контрреволюционные и террористические группировки.

Борисовский зерносовхоз (Омская область). Вскрыта и арестована кулацкая группировка, которая вела антисоветскую и террористическую агитацию среди рабочих совхоза. Эта группировка неоднократно собирала в общежитии рабочих и под видом читки газет убеждала, что убийцы Кирова поступили правильно и что только таким методом, т. е. террором, можно изменить существующий строй. При этом они доказывали «гибельность» для крестьян политики власти в области коллективизации.

Батьковский свеклосовхоз (Московская область). Вскрыта и ликвидирована фашистская группировка, состоявшая из бывших кулаков, уроженцев республики Немцев Поволжья. Участники группы устраивали у себя на квартире конспиративные сборища, на которых занимались пропагандой идей фашизма и дискредитацией мероприятий советской власти.

Свиносовхоз № 592 (Республика Немцев Поволжья). Арестована группировка, состоявшая преимущественно из сыновей кулаков, которая подготовляла убийство начальника политотдела и других партработников совхоза. Эта же группировка выводила из строя трактора путем совершения отдельными ее участниками поломок.

Ростовский зерносовхоз (Азово-Черноморский край). Арестована группа, занимавшаяся террористической агитацией среди рабочих совхоза. В нее входили 3 человека – служащие совхоза, из молодежи.

В заключении было дано указание всем заместителям начальников политотделов совхозов усилить работу по выявлению аналогичных контрреволюционных группировок, пресекая всякие попытки к срыву весенней посевной кампании. Одновременно предлагалось систематически удалять из совхозов социально-чуждый элемент.

НКВД отмечало, что суды в большинстве случаев выносят недостаточные меры наказания, что затрудняло борьбу с подобного рода преступлениями[568].

Новый виток репрессий начался после назначения в сентябре 1936 г. Н. И. Ежова на должность наркома внутренних дел. Установка на репрессии диктовалась также и решениями февральско-мартовского пленума ЦК ВКП(б) 1937 г.

31 июля 1937 года Политбюро утверждает представленный НКВД СССР проект приказа № 00447 о репрессиях против кулаков, уголовников и антисоветских элементов. При организации и проведении операции всех репрессируемых разбили на две категории. К первой отнесли наиболее враждебные элементы, они подлежали немедленному аресту и по рассмотрению их дел на «тройках» – расстрелу. Ко второй категории относились менее активные враждебные элементы, которые подлежали аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них – заключению на те же сроки в тюрьмы.

Этот приказ – самый жестокий за весь период проведения репрессивной политики. Его реализация привела к сотням тысяч безвинно расстрелянных, к еще большему количеству поломанных судеб. В основной своей массе это было сельское население страны, которое уже перенесло принудительную коллективизацию и репрессии начала тридцатых годов.

Почти сразу после утверждения вышеуказанного приказа НКВД, 3 августа 1937 г., И. В. Сталин направил шифртелеграмму секретарям обкомов, крайкомов ВКП(б) и ЦК нацкомпартий о вредительстве в сельском хозяйстве.

Он писал: «За последнее время в краях, областях и республиках вскрыта вредительская работа врагов народа в области сельского хозяйства, направленная на подрыв хозяйства колхозов и на провоцирование колхозников на недовольство против советской власти путем целой системы издевок и глумлений над ними.

ЦК считает существенным недостатком руководства делом разгрома вредителей в сельском хозяйстве тот факт, что ликвидация вредителей проводится лишь закрытым порядком по линии органов НКВД, а колхозники не мобилизуются на борьбу с вредительством и его носителями.

Считая совершенно необходимой политическую мобилизацию колхозников вокруг работы, проводящейся по разгрому врагов народа в сельском хозяйстве, – ЦК ВКП(б) обязывает обкомы, крайкомы и ЦК нац. компартий организовать в каждой области по районам 2–3 открытых показательных процесса над врагами народа – вредителями сельского хозяйства, пробравшимися в районный партийные советские и земельные органы (работники МТС и РайЗО, предРИКи, секретари РК и т. п.), широко осветив ход судебных процессов в местной печати»[569].

Немного позже, 11 августа 1937 г., В. М. Молотов и И. В. Сталин сообщили местным партийным и советским органам, что председатель Комитета заготовок при СНК СССР Клейнер разоблачен и арестован как враг народа, организовавший вредительство в области хлебозаготовок, строительства хлебных элеваторов, заготовки и хранения сортовых семян. Ставилась задача выкорчевать все корешки и ликвидировать все последствия вредительства[570].

В двадцатых числах августа стали приходить ответы с мест о проведении показательных процессов над вредителями в сельском хозяйстве. Причем основная часть секретарей ВКП(б) и руководителей территориальных органов НКВД старалась перевыполнить «спущенный» Сталиным план. Так, вместо 2–3 открытых показательных процессов над врагами народа многие провели по 4–5. Интересно то, что без указания вождя вредительство не выявлялось и никаких показательных процессов не проводилось.

31 августа 1937 г. В. М. Молотов и ЦК И. В. Сталин направили на места телеграмму о борьбе с клещом. Оказалось, что вредители нарушали элементарные требования дезинфекции, очистки и подготовки хлебных складов к поступлению зерна нового урожая, смешивали зерно, зараженное клещом, со здоровым зерном, влажное зерно – с сухим, не принимали мор к очистке и сушке зерна. В целях ликвидации последствий вредительства предлагалось проверить санитарное состояние элеваторов, складов и мельниц. Привлечь к уголовной ответственности нарушителей санитарных правил, как вредителей, так и врагов народа[571].

10 сентября Молотов и Сталин направили очередную телеграмму в территориальные советские и партийные органы. В ней констатировалось, что, согласно полученным телеграммам с мест, вредительство в деле хранения зерна не только не ликвидировано, а все еще процветает. По полученным сведениям, десятки тысяч тонн зерна лежали под дождем без укрытия, элементарные условия его хранения нарушались. Вновь прозвучало требование устроить по областям, краям «от двух до трех показательных судов над вредителями по хранению зерна, приговорить виновных к расстрелу, расстрелять их и опубликовать об этом в местной печати»[572].

20 сентября 1937 г. Прокурор СССР А. Я. Вышинский доложил И. В. Сталину и В. М. Молотову о рассмотрении судебных дел в порядке реализации постановлений ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 31 августа и 10 сентября о борьбе с клещом и ликвидации последствий вредительства в деле хранения зерна.

В производстве органов прокуратуры по состоянию на 20 сентября находилось 170 дел. Часть их была рассмотрена судами, по ним 41 чел. приговорен к высшей мере наказанию. Из них приведены в исполнение приговора в отношении 26 чел. Сообщалось, что остальные дела будут рассмотрены судами в течение ближайших дней[573].

3 октября 1937 г. председатель СНК СССР Молотов и секретарь ЦК ВКП(б) Сталин направили Вышинскому, Крыленко, Ежову, Рычкову, Хрущеву, Хохлову, Маслову; всем секретарям обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий; всем председателям совнаркомов, крайисполкомов, облисполкомов; всем прокурорам республик, краев и областей телеграмму, в котором сообщалось, что в краях и областях подрывная работа врагов народа особо злостную форму вредительства и диверсий приняла в области животноводства.

Она выражалась в проведении актов бактериологической диверсии путем заражения крупного рогатого скота, конского поголовья, овечьего и свиного стада чумой, ящуром, сибирской язвой, бруцеллозом, анемией и др. эпидемическими заболеваниями; в срыве снабжения препаратами и дезинфицирующими средствами районов, пораженных эпизоотией и вредительством при изготовлении сыворотки на биофабриках; во вредительском сокращении посевных площадей кормовых культур с целью сужения кормовой базы.

Сообщалось, что было арестовано значительное количество ветеринаров, зоотехников, лаборантов биофабрик, которые являлись организаторами распространения заразных болезней, ведущих к массовой гибели скота. В результате вредительства колхозники лишились сотен тысяч крупного рогатого скота и лошадей, не говоря уже о гибели мелкого скота.

В целях ограждения колхозов и совхозов от вредительской деятельности врагов народа СНК СССР и ЦК ВКП(б) решили разгромить и уничтожить кадры вредителей. В связи с этим секретари обкомов, крайкомов, ЦК нацкомпартий, председатели совнаркомов республик и председатели исполкомов областей и краев обязывались незамедлительно организовать показательные суды над вредителями по животноводству, имея в виду как изобличенных ветеринаров, зоотехников, лаборантов биофабрик, так и работников местных земельных и совхозных органов.

В этих целях предлагалось организовать в регионах от 3 до 6 открытых показательных процессов с привлечением крестьянских масс и широким освещением процесса в печати. Рекомендовалось изобличенных во вредительстве приговаривать к расстрелу, а об исполнении приговоров публиковать в местной печати[574].

Тут же после вышеуказанной директивы пошла реакция от местных партийных органов.

Так, бюро Ростовского областного комитета ВКП(б) уже 4 октября 1937 г. приняло решение провести показательные суды над вредителями по животноводству в Боковском, Целинском, Константиновском районах; в свиносовхозе «Ударник» Красно-Сулинского района. Кроме того, подготовить судебный процесс над вредителями по животноводству по животноводческому совхозу и одному из восточных районов. Процессы планировалось провести открытыми с привлечением к слушанию колхозников и рабочих совхозов с широким освещением процессов в областной и районной печати. Райкомы ВКП (б) обязаны были обеспечить присутствие на процессе колхозников и рабочих масс, развертывание широкого разъяснения этих процессов среди трудящихся с публикацией их итогов в печати[575].

В Днепропетровской области предполагалось провести открытые показательные судебные процессы над вредителями по животноводству в Молочанском, Запорожском, Ново-Васильевском и Магдалиновском районах[576].

В Житомире органами НКВД были вскрыты диверсионно-вредительские организации в области животноводства в Бердичевском, Чудновском, Новоград-Волынском и Барышевском районах[577].

Новосибирская область вела подготовку к проведению открытых процессов в Чановском, Куйбышевском, Венгеровском, Ояшинском, Искитимском и Купинском районах[578].

В Николаевской области были намечены к слушанию в показательном порядке дела о вредительстве по животноводству в Кировском, Херсонском, Б.-Лепетихском районах[579].

В Воронежской области была вскрыта вредительская группа, которая по заданию областного правотроцкистского контрреволюционного центра проводила подрывную работу в торговле, особенно в городах: умышленная задержка товаров и их неправильный завоз по районам, создание очередей за такими продуктами, как соль, сахар и др., массовая порча товаров, особенно продуктов питания, организованные хищения и раздача особо дефицитных товаров своим людям и др.

Секретарь обкома ВКП(б) Михайлов просил по примеру ряда процессов, проведенных в соответствии с директивами ЦК, разрешить организовать показательный процесс над группой наиболее активных вредителей в торговле[580].

24 октября 1937 г. Политбюро ЦК ВКП(б) утверждает предложение Воронежского обкома ВКП(б)[581].

22 ноября 1937 г. УНКВД СССР по Тамбовской области сообщило, что ими вскрыт в г. Пензе филиал ликвидированной УНКВД Куйбышевской области правотроцкистской организации, которая проводила вредительство в животноводческих колхозах, искусственно создавая бескормицу путем применения вредительского рациона; производила распродажу и убой скота; умышленно распространяла среди скота инфекционные заболевания; срывала метизацию тонкорунных овец; производила кастрацию грубошерстных овец.

В результате этой деятельности погибло около двух тысяч голов скота.

Арестованный участник организации Суханов показал, что Пензенскую группу организации возглавлял бывший секретарь Пензенского горкома ВКП(б) К. Ф. Старостин. По делу арестовано 5 человек[582].

По сообщению Управления НКВД СССР по Оренбургской области, 24–25 ноября в селе Каменка-Озерное Оренбургского района состоялся показательный процесс над участниками антисоветской троцкистско-бухаринской вредительской группы, орудовавшей в овцеводческом совхозе «Караванный».

Эта группа была создана и действовала под руководством Долгополова – начальника Облзу, направлявшего вредительскую деятельность организации в сельском хозяйстве. Вредители путем умышленного распространения заразных заболеваний, искусственно созданной бескормицы, наихудших условий содержания скота уничтожили свыше 11 тысяч голов овец. В результате, планы сдачи шерсти государству и мясопоставок из года в год совхозом не выполнялись.

Обвиняемые на судебном заседании признали себя виновными. На процессе присутствовали рабочие совхоза «Караванный», совхоза «Боевик» и колхозники из колхозов Оренбургского района. Все обвиняемые приговорены к высшей мере наказания[583].

Такие же сообщения шли и из других республик и регионов страны.

Основной этап кампании по борьбе с вредительством в сельском хозяйстве страны к концу 1937 г. завершился, хотя отдельные ее проявления еще фиксировались.

Через три месяца, 19 декабря 1937 г., Вышинский еще раз доложил Сталину и Молотову сведения о ходе борьбы с вредительством в системе «Заготзерно» и в области животноводства.

«Привлечено к уголовной ответственности – 5612 чел.

Осуждено к высшей мере наказания – расстрелу – 1955 чел.

В отношении 1044 человек, осужденных к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение»[584].

17 января 1938 г. Вышинский в письме Сталину и Молотову сообщал, что органами НКВД закончено расследованием дела о контрреволюционной вредительской организации в системе четвертого свиноводческого треста в Тульской области. В результате вредительской деятельности государству нанесен огромный материальный ущерб. Убытки треста с 1935 по 1937 гг. составляли 21 972 000 рублей.

За это время в совхозах треста пало и вынуждено забито 54 441 шт. свиней, 464 шт. крупного рогатого скота и 362 лошади. В отдельных совхозах падеж доходил до 50 и более процентов к общему поголовью, а Свердловский и Федоровский совхозы лишились всего свинопоголовья.

Участники контрреволюционной организации вредили во всех отраслях хозяйства треста: в планировании, финансировании строительства свинарников, скотных дворов, конюшен, жилых домов, зернохранилищ и овощехранилищ, но основная вредительская деятельность была направлена к уничтожению свинопоголовья, лошадей и рогатого скота.

По делу привлечены к уголовной ответственности 11 человек.

Вышинский полагал необходимым рассмотреть дело об участниках вредительской организации в четвертом свиноводческом тресте Тульской области в открытом судебном заседании Спецколлегии Тульского областного суда. Всех участников организации приговорить к расстрелу. Краткое содержание приговора опубликовать в местной печати[585].

Однако пошло не так, как было задумано. 16 февраля 1938 г. Вышинский сообщает Сталину и Молотову о том, что прокурор Тульской области сообщил, что часть обвиняемых, признававших свою вину и уличавших в преступлениях других обвиняемых, сговорилась отказаться на суде от своих показаний, данных на предварительном следствии. При передопросе их прокурором Тульской области главные обвиняемые отказались от своих прежних показаний и отрицали свою вину.

Считая невозможным при таком положении передавать дело на рассмотрение в суд, дано распоряжение прокурору Тульской области о направлении дела на дополнительное расследование. В связи с этим Вышинский просил его представление от 17 января считать аннулированным[586].

19 февраля 1938 г. Политбюро ЦК ВКП(б) без протокола решило принять предложение Вышинского[587].

17 ноября 1938 г. было принято совместное постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Этим постановлением запрещались массовые операции по арестам и выселениям, ликвидировались «судебные тройки, созданные в порядке особых приказов НКВД СССР, а также тройки при областных, краевых и республиканских управлениях РК милиции». Устанавливался строгий порядок производства арестов «в соответствии со ст. 127 Конституции СССР». Органы безопасности обязывались вести следствие с точным соблюдением уголовно-процессуального закона, а прокурорам предлагалось осуществлять строгий прокурорский надзор за следствием в органах НКВД. Однако СНК СССР и ЦК ВКП(б), выдвигая в постановлении вопрос о прекращении массовых репрессий и наведении порядка в следствии, не вскрывало истинных причин массовых репрессий и оправдывало их.

* * *

В период проведения в стране сельскохозяйственных реформ обстановка была очень сложной. Фактически страна находилась в состоянии Гражданской войны. Деятельность органов ОГПУ была направлена на борьбу с противниками этих реформ, которых зачастую называли вредителями. Необходимо отметить, что подавляющая часть колхозников оказалась заложниками негативных последствий сталинской аграрной политики в советской деревне.

Созданные в январе 1933 г. политотделы МТС и совхозов сумели вывести сельское хозяйство страны из кризиса и стабилизировать обстановку. Результатом их деятельности стало организационно-хозяйственное укрепление колхозов. В это время из них были «вычищены» некомпетентные и враждебно настроенные по отношению к колхозному строю должностные лица, удалены многие рядовые колхозники и работники МТС, также виновные в некомпетентности, халатности и недобросовестном отношении к труду в колхозах, действия которых, в том числе и осознанные акты «вредительства» и «саботажа», самым негативным образом сказывались на состоянии колхозного производства.

Основной этап кампании по борьбе с вредительством в сельском хозяйстве страны к концу 1937 г. завершился, хотя отдельные ее проявления еще фиксировались.

В рассматриваемый период путем репрессий ВКП(б) с помощью органов государственной безопасности смогла создать административно-командную систему, которая стала охватывать все стороны деятельности совхозов и колхозов, где основными хозяевами в них стали партийные и советские органы.