Мы пьём не потому, что тянемся к веселью,

И не разнузданность себе мы ставим целью.

Мы от самих себя хотим на миг уйти

И потому к хмельному склонны зелью.

В марте следующего года у Шурки случился, как это принято сегодня называть, системный кризис. Через пять лет работы в Северной аэрокосмогеологической партии он вдруг понял: ему всё смертельно надоело. Героизм полевых работ, мировые достижения в области «прикладной космонавтики», инженерная геология, экология, аэрокосмогеология – всё! А ещё отсутствие развития и общая усталость от коллектива. В общем, причин для системного кризиса было достаточно.

Поводом же к его началу стал последний Шуркин полевой выезд.

Надо сказать, что к марту 95-го Шурка на полевые работы почти не выезжал. Подповерхностной радиолокацией по-прежнему занимался Славка и с ним теперь уже совсем зрелый специалист Влад Зинчук – они и ездили.

Шурка получил группу цифровой обработки изображений и со словами «не хрен по полям мотаться – и без тебя есть кому» был отправлен на вычислительный центр. Центр – громко сказано, но худо-бедно в нём имелось четыре персоналки, устройство ввода изображений с аэроснимков и два комплекса цифровой обработки: аэрокосмических изображений и сигналов подповерхностной радиолокации. Для группы из трёх человек – мощности вполне достаточные.

В целом жизнь у Шурки была вполне себе, за год до этого партия заключила пару выгодных договоров с «Пурнефтегазом», и у космогеологов наконец-то появились деньги, причём такие, что летом Шурка с семьёй смог поехать в Крым. Правда, поездом и всего на десять дней, но всё же! Поэтому, когда в феврале Шурку позвали профессионально заняться геоинформатикой в «СеверАСУнефть», он покрутил носом и отказался. Здесь он сам себе голова, а обеспечение – и программное, и техническое, и денежное – его пока устраивало. Одним словом – было «хорошо».

Хорошо-то хорошо… Да вот только слишком много стала пить партия. Она и до этого не отличалась трезвостью, а тут просто взяла себе лозунг Короля-Солнца «После нас хоть потоп!». Иногда получалось весело, но чаще – не очень…

Славка заявился к брату на ВЦ в один из погожих мартовских дней, утром, часов в девять. Заявился и с ходу предложил: «А не пропердеться ли тебе, брат?» Прямо так и сказал, невзирая на присутствие двух молодых Шуркиных сотрудниц – Ёлки Марчук и Ани Мишиной. Партия занималась полевыми работами, и нравы были «брутальные».

Шурка с интересом посмотрел на брата и полюбопытствовал: а что, собственно, тот хочет конкретного предложить?

А поехать вместе с Владом на снегоходе на озеро Белое и полоцировать его «Удавом».

На Белое?

На Белое.

«Удавом»?

«Удавом».

Здесь нужно немного рассказать об «Удаве». («Удав», наверное, не стоит писать в кавычках; аппарат для партии был точно живое существо, и его так звали – Удав). Удав представлял собой длинноволновый георадар, разработанный Рижским институтом инженеров гражданской авиации, и проходил он в Аэрокосмогеологии полевые испытания в рамках подготовки аппаратов подобного типа к участию в автоматической межпланетной экспедиции «Марс–96». Да-да, хотите – верьте, хотите – нет. Космос с Шуркой всегда был рядом, только руку протяни. Марсианский Удав должен был бы ползать за аэростатом по Красной планете и передавать на базовую станцию информацию о строении марсианской поверхности. Собственно, воду собирались искать с помощью него. Там же всё воду ищут: где вода – там жизнь, а марсианская жизнь не даёт покоя со времён открытия марсианских «каналов».

В Аэрокосмогеологии аэростата не было. Таскали Удав – прицепив или к «шишиге», или к снегоходу «Буран», или, как бурлаки, за собой. А с водой и жизнью в Западной Сибири было проще: и то и другое наличествовало в полном объёме.

Физически георадар представлял собой два герметичных цилиндра по метру длиной, наполненных умной радиоэлектронной аппаратурой и соединённых толстым кабелем. Сзади у прибора имелся двухметровый гибкий резинометаллический хвост. Спереди – оптический кабель для соединения Удава с регистратором. К регистратору прилагался оператор. Кто собирался стать оператором на Марсе – неизвестно, а в Северном операторствовали сотрудники группы подповерхностной радиолокации Славка и Влад. Иногда, по просьбе трудящихся, Шурка.

– Удавом, говоришь… А сам чего? – заботливо поинтересовался Шурка.

– Коленки… – скривился брат. – Болят, заразы… Сил нет!

– Коленки?

– Коленки…

– А ехать нужно срочно?

– Ну не то чтобы… – начал нудить брат. – Просто всё собрали… приготовили…

Шурка вздохнул и пошёл переодеваться. Полевая одежда в партии хранилась на складе, проблем с этим не возникало. Шурка надел тёплую поддёвку, брезентовые штаны, водолазный свитер, шерстяные носки, унты, ватный полушубок, перчатки для общения с регистратором Удава, рукавицы и, конечно, шапку-ушанку – куда же без неё?

Переодевшись, вышел в гараж. Возле «Бурана» возился уже одетый Влад. Помогал ему Гришка. Что-то они шаманили с двигателем. Мотосредство российское, потому подлежало регулярному тюнингу.

– Лыжи не берём? – огляделся Шурка.

– На хрена? – Гришка смотрел на просвет зазора у свечи. – Вам тут ехать десять километров… Кругом дороги – почти в посёлке будете.

– Ну, так-то да…

Влад поднялся с колен и посмотрел на Шурку:

– Готов?

– Всегда готов. Сейчас Славка термос принесёт – и поехали.

– Лажовщик этот твой Слава! – хохотнул Гришка, закручивая свечу на место. – Они с Колгановым уже бутылку заначили.

– Да и хрен с ними. – Шурка подкурил сигарету. – Пусть развлекаются.

Примчался на «больных коленках» Славка и притащил термос с бутербродами.

– Как, мужики? Вы готовы? – подозрительно азартно суетился брат. Точно: у них с Колгановым бутылка!

– Готовы-готовы, – ворчал Влад, забираясь на «Буран».

Шурка затушил в пепельнице сигарету и сел вторым номером, поставив ноги на цилиндры Удава, который уютно свернулся вокруг технического отсека «Бурана».

– Готов? – через плечо бросил Влад.

Шурка надел рукавицы и обхватил Влада:

– Готов!

– Поехали… – Влад завёл «Буран», натянул на лицо балаклаву и прямо из гаража стартанул в морозное утро.

Погода стояла классная! Безветренно. Солнечно. Небольшой морозец – градусов двадцать – двадцать пять. Днём в такую даже можно загорать, как в горах.

На приличной скорости – километров тридцать в час – они по обочине асфальтовой дороги долетели до поворота на грунтовку к озеру и ещё через пять минут стояли на южной оконечности Белого.

Озеро Белое – уникальный природный объект Северных Увалов, расположено в одиннадцати километрах северо-восточнее посёлка Северный. Его уникальность – в глубине. При размерах полтора километра на пятьсот метров она доходит до восемнадцати метров. Происхождение озера неизвестно. Других таких глубоких озёр в том районе нет. Обычная глубина для северных склонов Сибирских Увалов – три-четыре метра. А тут – восемнадцать. И, конечно же, про него врали и врут.

Самое большое враньё: озеро – последствие ядерного взрыва. Дескать, проводились эксперименты по повышению нефтеотдачи (одна версия) или по созданию глубинных нефтехранилищ (вторая, более распространённая) – и получилась воронка (или провал) там, где не должно быть ничего, кроме леса. Этот «подводный» лес дайверы даже на видео снимали.

Ещё раз: всё это безответственные враки! Эксперименты такие проводились, но не в том районе. А озеро – вероятнее всего, «борозда» от ледникового «бульдозера». «Бульдозер»-то о-го-го! «Ковш» почти километр в высоту. А деревья – обычный топляк. Напитанные водой корни тяжелее крон – вот и торчат они кронами вверх, будто так и росли.

Как бы то ни было – озеро интересное, народ Северного его любит, и летом там порой – как на хороших черноморских пляжах в советское время: присесть негде. Вода чистая, прозрачная! Не зря Белым называется.

Лоцировать они решили, начиная с берега – так интереснее результаты получаются. Развернули Удава, привязали верёвочными тралами к «Бурану», открыли первый цилиндр Удава, включили внутреннюю аппаратуру, провели проверку с регистратором, закрыли цилиндр и приготовились к лоцированию.

Влад сел на место водителя, Шурка развернулся к нему спиной (лицом к Удаву). На груди у него прикрытый полушубком включённый регистратор. Ребров пощёлкал тумблерами, протестировал георадар, включил запись и ткнул локтем Влада в спину: «Поехали!»

Ничего сверхъестественного в лоцировании нет. Едешь, следишь за аппаратурой и… собственно, всё.

Озеро по форме напоминает «итальянский сапог», самое узкое место – «щиколотка» на расстоянии пятисот метров от южной оконечности озера. До «щиколотки» доехали без сюрпризов. Но, как только переехали, под ними хрустнул лёд. Нет-нет, провалиться они не могли. Март месяц, толщина льда не менее полутора метров. Но на Севере тяжёлый лёд сам себя продавливает, на поверхности выступает вода, она замерзает, её заносит снегом, потом снова проваливается, и снова… и снова… Получается эдакий ледяной пирог со слоями воды и воздуха. Вот такой слой под ними и хрустел. Не страшно.

Едут дальше – опять хруст, снегоход просел. Влад, не останавливаясь, – тут не дай бог остановиться! – прибавил газу. А Шурка отметил про себя, что в следе «Бурана» появились чёрные пятна. Вода! Но они мчатся дальше. Уже середина второй части озера. Вдруг снегоход резко завалился набок вправо, Влад сбросил газ, выруливая, «Буран» тут же продавил лёд слева, выровнялся, взревел, захлебнулся и заглох.

Всё!

Приехали!

На всю гусянку, по самые подножники, снегоход стоял в воде и тихо потрескивал остывающим двигателем.

– Зашибись! – Влад рывком снял шапку и балаклаву. – Выходим! Отцепляй «змея» – будем сдавать назад…

Хорошее дело – «выходим»… На улице минус двадцать пять, вода под ногами – плюс три…

Деваться, однако, некуда: надо выбираться. Шурка снял регистратор, отключил, отцепил оптический кабель, запаковал регистратор в коробку для транспортировки, встал и шагнул с «Бурана». Вот сволочь! Унты совсем не приспособлены мерить лужи: мгновенно пропитались водой. Пока она ещё не такая холодная – согревается теплом ног, носков, внутренностей унтов. Но это недолго… Пройдя вброд пару шагов, Шурка ступил на твёрдый наст и занялся Удавом. Отвязал его, оттащил метров на пять на сухой участок, скрутил оптический кабель.

– Хорошо сели? – через плечо спросил Шурка, раскручивая цилиндр и выключая внутреннюю аппаратуру.

– А хрен знает… – Влад обходил «Буран», заглядывая под гусянку, пытаясь сообразить, как выбираться. – Сейчас попробую сдать назад.

Влад взобрался на «Буран», завёл, подождал несколько секунд, пока выровняется двигатель, и, включив задний ход, потихоньку газуя, попытался выбраться. Гусянка молотила воду, но не сдвигала снегоход ни на сантиметр. Тогда Влад переключился на передний ход и, встав на ноги, раскачивая снегоход из стороны в сторону, стал прибавлять газ. «Буран» дёрнулся, выбрался на лёд, но тут же промял его и провалился в снежницу.

– Сука! – Влад зло сплюнул.

Достали сигареты, закурили.

– Настил нужен, – рассуждал Влад. – Разгрузим снегоход, выберемся на лёд, остальное так перетаскаем… на руках.

– Ага. Настил… – Шурка ещё раз затянулся, выкинул окурок и надел рукавицы. – Топор давай.

Влад откинул сидушку, достал топор и прокомментировал:

– У берега снега по ноздри. Лыжи бы не помешали…

– Лыжи бы не помешали. Но мы, чудаки, их не взяли. Стихи…

Шурка пошёл к берегу, до которого было метров двести. На краю озера толщина снега увеличилась, а возле самого берега Реброву пришлось уже ползти. Но другое хуже. Он не видел подходящей сосны или берёзы. Берег не дикий – всё подходящее давно пошло на дрова в мангалы. Шурка зацепил ладонью снег и сунул в рот. Сзади зарычал «Буран». Ребров оглянулся – Влад снова пробовал раскачкой выбраться из снежницы. И снова «Буран», взревев, тут же заглох – видимо, провалился. Да-а-а-а, настил нужен… Высмотрев наконец добычу, Шурка пополз к подходящей сосёнке. Пока рубил, Влад сделал ещё пару попыток…

…Притащив четыре метра сосны, Шурка так вымотался, что у него аж ноги дрожали. Влад сидел на сухом и курил.

– Вторую не притащу, – выдохнул Шурка, присаживаясь рядом. – Без лыж – полная задница. Дай закурить…

Они сидели, курили, а Шурка прикидывал: через сколько их хватятся и приедут на «шишиге»? Получалось, не раньше чем через пару часов, а то и часа через три-четыре. К тому времени они с сырыми ногами обязательно окочурятся. И бросать ничего нельзя.

– Хрен они нас дотемна искать будет… – как бы услышав Шуркины мысли, заметил Влад и щелчком отправил бычок в снежницу. – Давай ветки руби и настил готовь, я заведу и покачаю, а то вмёрзнет – до весны не выберемся.

Шурка докурил, встал и принялся обрубать ветки.

Минут через двадцать они сделали подобие настила и подвели его под лыжу «Бурана». Влад, не забираясь на снегоход, завёл его и двинул вперёд на малых. «Буран» с лёгкостью въехал на подушку и так же легко провалился вместе с ней под верхний слой льда.

– Б… дь! – в один голос выдали парни.

«Буран» стоял в снежнице, а с таким трудом доставшийся настил пускал под ним пузыри. Шурка молча взял топор и отправился к берегу. Пока брёл, Влад снова забрался на снегоход, завёл и, раскачивая, начал выбираться. Шурка собрался оглянуться, посмотреть на безнадёжные попытки, но махнул про себя рукой и продолжил поиск подходящего дерева. А «Буран» всё ревел и ревел, ревел и ревел… Влад совсем озверел. «Сейчас он или ремень порвёт, или мотор спалит – вот, тогда нам точно крышка!» – думал Шурка.

Когда он выбрал себе новую «жертву» и снова забрался по пояс в снег, рокот двигателя вдруг стих, Шурка услышал крик и повернулся. Влад махал руками. «Что ещё?..» – засуетился Шурка, выполз обратно на озеро, поднялся и побежал трусцой. С полпути он увидел, что Влад уже отогнал «Буран» на сухой участок и теперь сидит и курит, дожидаясь Шурку.

– Давай грузить всё и сваливать.

– Провалимся… – Шурка дышал тяжело. – С грузом-то…

– Провалимся – будем выбираться, а так околеем скоро.

Они погрузили Удава на снегоход и закрепили. Шурка сел в обычное пассажирское положение, и Влад рванул на полном газу. Шурка сообразил: Зинчук хочет на скорости проскочить все снежницы.

Они мчались по озеру, а Ребров потихоньку молился, чтобы выдержал сучий лёд… чтобы добраться до берега.

Выдержал! Выскочили на берег и, не делая остановки, сразу рванули в посёлок. Знали: сырые унты и сырые ноги через полчаса превратятся в ледышки. Они мчались, а унты и штаны покрывались ледяной коркой, но для начала это было даже хорошо: корка защищала от набегавшего морозного воздуха. А ещё через пару минут Шурка почувствовал, что не надел рукавицы и у него совсем сырые перчатки, но останавливать Влада не стал.

Зинчук остановился сам; у него тоже были только тонкие перчатки.

– Они всё равно бы нас хватились! – уверенно сказал Шурка, надевая рукавицы.

– Угу… – промычал Влад. – Готов?

И они опять помчались по дороге.

Ещё через пятнадцать минут въезжали в партию.

Дверь открыл пьяный Гришка:

– О! Вернулись… А чё т-так припозднились? Мы вас уже час ж-жём!

– Брательник! – Славка ввалился в гараж и полез обниматься. От него густо пахло водкой. – Ну что, проперделся?! – хлопал он Шурку по плечу. Потом наконец рассмотрел лёд на унтах и штанах и переполошился: – А чё вы сырые все? А? И во льду? Чё случилось-то?

– Провалились мы, – слезая с «Бурана», буркнул Влад, – в снежницу. – И, повернувшись к Шурке, кивнул в сторону Гришки и старшего: – Эти бы нас поехали выручать, да?! Эти?! Ур-р-р-роды!

Зло рассмеявшись, Влад зашвырнул мокрые перчатки в угол гаража и ушёл в партию.

– А чего он? – обиделся Гришка.

– Да так, настроение хреновое… Зуб болит. – Шурка отправился вслед за Владом. Сзади семенил пьяный брат и пытался узнать, что случилось-то и почему у Влада болит зуб.

Через четверть часа они сидели на кухне и пили вместе со всеми, ноги при этом держали в тазике с чуть тёплой водой. Ноги отходили, и если бы не водка, то можно было бы выть от боли. Пальцы побелели и не хотели слушаться.

– Э! – мычал пьяный Колганов и лез с рюмкой к плачущему Славке.

– …Фигня всё это, – махал руками Казаев. – Вот у меня…

– Заткнись! – оборвал его Влад. – Заткнись и налей ещё.

Шурка выпил, откинулся на спинку стула и вдруг со всей ясностью, со всей неизбежностью свершившегося осознал, что больше он не хочет работать в этом коллективе. Что-то с ним случилось. Что-то неправильное. Это уже был не тот коллектив, который четыре года назад, если бы потребовалось, готов был не раздумывая ночью в тридцатиградусный мороз идти выручать никому не известных латышей. Мастерство не пропьёшь… Но они, кажется, что-то пропили. Пора разбегаться…

Через полгода – в декабре, перед самым Новым годом – Шурка, по приглашению заместителя генерального директора по земельным вопросам Дмитрия Михайловича Козырева, перешёл в «СеверАСУнефть». Закончилась Шуркина полевая-кочевая жизнь. Летом следующего года он ещё разок поработал в отпуске на полевых в родной партии – пригласили его на радиолокацию, пока Влад и Славка находились в отпуске. Но это уже так… Этап жизни был окончен. Начиналась новая – совсем другая, обыкновенная жизнь.