Сначала Шурка жил у брата.

Потом переселился в общежитие к Ване.

Потом снял квартиру и привёз семью.

Через полтора года после приезда на Север, в памятном августе девяносто первого, младшие Ребровы получили свою квартиру.

А досталась она им по наследству от бывшего начальника партии – космонавта!

Нет. Не так всё было…

У космонавта была четырёхкомнатная квартира… и молодая расчётливая жена. Квартиру ему выделила администрация посёлка – всё-таки Герой Советского Союза, а жену он нашёл сам. (Кстати – вторую… и, кстати, из-за неё ему пришлось оставить отряд космонавтов.) Уезжая, он должен был квартиру сдать, но супруга решила не пускать вопрос на самотёк и извлечь из муниципальной собственности выгоду – затеяв серию обменов, после которых четырёхкомнатная квартира превратилась в трёхкомнатную, трёх – в двух, а ту передали аэрокосмогеологической партии. А партия на условии обязательной пятилетней отработки выделила её младшему Реброву.

Вот теперь вроде бы всё правильно.

Квартира находилась в ужасающем состоянии. Была попросту «убита». Когда-то в советских журналах рассказывали, как в 75-м из Сайгона бежали американцы: за ними на крыши домов прилетали вертолёты, а свои квартиры с мебелью и прочим барахлом они забрасывали гранатами. Фотографии интерьеров, реализованных взрывными устройствами, прилагались. Примерно в таком же состоянии досталась квартира Ребровым.

А ещё в ней водился миллион, а может быть, даже два миллиона тараканов. Окончательно обнаглев, они среди бела дня вышагивали колоннами по четыре по стенам и потолкам – с барабанным боем и развёрнутыми знамёнами. Соня, придя первый раз посмотреть квартиру, долго вздыхала, заглядывая попеременно то в ванную, то в туалет, то на кухню, брезгливо вздрагивала, шевелила губами (Шурка уже приготовился к скандалу), но потом вдруг произнесла: «Ну и что? Зато своя!» На том и порешили.

(«А поганых тараканов я повыведу – прусаков и пауков я повымету», К. Чуковский, «Федорино горе».)

…Квартиру они вычистили. Тараканов в первом приближении «повывели». Но чтобы жить, нужна какая-никакая мебель, а она отсутствовала – совсем! И купить – негде: в магазинах шаром покати. Честно говоря, даже если бы в них хоть что-нибудь водилось, всё равно: денег тоже не было. (Состояние, описываемое словами Воланда: «Что же это у вас, чего ни хватишься – ничего нет», М. Булгаков, «Мастер и Маргарита».)

Одну раскладушку они притащили от Славки, вторую всё же где-то купили. На этих сдвоенных, стянутых скотчем раскладушках младшие Ребровы спали (и, понятное дело, не только – молодые же) почти два года. Мелкому, Владу, досталась своя комната, ему Шурка из партии принёс топчан. Такими топчанами комплектовалась унимошка (новое здание партии).

Телевизор купили с рук, заняв деньги у Вани. Цветной. Розовый. Этот тяжеленный древний ящик, у которого почти не работала зелёная пушка кинескопа, показывал всё в розовом цвете. Оптимистичный такой телевизор.

Через два месяца, в октябре, наконец пришёл контейнер из Самары. В нём приехали: стол, ковёр, холодильник, швейная машинка и прочая нужная дребедень, включая веник. А ещё в контейнере приехали обои. Шурка с Соней взяли их в самарском универсаме с боем. Аховой расцветочки – сегодня на них никто бы не позарился, но тогда…

И начали они жить в своей квартире. Ключевое слово – своей!

Уже поздней осенью (зимой) Ребровы решились на ремонт. После того опыта Шурка твёрдо уверовал: заниматься нужно только тем, что делать умеешь, остальное надо заказывать специалистам. Но тогда их и нанять было не на что. Худо-бедно ремонт сделали. И как бы сказала Шуркина тёща, потолки у них вышли «матовые» – покрытые матом, да не в один слой.

К Новому году квартиру кое-как обустроили. А потом постепенно, медленно, не сразу, стали обрастать мебелью.

Доставалась она им после торговых «авантюр», в которые ввязывался Нестор Полищук. Тогда все ввязывались… А началось всё с тюменских стенок.

На вырученные с какого-то случайного договора деньги их выкупили прямо на фабрике. В Тюмени, в Центральной аэрокосмогеологической партии, работал ещё один из гордого племени «деловаров» – тот самый Антон Данилов, он, кстати, и предложил эту «бизнес-операцию». Купили ни много ни мало – сто штук! Антон на том конце как-то всё засунул в грузовой вагон – и стенки перегнали в Северный.

Всем коллективом аэрокосмогеологи – двенадцать человек: пятнадцать высших образований и одна кандидатская – разгружали этот вагон с девяти вечера до двух ночи. Забили КамАЗ под завязку, а уже ранним утром, покемарив пару часов прямо в партии, выгрузили стенки себе в гараж.

И в партии открылся мебельный магазин!

«Mesdames et messieurs! Bienvenue en meubles solon!» – в общем, заходите, покупайте, дамы и господа, наши стенки!

Никто из рядовых членов аэрокосмогеологической партии не помнит, сколько брали сверху. Да и не их это дело – принимать деньги от покупателей. Их дело – доставка мебели «по адресу». Полевики переквалифицировались в грузчиков. В «энцефалитках», кирзовых сапогах, небритые, но в очках они выглядели весьма колоритно в этой своей новой роли. И что интересно. Как-то подозрительно легко они с ней освоились, будто всегда только этим и занимались.

– Так, мать, всё! До подъезда мы тебе доставили – дальше сама. Гриш, разворачивайся! – командовал Зинчук. У него лучше всех получалось общаться с клиентами.

– Сынки… – начинала причитать очередная бабка, – да что же я… Да как же я пять здоровенных ящиков-то упру? На третий этаж… Да где же я народ-то возьму?.. Сын на работе…

– Ничего не знаем, мать. У нас в договоре доставка до подъезда, – сморкаясь в землю и вытирая пальцы о штаны, отнекивался Влад. Остальные, искоса поглядывая, курили возле машины.

– Сынки, – переходила на заговорщицкий тон бабка, – а я вам бутылку дам.

– Да ты, мать, озверела?! – изображал обиженную невинность Влад. – Посмотри! Мы же непьющие!

Бабка подозрительно глядела на небритые рожи и понимала – разводят на деньги.

– Сколько?

– По тысяче с этажа…

– Бога побойтесь, сынки!

– Так, мать! Мы грех на душу брать не хотим… – Влад круто разворачивался: – Грузись, мужики!

Мужики давили каблуками окурки… и начинали не торопясь загружаться в «шишигу».

– Согласна, сынки… Согласна!

И они поднимали очередную стенку на заказанный этаж.

Уже после пятой или шестой стенки делали они это легко и непринуждённо, зная, на какой ящик нужно два, а на какой – три человека для перехвата на лестнице. Поднимая, космогеологи лихо разворачивались на этажах, придавливали к дверям случайно попавшихся им на пути жильцов, не стеснялись в выражениях, ходили в квартирах по коврам в грязных сапогах. В общем, вели себя, как заправские свиньи. По окончании Влад брал деньги, пересчитывал, слюня пальцы, и доверительно сообщал:

– Если нужно, могём собрать. По отдельной расценке. Пять про́центов от стоимости. Но вечером! Посля семи.

А собирались стенки гадко.

Первую, выставочный образец, собирали всей партией два дня. Сделали кучу лишних дырок, по нескольку раз перевешивали дверцы и вставляли зеркала, все переругались, охрипли, но освоили сборку «на ять». Это стало у них дополнительным неконтролируемым доходом.

Те три торговые недели впоследствии вспоминались как один из самых плодотворных и осмысленных периодов жизни в партии. А как же? «Сыт, пьян и нос в табаке!» А главное… деньги!

Особенно понравился этот род деятельности Славке. Он потом долго бродил по посёлку, прикидывая, где бы кому чего-нибудь собрать. И не то чтобы его сильно тянул процесс… Но когда купленный младшими израильский грибной порошок с картошкой становится «замечательным» обедом – синюшной курицы не на что было купить – волей-неволей начнёшь задумываться, где бы перехватить денег.

Итогом их первой маркетинговой операции стал заработок в виде стенки каждому участнику авантю… простите, бизнес-операции.

Так у Ребровых появилась стенка.

Потом так же появились кухонный гарнитур и телевизор, Ванькин к тому времени окончательно сдох.

К 94-му младшие Ребровы привели квартиру в божеский вид, несмотря на повальный дефицит и полное отсутствие денег, Влад уже оканчивал начальную школу, коту Василию исполнилось три года, и они пережили смерть собаки.

Тот Новый год был переломным для них, и, наверное, не только для них, но и для Северного, да и для всей страны.

А началось всё 31 декабря. Нестор выдал какие-то заблудшие деньги. Шурка пересчитал их, вздохнул и пошёл домой через «стекляшку», так все в посёлке называли продуктовый магазин «Славутич» – хлеба купить, а может, ещё чего…

Времени было около восьми, скоро закрытие – тогда почти все магазины работали до восьми, Шурка зашёл и обалдел… В жизни он не видел такого изобилия! Прилавки буквально ломились от немецкой колбасы, голландских сыров, польской водки и итальянского шампанского. А в овощном – бананы, яблоки, свежие помидоры, огурцы и невиданные до той поры ананасы!

Сон! Наяву!

Кажется, он потратил все деньги и накупил, сколько смог унести. Шурка боялся, что завтра всё это, как мираж, исчезнет. Соня тоже долго не могла поверить в чудо, всё пытала, где он это взял, откуда приволок.

То был один из запоминающихся Новых годов. А до него самым чудесным был Новый год 91-го. Тогда незадолго до праздника родители потихоньку поинтересовались у Влада, какой бы он хотел подарок от Деда Мороза? (Интересно, на что они рассчитывали?..) Мальчишка подумал и заказал большого плюшевого зайца. Ребровы ахнули: где же им такого зайца достать? Обычной плюшевой игрушки днём с огнём не сыщешь, а уж зайца… да ещё большого… Но перед самым Новым годом они случайно, совершенно случайно, забрели в один неприметный магазин-сельпо и обалдели: на прилавке сидел огромный голубой плюшевый заяц. Чудо, да и только! У Влада и у его родителей в тот год был замечательный праздник.

И вот спустя два года в магазинах появилось, по тогдашним меркам, всё! Абсолютно всё! Правда, денег негусто. Но после Нового года Шурке вдруг стали регулярно выплачивать зарплату. И Соня устроилась на работу.

Наконец-то младшие зажили как люди. Казалось, наступила эпоха благоденствия. Но в марте следующего года…