В общении мы много говорим о погоде: какая она была «тогда», какая «потом», а какая «перед этим». Погода в значительной степени определяет наше состояние. Существуют даже так называемые метеозависимые люди. И особенно сильно погоде подвержено наше настроение.

Дождик идёт – мы хмуримся.

Выглянуло солнышко – улыбаемся.

В этом нет ничего удивительного: такими нас сделала природа, такими нас создал Господь Бог. Правда, своими гордыми мозгами мы пытаемся сопротивляться таким уж совсем простым реакциям, но внутреннее естество не обманешь – и оно командует: «Выглянуло солнышко – улыбайся!» И мы улыбаемся… И это правильно.

На Севере погода подобна капризной экзальтированной даме с прохладным отношением к людям. Прохладным в буквальном смысле. Но это в общем. А в деталях? Какая она, погода на Севере? Как в песне:

Шурка приехал на Север в марте 90-го из Самары. В Поволжье уже начиналась весна. Приехал – и застал последствия трёхдневной пурги. По улицам, расчищая горы снега, ходили бульдозеры. Люди штурмовали громадные сугробы и протаптывали глубокие узкие тропинки. На три предыдущих дня закрывался аэропорт, не работал транспорт – наступил временный коллапс.

Март на Севере – совсем не весна. Март – зимний месяц. Может быть пурга, а может мороз. Может быть минус тридцать, а бывает – и за сорок. Зима в марте лютует порой покруче, чем в январе в средней полосе.

Тем не менее март – самый благоприятный месяц: и для начала полевого сезона, и для лыжных походов. В середине марта над Сибирскими Увалами часто устанавливается мощнейший антициклон. И тогда на заснеженных просторах Западной Сибири погода бывает, как в высокогорье: под ногами холодно, а сверху – хоть раздевайся и загорай. И видимость: «миллион на миллион». А потом вдруг раз – и опять пурга.

Март – зима, но тёплое солнце уже намекает: скоро холода закончатся.

Апрель – увы, тоже не весна. Ещё целый месяц минусовых среднесуточных температур. Но уже среднесуточных. Днём возможны небольшие плюсы. А к концу месяца дневные плюсы могут разогнаться градусов до десяти и выше, что, конечно, само по себе хорошо, но тогда наступает всеобщее наводнение. Всемирный потоп. Весь снег, который выпал за зиму, пытается растаять и уплыть. Но не растает и не уплывёт – ночной минус сохранит его, по крайней мере, ещё на месяц.

В это время начинается, как сегодня модно говорить, «когнитивный диссонанс», а по-простому – разрыв шаблона в голове. На Большой земле весна, снег сошёл, девчонки снимают зимние сапоги и надевают короткие юбочки, а на Севере…

В мае организм уже весь изнылся. Хочется тепла и весны. Она наступает, но неохотно. Даже на День Победы бывают снегопады. До пурги, до снежного бурана!

В это время поражает несоответствие между длительностью дня и кучами снега, оставшимися после зимних холодов. Белые ночи уже не за горами, и в девять вечера изумительно светло, но при этом холодно, а порой морозно, а на обочинах дорог огромные сугробы – свидетели зимы.

А ещё в мае может наступить резкое потепление, как случилось в девяносто четвёртом. Тогда за два дня температура поднялась до плюс двадцати, мгновенно сошёл весь снег, вылезла трава и распустилась берёза. Всем показалось, что всё – лето! Однако не тут-то было! Как говорил один Шуркин знакомый вертолётчик: «Я и в июле всегда с собой беру валенки, а уж в мае…» Через три дня врезали морозы. Выпал снег. Задуло, запуржило. Первые нежные листочки скукожились и почернели. На берёзу страшно было взглянуть – думалось, что в этом году она больше не распустится. Но велика сила жизни. К концу мая вновь вылупились листочки.

В мае прилетают гуси. В мае первый раз в году на проталины выбираются любители полусырых горелых шашлыков. В мае зацветает нежными жёлтыми пушистиками ива. В мае начинается жизнь!

Первого июня наступает календарное лето. Но День защиты детей на Севере – точно не лето. Какой-то переходный период с морозами и оттепелями, со снегом и дождём – «чёрт-те что с чёрт-те чем». Природный бардак! Кажется, что лето уже не наступит никогда, нервы на пределе – хочется на всё плюнуть и уехать туда, где зелёная… нет – изумрудная трава, горячее яркое солнце и аквамариновое небо.

Но тут на посёлок обрушиваются тепло и солнце. И всё вокруг начинает торопиться. Трава растёт так, что, если прислушаться – кажется, можно услышать, как она шуршит, пробиваясь сквозь песок.

Песок. После снега везде песок. Нормальной почвы на Севере почти нет. Тонкий слой подзола, накопленный за сотни и тысячи лет, – это всё, что есть из плодородной почвы. Но вездесущую траву это не смущает. Пырей везде. Пырей и иван-чай. Но настоящее время иван-чая ещё придёт – позже.

В июне прилетает трясогузка и, слава богу, наступает долгожданное лето.

В первой декаде встаёт на крыло комар.

Во второй – может случиться жара, а может и выпасть снег. Это как повезёт. Северный помнит и Троицу со снегом в 91-м, и жару 92-го. Но и то и другое – погодные экстремумы. Обычно всё-таки плюс двадцать пять днём и плюс пятнадцать ночью. К концу июня при такой погоде можно даже купаться и загорать.

В середине-конце июня наступает время мошки́.

А 22-го – самая белая-белая ночь. В час ночи солнце спускается на несколько минут за горизонт и тут же возвращается, чтобы снова светить круглые сутки. Белые ночи – ещё один природный фактор, сводящий с ума людей на Севере. Белые ночи хороши в Питере, на пару дней отпуска. А когда они длятся почти три месяца, потихоньку начинаешь звереть.

Июнь кончается – приходит июль…

На Севере можно услышать: «Лето – самое холодное время года». Почему? А бывают года, когда всё лето держится температура +12…15, а отопление отключили ещё в начале июня. И тогда в квартирах и на работе устанавливается температура, как на улице.

А бывает, температура падает ниже +10, как это случилось в начале июля 96-го. Тогда вся растительность стояла в задумчивости до середины июля: распускаться ей… или уже плюнуть и не заниматься всякой ерундой в этом году.

И тогда в домах достают зимние одеяла… включают масляные электрические обогреватели… А прохожие на улицах кутаются в шарфы и куртки…

Самое интересное, что такое время лучше переживать в поле – там и печка всегда под рукой, и комар с мошкой из-за холода вялые.

Но бывает июль и с жарой за сорок, как в 92-м и 93-м годах. В июле 93-го Шурка вернулся с полевых работ из-под Когалыма, где аэрокосмогеологи три дня шарахались по болотам в сорокаградусную жару. От тех дней у него на энцефалитке на груди остался белёсый квадрат – от соли и пота. На груди регистратор георадара, а снять энцефалитку… да какое там снять! Откинуть капюшон невозможно, мошка́ зверствовала неистово. Уж лучше холод.

В июле накатывает первая грибная волна. Подосиновики и маслята. Немного рыхлые, влажные, замечательно вкусные – может, оттого, что первые. В июле собирают чернику и голубику. Июль – полноправное, долгожданное северное лето.

В августе накал белых ночей идёт на спад. От погоды больше не ждут сюрпризов. Если лета не было, то уже и не будет. Если в июле стояла жара – она спадает. В начале августа ещё можно купаться в озёрах. И это время иван-чая.

Кипрей цветёт, как сумасшедший. Его розовые цветы видны повсюду: вдоль дорог, на берегах озёр, на пустошах и пустырях, даже на заброшенных свалках. Чуть позже он отцветает и начинает пушить семенами. Время заваливает за середину месяца, случаются первые заморозки.

Всё. Лето кончилось.

Начинается скоротечная северная осень.

Во второй половине августа появляются белые грибы, которые несколькими волнами в грибные годы будут радовать северян до устойчивого минуса.

Доспевает брусника. Желтеют берёзы и осины. Болото в августе приобретает тёмно-красный, почти малиновый оттенок. Краснеет мох от обилия клюквы. Собирать её будут позже, в сентябре.

К концу августа погода портится: всё чаще идут холодные затяжные дожди.

В августе улетает трясогузка.

Как на Севере не бывает весны, так почти не бывает осени. Нет-нет, листья на деревьях желтеют и опадают, но не всё так просто.

В сентябре ещё могут быть относительно тёплые дни. Однако среднесуточная температура уже падает ниже плюс восьми, и в начале сентября в северных городах и посёлках начинается отопительный сезон. Во второй половине сентября возможны кратковременные снегопады, после которых выпавший снег быстро тает. Но и это тоже не правило.

25 сентября 1998 года Ребровы с большой компанией собрались на речку со звучным названием Вэльхпеляк-Яха на шашлыки. С вечера договорились, утром проснулись – а за окном валит снег. Огро-о-о-омными хлопьями. Созвонились и решили мероприятие не отменять. Оделись потеплее и так, по снегу, пошлёпали на речку. Наелись полусырых шашлыков – сухих дров почти не было, а уголь тогда не продавался – в снегу навалялись, даже снеговика слепили. А снег падал, падал, падал. А народ говорил: «Ой, да ерунда всё это! Завтра растает». Но Шурка смотрел на стаи гусей, которые толпами экстренно откочёвывали на юг, и думал про себя: «Не-е-е-т. В этом году уже не растает. Зря гусь так драпать не станет – зима за ним».

Так и случилось. В том году снег больше не таял. И осины со свежемороженой зелёной листвой так и стояли до ноября, пока ледяной ветер не ободрал их.

Октябрь бывает тёплый. Редко, но бывает.

В 97-м весь месяц стояла ровная погода: +5… +10. В тот год была тихая, дождливая осень, как в Подмосковье. Но в целом среднестатистически 15–25 октября на Северных Увалах ложится снег. А перед этим, 10–15-го, улетают утки и гуси. Конец октября – верное начало зимы.

В ноябре в Северном зима настоящая. Покрылись льдом реки и озёра. Снега насыпало по колено. Могут врезать и первые морозы. На ноябрьские праздники девяностого – когда Шурка возвращался из Самары длинным кружным путём через Нижневартовск и Сургут – врезал тридцатник, а он в одной осенней курточке. Это его сильно впечатлило…

Декабрь. Стоят крепкие морозы. Температура выше минус 20–25 не поднимается. Холодно и темно. Двумя этими словами можно полностью охарактеризовать декабрь. Холодно и темно.

22 декабря – самая длинная ночь в году. День энергетика. Светает к десяти, к двум темнеет. У народа всё чаще случаются срывы. Неумеренно пьют даже те, кто всё остальное время не особенно увлекается алкоголем. Апофеозом становится Новый год, который начинают отмечать с католического Рождества.

Но к Новому году нужна ёлка, поэтому всем посёлком ждут небольшого потепления, чтобы съездить за «праздником» в лес, потому как по морозу можно привезти только голые палки. И, как правило, дожидаются. Небольшие оттепели до минус 10–15 регулярно случаются за неделю до праздника.

А вечерами и ночами в небе можно наблюдать полярные сияния. Описать эту неземную красоту невозможно – её надо увидеть своими глазами. Даже фотографии врут.

Новый год! Ура!

Первая нерабочая декада января – небольшая катастрофа для северных населённых пунктов. Выехать не получается – дорого, деньги копят на лето. Остаётся есть, пить и слоняться из гостей в гости. Никаких лыж, коньков и санок быть не может, над всем Севером устанавливается мощный морозный антициклон с температурами минус 40–45. Были года и до минус 50! Тогда на восточных месторождениях температура опускается до минус 57.

Каникулы кончаются, люди выходят на работу, но на месторождениях работа стоит. Стоит техника. Стоят нефтяные качалки. Стоит транспорт. Минус 35 – предельная температура для стали: при более низких она становится хрупкой и крошится. А тут минус 50!

Жизнь замирает. Милиция не выпускает из посёлка легковые автомобили, чтобы не помёрз народ на дорогах – в машинах с заглохшими двигателями. И всё равно прорываются… Всё равно глохнут. И всё равно замерзают.

Морозы. Весь январь морозы. Но как-то в 94-м на Новый год случилась оттепель, всё текло и изменялось, продлилось это чудо чудное недолго: через три дня вернулись морозы и восстановили status quo.

Февраль жизни не облегчает. Именно в феврале 90-го Шурка впервые отморозил себе уши, когда приехал знакомиться с Севером.

А в феврале 98-го он первый раз увидел на термометре минус 50. Тогда «полтинник» стоял две недели кряду. На работу Ребров ходил, надевая поверх пиджачной пары лыжный комбинезон и пуховую куртку и передвигаясь короткими перебежками от магазина к магазину.

По улице ходят почти не видя. Закутанные, замотанные, кто в очках – без очков – всё равно от них толку нету, стёкла сразу покрываются изморозью. А мимо проплывают туманные фигуры. И не только ничего не видно, но и не слышно – ощущение, что даже звуки замёрзли.

И кажется, что всё вымерло и не будет конца и края этим морозам…

Но нет! К концу февраля температура поднимается, и тут уж налетает ветер. Пока стоят морозы, ветра нет. Как только холод отпускает – начинается светопреставление. В сейсмопартиях вагончики специально устанавливают буквой П: чтобы человек, выйдя в пургу по нужде, не заблудился. Но случаев, когда замерзали в трёх метрах от вагончиков именно в феврале, сколько угодно – каждый год пополняется копилка страшных историй.

Свистопляска будет до марта, но иногда в конце февраля устанавливается замечательная солнечная погода, и днём под солнцем начинает таять снег. Это первое напоминание: северная зима не вечна, и она закончится, и когда-то обязательно придёт лето. Пусть короткое, пусть комариное, пусть дождливое, пусть холодное, но всё равно – такое долгожданное лето…