Я дописываю последние строчки своего повествования. Рядом лежит семейный альбом. Старые, пожелтевшие фотографии не дают забыть лица тех, кого давно уже нет на этом свете. Я листаю страницы альбома. Вновь и вновь вглядываюсь в родные черты.

Для чего я пишу о них? Почему мучаюсь странным чувством вины? В чем она, вина моя перед ними? Перед теми, чьи образы сложились из обрывков, схваченных цепкой детской памятью, и рассказов родителей.

Пишу… А что еще я могу сделать для них? Для тех, чья жизнь в сравнении с моей нынешней была истинным подвигом. Война, голод, работа тяжкая, непосильная… Как сумели они сохранить в себе, несмотря ни на что, любовь к этой жизни, живой интерес ко всему, что окружало их, радость неизбывную? Почему я не умею так радоваться?

Может, в этом вина моя? И имя ей – неблагодарность?

А может, исчерпали деды мои и бабки меру этой радости, роду нашему отпущенную свыше? А я так… по сусекам скребу?

Есть над чем подумать…