Свадьба гудела – шумная, веселая, многоголосая! Завальниковы выдавали замуж младшую – Раису. Гуляли третий день. Родня-то немаленькая – под сотню набралось! У одной только невесты братьев да сестер десять душ. Да семьи у каждого. У Евдокии вон пятеро девок. Это Райка припозднилась.

Хотя… как припозднилась? Замуж второй раз выходила, с первым-то не заладилось. Ну да чего вспоминать? Взгляд у Раисы озорной, ямочки на щеках, и вся она такая ладная да живая. Огонь, а не девка! Так и светится, глаз с мужа молодого не сводит. Да и есть на что посмотреть: Юрка парень статный, осанистый. Стеснительный только больно, не чета жене.

А свадьба, как говорится, пела и плясала! Женщины – нарядные, цветастые, шумные. Мужики – те сдержанные, степенные, хоть и лет им всем чуть за тридцать. Фронтовики. А бабенки, оно и понятно, натерпелись за войну, намыкались. Война – она ведь на самые на молодые годочки пришлась, когда только бы гулять да веселиться, петь да плясать. А тут… какие уж праздники? Какие наряды? Пахали не разгибаясь да голодовали. Да мужиков своих ждали. Не все и дождались… Вот и наверстывали теперь, торопились за всю свою молодость покалеченную отгулять да отплясать.

Анна примостилась у веранды под яблоней. Притомилась. Тяжко ей с животом-то. Рожать скоро. Рядом сестры, Валя с Машей да брат Митрий затянули что-то протяжное.

А Евдокия-то… Глянь-ка! Посреди двора, на сколоченном для танцев деревянном помосте, задористо отбивает дробушки. Рядом, бок о бок с ней, Алексей с гармошкой увивается:

А муж Евдокии Николай на лавке сидит, спиной к дереву привалился. Тяже-о-олый! Да и остальные мужики хорошие уже.

– А пойдемте на речку! – вскинулась Раиса, глядя, как молодой супруг голову к столу клонит.

– На речку! На речку! Ура! – Ребятня, что расположилась по заборам да яблоням, с визгом посыпалась вниз.

Женщины, накинув на плечи платочки (дело-то к вечеру), с кулечками семечек в руках, на ходу сплевывая шелуху, вышли за ворота и не спеша потянулись к реке. Николай с Алексеем и Сергеич, Валюшкин муж, ушли вперед.

На речке хорошо, свежо. Мужики разделись. Николай, смущенно поправляя черные сатиновые трусы и одергивая майку, окунул ногу в воду.

– Ух ты! Ёшкино коромысло!

Отошел подальше. Сделал пару энергичных рывков руками. Разбежался и бултыхнулся с головой.

Мужики на берегу, не торопясь, покуривали, глядя на воду. Время шло. Николай не показывался. Все напряглись.

– Ой, бо-о-ожечки! – заголосили бабы. – Алексей! Че стоите-то? Потонул ведь! Потонул!..

Алексей откинул недокуренную папиросу. Разуваясь на ходу, с разбега сиганул в воду. На берегу затихли, напряженно вглядываясь в речную рябь.

И тут наконец из воды показалась голова Николая:

– Ух! Мать честная… Хорошо!

По берегу пронесся вздох облегчения.

– Живой! Живой! – загомонили бабы. – Напугал, черт проклятущий!

Николай озирался вокруг, не понимая причины переполоха. Ему махали руками и кричали наперебой, пытаясь что-то объяснить.

– Алексей! Алексей!.. – доносилось до Николая.

Он вытаращил глаза, сообразив, что, пока нырял, утонул свояк.

– Ёшкино коромысло!

Набрав побольше воздуха в грудь, Николай ушел под воду. В этот момент неподалеку вынырнул утопший Алексей.

На берегу тем временем творилось не пойми что. Каждый кричал свое.

– Закупались! Ой, закупались! До мокрых соплей… – хохотала Евдокия.

– До пузырей!

– Вот ведь полощутся! – хватался за бока Василь Иваныч.

– Да он синий уже!

– К берегу, к берегу греби…

Алексей только головой крутил да глазами хлопал.

– Алексей, да едрит твою за ногу, мы ж думали, ты потонул! – сплюнул в сердцах Сергеич. – Вылазь, к едрене фене!

– А Николай-то, Николай! – опять заголосили бабы.

Алексей понял так, что свояк объявился. Он осмотрелся, но Николая, однако, нигде не увидел. Тут до него дошло, что это ему на берегу радуются – что он не потонул. А Николая дальше искать надо. Он хватил побольше воздуха и скрылся под водой.

Когда в очередной раз вынырнул Николай, то увидел, как вдоль по берегу, придерживая живот руками, подвывая, бегает перепуганная Анна.

– Ёшкино коромысло… – Николай снова ушел под воду.

– Не видать ни хрена! Муть одна! – выныривая и отплевываясь, проорал Алексей. – Течением, видать, отнесло. Не найду!

Воцарилась гробовая тишина.

– Чего стоите, рты раззявили?! Сергеич, помогай! – И голова Алексея вновь скрылась.

– Да… – почесал затылок Сергеич. – Эдак они до ночи бултыхаться будут.

Расстегивая на ходу ремень, он поспешил к воде.

…Когда Алексея и Николая, как мокрых щенят, выволакивали на берег, мужики, откашливаясь, ошалело озирались по сторонам. Бабы подхватили под руки своих незадачливых супругов и, костеря их почем зря, потащили по домам. Так закончился третий день свадьбы в семье Завальниковых.

К ночи у Алексея родился сын.