На днях Васятка, собирая в степи саранчу для рыбалки, заприметил неподалёку несколько палаток, прям как у военных. А рядом, у сопки, какие-то люди копали землю. «Интересно…» – Васятка припустил домой. Он еле дождался маму с работы, так не терпелось ему рассказать о загадочных незнакомцах.

– Так это археологи, – ничуть не удивилась та.

– А кто такие археологи?

– Это такие люди, которые ищут в земле всякие разные древности, – объяснила ему мама.

– Какие древности? – удивился Васятка.

– Ну, монеты разные, украшения… – начала перечислять мама.

«Ух ты!» – Васятка, не дослушав, со всех ног помчался к археологам. «Хоть бы все древности без меня не выкопали!» – переживал он, подбегая к их лагерю. Но, добежав, неожиданно заробел. Очень уж суровыми показались ему эти археологи. Угрюмые, бородатые. И всё-время в земле роются. Не разгибаясь! Расчертят землю на квадраты и копаются каждый в своём, как в песочнице. Подойти, нет?.. Попереминавшись в нерешительности с ноги на ногу, Васятка ни с чем вернулся домой.

На следующий день он всё же твердо решил познакомиться с археологами. Во что бы то ни стало! Добравшись до места, Васятка сходу подошёл к одному из них. Тот был похож на Илью-Муромца из книжки – настоящий богатырь! Высокий, могучий, голова лохматая и борода такая, что только одни глаза видать. «А глаза-то добрые», – отметил про себя Васятка. «Нелёгкое это дело – древности искать…» – думал он, глядя, как незнакомец долбит киркой закаменевшую на солнце землю. Археологу, видать, было очень жарко. Он скинул рубаху, и Васятка с восхищением глядел на перекатывающиеся, как шары, мускулы на его загорелой спине.

– А вы, дяденька, археолог? – наконец смущённо спросил он.

– Археолог. Кто же ещё? – выпрямился незнакомец, отставив в сторону кирку. – А тебя как звать-величать?

– Васятка, – отчего-то смутился тот.

– Как-как?

– Васятка! – уже звонко, вытянувшись по стойке «смирно», отрапортовал Васятка, вспомнив, как учили его «докладывать по всей форме» в военной части.

– О! Совсем другое дело! – улыбнулся археолог. – Ну, будем знакомы, друг Васятка, меня дядя Северьян зовут. А откуда же ты про археологов знаешь? В школе рассказывали?

– Не-е… Мамка. А в школу я только осенью пойду.

Васятка очень обрадовался тому, что удивил своими познаниями нового знакомого, и несколько раз повторил про себя необычное имя: «Северьян… Северьян… Не спутаться бы…». Ещё она говорила, что вы древности всякие ищите. Правда, нет?

– Есть такое дело – ищем.

– А мне можно? – Васятка замер, заранее переживая, как бы его не погнали взашей.

– А инструмент у тебя имеется? – нахмурился новый знакомый.

У Васятки всё так и ухнуло внутри:

– Нету… – Он опустил голову.

– Ну, чего же ты, друг Васятка, приуныл? Не журись, брат… Найдётся у нас и для тебя инструмент, – обнадёжил его дядя Северьян и выдал… маленькую кисточку!

«Вот-так инструмент… – расстроился Васятка. – Это чего же я им делать-то буду? Таким инструментом. Этот дядька, наверное, посмеяться надо мной решил», – насупился он. И совершенно напрасно!

Вскоре Васятка узнал, что археологам для работы не только лопата с киркой нужны, но и много чего ещё: кисти, гвозди, маленькие лопатки, пинцеты, сито. И даже иголки – и те бывают полезны. Найдёт дядя Северьян, допустим, старинную монету, так он сначала грязь налипшую гвоздиком или той же иголкой отковырнёт, а потом остатки земли смахнёт кисточкой. Так что это очень даже, оказывается, важный и необходимый инструмент – кисточка! Без неё никуда!

А ещё, бывает, сыпанёт дядя Северьян в сито земли лопатой, а Васятка сеет. Прям как мамка – муку, когда пироги печь собирается. И если повезёт, то в сите у него что-нибудь да останется: черепки от древней посуды, монетки, бусинки…

Домой он всегда уходил с полными карманами. У него уже целая коллекция собралась всяких-разных черепков. И даже одна монетка есть. Монетки ему и раньше попадались, но дядя Северьян всякий раз их забирал, а тут почему-то отдал. Хотя это всяко лучше прежних – чистенькая, блестит. И циферки на ней хорошо видать: 1968. Цифры Васятка уже знает. Монетку он припрятал, как и прочие свои находки дома, за баней. Там у него «секрет»! Васятка вырыл в земле яму и засунул в неё старую прогоревшую духовку. Дедушка Мансур печку перекладывал – вот и выбросил на мусорку за ненадобностью. А Васятка ишь как ловко приладил! А сверху сеном присыпал от посторонних глаз.

От археологов Васятка, как и от военных, тоже узнал много новых интересных слов. Особенно ему понравилось слово «артефакт». Найдёт кто-нибудь из археологов черепок или монетку, или скребок какой, которым древние люди когда-то шкуры животных очищали, приглядится и важно так скажет: «Артефакт!» Вот и Васятка теперь всякий раз, когда обнаруживал у себя в сите черепок от посуды древних людей, тоже носился по лагерю и кричал: «Артефакт! Артефакт!» Археологи улыбались и похлопывали его по плечу. Молодец, дескать, Василий! Настоящий археолог.

Или вот ещё интересное выражение: «культурный слой». Это археологи про землю так говорили. Покопают-покопают и вдруг: «Культурный слой!» «Интересно, – рассуждал Васятка, – если есть культурный слой земли, значит, должен быть и некультурный?» Вот, скажем, когда они с мамкой бывают у кого-нибудь в гостях, она всегда ему говорит: «Смотри, сынок, веди себя культурно!» А это что значит? Это значит: нельзя встревать в разговоры взрослых, ковырять в носу, садиться за стол без приглашения и с немытыми руками. «А как же, интересно знать, земля может вести себя некультурно?» – недоумевал Васятка. И однажды всё-таки докумекал! Культурный слой – это когда земля мягкая и копается легко. Хорошая, в общем, земля. Послушная! А некультурный слой – когда её и киркой не возьмёшь. Долбишь-долбишь… А толку нет. Словом, никакой культуры у такой земли! Васятка поделился своими догадками с дядей Северьяном. Тот долго смеялся, а потом объяснил, что «культурный слой» – это когда докопаешься до того места, где предметы сохранились, которыми люди пользовались когда-то очень-очень давно. Может быть, сто, а, может быть, и тысячу лет назад. «Ого! Вот оно что!» – удивился Васятка.

– А зачем вам, дядя Северьян, всё-таки эти черепки?

– Потому что, брат Васятка, большая от этих черепков научная польза.

– Это какая же польза?

– Здесь, брат Василий, когда-то много-много лет назад жили древние люди. Вот мы и хотим узнать, как они жили. Что делали, чем занимались.

– А как же вы это узнаете?

– Так вещи, которые мы находим, нам и расскажут.

– Как это?! – округлил глаза Васятка. – Разве вещи могут разговаривать?

– Ещё как могут, – подтвердил дядя Северьян. – Только, чтобы понимать язык вещей, нужно много и долго учиться.

– А где же этому учат?

– Сначала в школе. Потом в институте…

Васятка пригорюнился.

– Чего же ты, друг Василий, загрустил?

– Сначала в школе учись, – начал загибать пальцы Васятка, – потом ещё в институте… До-о-олго! Я думал, вы меня сейчас научите.

– Экий ты, брат, шустрый! Не… Тут быстро не получится. Вот мне уже сорок лет, а я, понимаешь, до сих пор учусь.

– А ты, дядя Северьян, не заливаешь? – засомневался Васятка. – Разве такие старые дяденьки учатся?

– Учатся, брат Василий! Ещё как учатся, – улыбнулся тот.

– Да… – почесал затылок Васятка. – Может, я тогда лучше прапорщиком буду, как дядя Слава? Там у них, знаешь, полевая кухня! И форму бесплатно выдают! Надо подумать…

– Подумай-подумай, – засмеялся дядя Северьян. – У нас, сам видишь, полевой кухни нет. Вот чего дежурный на костре накашеварит, то и лопаем. Ты-то как? Отужинаешь с нами сегодня?

Васятка радостно кивнул.

К тому времени солнце уже спряталось за сопками, и народ, отложив в сторону инструмент, умывшись и приведя себя в порядок, начал потихоньку подтягиваться к костру. И Васятка тут как тут.

Навернув макароны с тушёнкой, он примостился рядом с дядей Северьяном. А у того уже и гитара в руках. Всё-таки весёлый они народ – археологи! И совсем не угрюмые, как ему поначалу показалось. Весь день копают на солнцепёке, а вечером ещё и песни у костра под гитару поют. Не то что военные. У тех только время пришло – сразу отбой! И песни – только в строю.

Голос у дяди Северьяна низкий, чуть хрипловатый, будто простуженный.

Дружно подхватывает народ.

Васятка тоже подпевает, он уже все песни археологов выучил. Только вот язык его почему-то плохо слушается, и глаза слипаются. Дядя Северьян заворачивает сомлевшего Васятку в овечью кошму и несёт на руках домой, к разъезду.

«Ох, и всыпет мне мамка!» – сонно думает Васятка. В полудрёме он видит смеющегося Вазгена с половником в руках, дядю Славу, отдающего Васятке честь, ослика Калчу, неторопливо жующего траву у забора… Видит, как мимо их дома марширует солдатский строй. Вдруг один из солдат, приотстав, подходит к нему и легко подхватывает его на руки. «Папка!..» – замирает Васятка. Руки у папы сильные… тёплые… и пахнут степью. Вот мамка удивится, когда они домой вместе придут. Васятка покрепче прижимается к отцовой груди…

– А ты, папка, не обидишься, если я не военным, а археологом стану? – сквозь дрёму спрашивает Васятка.

– Ну что ты, сынок, – отвечает отец голосом дяди Северьяна, – конечно, не обижусь. Спи сынка, спи…

У Васятки сжимается сердчишко:

– А ты от нас никуда больше не уедешь?

– Нет, сынок, больше не уеду.

– Ты тока смотри не обмани, раз уж обещал, – шепчет Васятка, обнимая его покрепче за шею.

Тихо ночью в степи. Покойно. И Васятке покойно в крепких мужских руках.