На работу мама уходит рано. А встаёт и вовсе чуть свет. А как иначе? Маньку-козу подои, обед сготовь, то да сё… Это Васятке хорошо: дрыхнет себе без задних ног – куда ему торопиться? Вот и сегодня он проснулся, когда на весь дом уже пахло жареной картошкой. Жареную картошку Васятка ох как уважает! Однако же виду, что проснулся, не подаёт. Лежит, слюнки глотает и, натянув одеяло до самого подбородка, старательно жмурится, притворяясь спящим. Хоть бы мама подольше на свою работу не уходила!

– Вставай, Васятка! Вставай, притворюша! – Мама уже опаздывает: торопится, накрывая на стол.

Васятка ни гу-гу!

– Подъём! Подъём!

Васятка и ухом не ведёт. Нет… Так, видать, не добудиться. Тогда мама подходит к радио, висящему на стене, и включает его на полную катушку:

– Доброе утро, товарищи! – раздаётся голос диктора. – Начинаем утреннюю гимнастику. Встаньте прямо. Голову поднимите повыше, расправьте плечи. На месте шагом марш!

В комнату врываются звуки бравурного марша. Васятке кажется, что даже стёкла в рамах зазвенели. Он подскакивает на постели и зажимает уши. Мама смеётся. Солнце брызжет в окно. Яркие солнечные лучи путаются в её густых каштановых волосах, и оттого волосы становятся золотистыми. Какая же маманька красивая! Самая красивая на свете! Конечно, тут не только дядя Николай, тут кто хочешь не устоит.

Васятка вдруг вспомнил, что он решил с сегодняшнего дня начать новую жизнь. Да… Пора ему уже настоящим хозяином становиться. Просто позарез как необходимо! А то того и гляди уговорит баба Кланя маманьку за дядю Николая замуж выйти и будешь потом только успевать от ремня уворачиваться.

Дождавшись, когда мама уйдёт на работу, Васятка с озабоченным видом прошёлся по дому: с чего бы начать? Натолкнувшись в сенях на удочки, решил, что правильнее всего начать с рыбалки. Вот вернётся он с уловом, и тогда сразу станет ясно, что Васятка не просто хозяин, а ещё и самый что ни на есть добытчик! Так его дедушка Мансур называет, когда Васятке случается на рыбалке какую-нибудь рыбёшку вытянуть. Обычно они с дедушкой Мансуром вместе рыбачат, но тот нынче в Чиганак собрался – внука проведать. Так что придётся рыбалить сегодня одному.

Васятка сгрёб удочки, собрал в торбочку перекус и совсем уже было навострился со двора, как у калитки неожиданно наткнулся на бабу Кланю. Та, нехорошо сощурив глаз, поманила его пальцем.

– А ну, подь сюды, дорогой мой пре́дмет. Ты пошто, стервец, давеча моих кур гуталином изгваздал? А?

Она, угрожающе помахивая клюкой, двинула в его сторону. Васятка попятился назад и, не дожидаясь расправы, что есть духу чесанул огородами прочь – на озеро.

До озера от их дома совсем недалеко: метров пятьдесят до дамбы. Дамба – это насыпь такая: высокая, из камней, чтобы вода, если вдруг поднимется, не затопила железную дорогу. А там, через дамбу перебрался, и вот он – Балхаш. Балхаш – озеро большое: берега не видать. Прям как море! Да не простое море! С одной стороны солёное, с другой – пресное. Пресное – это значит, воду пить можно. Они с мамкой как раз на пресной стороне живут.

Идёт Васятка, посвистывает. Сейчас рыбы наловит, мамка на обед придёт – а тут и он с добычей. Лето не успело начаться, а степь уже подчистую выжжена солнцем. Только кое-где попадаются редкие островки зелёной травы. Васятка ловко вскарабкивается по большущим каменюкам на дамбу, и его глазам открывается бескрайняя водная гладь. Он невольно замирает, с восторгом вглядываясь в голубой окоём, где озеро сливается воедино с бездонной небесной синью. А на небе ни облачка! Лишь степной беркут медленно парит в вышине, вольно раскинув широкие крылья.

Спустившись к воде, он тщательно выбирает место для рыбалки. Берег густо зарос ивой, камышом и рогозом. Тут глаз востро́ держать надо: под камнями и в зарослях камыша полно змей и скорпионов. Они сырость любят. Ужас как их тут много! Васятка уже намётанным глазом замечает на песке извилистые змеиные следы. По дороге он подобрал подходящий прут и, прежде чем расположиться с удочками на берегу, как следует пошурудил в близлежащих кустах.

В прошлом году его уже кусал скорпион. Залез, паразит, в сандалию и цапнул Васятку, когда тот ногу в обутку не глядя сунул. Пятку точно иглой раскалённой пронзило. Ох и крику же было… На весь Каракамыш! Но это, как оказалось, было полбеды. На крик прибежали мама с бабой Кланей. И, пока Васятка продолжал надрываться, мама, ухватив его покрепче, усадила к себе на колени, а баба Кланя вытащила из кармана фартука спичечный коробок:

– А ну, подь сюды, дорогой мой пре́дмет… – Она вытряхнула из коробка на ладонь пару спичек и приложила одну из них к ранке. – И не реви, не реви… точно резаный. Щас залечим мы твою пятку. Не сумлевайся. Способ надёжный. Проверенный! Да ты ногой-то не взлягивай.

Васятка, пару раз всхлипнув, затих, с опаской наблюдая, что будет дальше. А баба Кланя чирк по коробку – и подносит горящую спичку к той, что у ранки, чтобы поджечь, значит.

– А-а-а!.. – В ужасе отдёрнув ногу, Васятка выскользнул ужом из мамкиных рук – и дёру! В самый дальний угол двора. И пока баба Кланя не спрятала спички в карман, Васятка держался на расстоянии, не поддаваясь ни на какие уговоры. Кое-как его успокоили. Пятку помазали зелёнкой, залепили пластырем и отпустили страдальца с миром. На следующий день тот даже и не вспомнил про укус. Но бабу Кланю с тех пор старался обходить стороной – от греха подальше!

С берега Васятка удочку закидывать не стал – зашёл поглубже в воду. Постоял немного в одном месте – не клюёт. Пошёл дальше. Метров через десять опять удочку закинул. Не клюёт… Так и передвигался вдоль берега. Наконец поплавок дрогнул, и Васятка ловко подсёк небольшого окунька. Невелика, конечно, добыча, ну да ничего… Как говорит дедушка Мансур: лиха беда начало. С дедушкой Мансуром они не только окуня, они и леща домой приносили, и сазана. Ничего, ничего!.. Васятка насадил добычу на кукан (это такая закрученная в кольцо проволока) и, опустив в воду, придавил его лежащим на берегу камнем.

Нынче на озере Васятка не единственный рыбак. Далеко от берега на волнах покачивалась фелюга – большой моторный баркас. К берегу он не подходит, чтобы на мель не сесть. Около него – баркасы поменьше, вёсельные. И на фелюге, и на остальных баркасах – промысловики. Промысловики рыбу не для себя добывают, а для всех. Её потом в магазинах продавать будут.

«Эх…» – глядя на рыболовецкие суда, вздыхает Васятка. Не шибко-то сегодня порыбачишь. Промысловики небось всю рыбу из Балхаша выловили. Вон их сколько.

Вскоре один из баркасов направился к берегу, прямо на него. В лодке, на вёслах, несколько рыбаков. Рыбаки крепкие, загорелые, в тельняшках! Васятка невольно загляделся, как ловко и дружно те налегают на вёсла. И-и-и – раз! И-и-и – два! И вот уже баркас уткнулся носом в песок.

– Эй, малец, много рыбы наловил? – окликнул его один из рыбаков.

Васятка замер. Сам он к тому времени надёргал уже с пяток окуньков. А ну как отберут? Улов-то.

– Да не, дяденьки. – Он приложил ладошку козырьком к глазам, щурясь на яркое солнце. – Маненько!

– А ну покажь.

Васятка нехотя вытянул из воды насаженную на кукан рыбу.

– Не густо! – расхохотались мужики. – А ты с кем рыбалишь? Взрослых что-то не видать.

– Один.

– Как так? А батя где?

– Нету бати, мы с мамкой одни живём.

– Постой, постой… – протянул рыжебородый дядька на корме. – А не тебя ли я на разъезде видал? У вас ещё коза есть.

– Ага. Манька.

– Ну вот! А я гляжу, личность мне твоя больно знакомая. Я у матери твоей молоко покупал. Мамка-то знает, что ты на озере?

– А то как же. На работе она. А я дома, заместо хозяина, – важно сообщил Васятка.

– Ишь ты! Хозяин! – опять расхохотались рыбаки. – Суров!

– А давай, брат, махнёмся. Не глядя! – вдруг предложил рыжебородый.

– Это как так?

– Ты нам свой улов, а мы тебе – свой.

Васятка насторожился. Кто их знает? Какой там у них улов? А может, и вовсе ничего в лодке нет. Он подошёл поближе к носу баркаса и приподнялся на носочки. Высоко!

– А ну-ка. – Здоровяк свесился через край, подхватил Васятку под мышки и поставил на борт.

Ух ты! У Васятки глаза разбежались. Вот это да-а-а… Какой там только рыбы не было! Тут тебе и сазан, и судак, и лещ, и разная другая неизвестная ему рыба. Полная лодка! Рыба радужно переливалась, сверкая на солнце чешуёй и сонно шевеля жабрами.

– Выбирай любую.

– Любую? – переспросил Васятка, не веря своему счастью.

– Любую!

Васятка глаз не мог оторвать от одной из рыбин: здоровущей, с широкой приплюснутой головой, огромной зубастой пастью и длиннющими усами.

– А это, дяденьки, сом?

– Он самый.

Сом устрашающе шевелил своими усищами, хватая жабрами воздух. Васятка решительно ткнул пальцем в рыбу-великана.

– Губа не дура! – оценили выбор рыбаки. – Сразу видать: хозяйский подход. Ну что ж, бери. Уговор дороже денег. Только как же ты его потащишь? Он же здоровей тебя будет.

– Ничего, дотащу как-нибудь…

Рыбаки взяли сома, раскачали и швыранули на берег. Васятка спрыгнул следом. Ухватил рыбину за жабры и волоком потащил добычу по песку.

– Нет, брат. – Рыжебородый выпрыгнул из баркаса, – так не пойдёт.

Он обвязал сома одним концом верёвки, оказавшейся под рукой, а другой вручил Васятке.

– Вот это другое дело! Ну, бывай! Хозяин!

– Спасибо, дяденьки!

Васятка тащил свою добычу и представлял, как обрадуется мамка! Она как раз уже должна на обед прийти. Только очень уж рыбина тяжёлой оказалась. Ох и устал он! Несколько раз привал делал. Посидит-посидит, отдышится – и снова вперёд. Кое-как дотащил.

– Мамка! – звонко завопил Васятка, отворяя калитку.

– Ой, батюшки мои! – всплеснула руками мама, выходя на порог. – Это что за страхолюдина? Ты где её взял?

– С рыбаками махнулся. Не глядя! – гордо ответствовал Васятка.

– Да как же ты дотащил её?

– Да уж дотащил!

У Васятки рот до ушей. Знай наших!

– Я, маманька, добытчик теперь? – поинтересовался он вкрадчиво.

– Добытчик! – Мама только руками развела. – Ещё какой добытчик!

– Хозяин?

– А то! – улыбнулась мама. – Такого хозяина ещё поискать надо.

– Значит, дядя Николай меня ремнём не будет драть?

– А с чего бы это дяде Николаю тебя ремнём драть?

Васятка стушевался, сообразив, что проговорился. Мама ещё подумает, что он специально подслушивал их разговор с бабой Кланей.

– Да-а-а… – Он, опустив голову, ковырял носком землю. – Баба Кланя говорит, тяжело тебе одной. Ты не думай, я уже совсем большой, я тебе теперь всегда-всегда помогать буду.

– Помощник ты мой, – обняла его мама.

– Знаешь, мам, чего? Если уж тебе одной так трудно… – Васятка вздохнул. – Так и быть, пускай у меня новый папка будет. Только, чур, не дядя Николай.

– Это за что же дяде Николаю такая немилость? – удивилась мама.

– Да шибко уж от него куревом пахнет, и молчит он всё время… Тебе с ним, знаешь, как скучно будет? Дедушка Мансур говорит, что рядом с ним даже мухи на лету засыпают. И молоко киснет. – Васятка опять вздохнул. – Пускай лучше дядя Слава-прапорщик будет моим папкой. У него жены нет, детей нет… Живет один, как сыч!

– Это кто ж тебя научил так про взрослых говорить?

– Так он сам так и говорит! А ещё это… – Васятка нахмурил брови, задумавшись. – Говорит, что он этот… Как его? В общем, живёт, как бобы!

– Какие бобы? – удивилась мама. – Бобы на грядке растут. При чём тут твой дядя Слава?

– Не знаю, – пожал плечами Васятка. – Живу, говорит, как бобы. Одиноко, значит.

– Сам ты «бобы»! – расхохоталась мама. – Бобыль!

– Точно! – Васятка хлопнул себя ладошкой по лбу. – Бобыль! Так ты это… жениться-то будешь с дядей Славой? Нет?

– Да нам, сынок, – улыбнулась мама, – с тобой и вдвоём хорошо.

И тут же строго добавила:

– Но вот, если ты, поросёнок, ещё раз к бабе Клане в огород залезешь, – она небольно прихватила его за ухо, – или кур её вздумаешь снова гуталином измазать, ремня, так и знай, получишь. Мне для такого дела дядя Николай не понадобится. Не сомневайся.

– Как же так, маманька? – хитро сощурился Васятка. – Ты же говорила, что я хозяин. На хозяина разве можно руку подымать?!

– А с хозяина первый спрос! – всё ещё строжась, ответила мама и, не выдержав, рассмеялась. – Ох и жук же ты у меня Васятка! Ох и жук…

А у Васятки уже от сердца отлегло. Ремень дяди Николая ему больше не грозил! А то, что мама строжится, так это так… Для порядка!