В последнюю неделю августа Ветровы начали потихоньку собираться домой, в город. Дачный сезон подходил к концу. Да и Людмиле на работу пора: занятия в школе вот-вот начнутся. Из города за ними приехал тесть на машине: помочь вывезти их первый в жизни с Людмилой урожай. Загружая в багажник корзины с помидорами и банки с закатанными огурцами, распихивая под сидушками кабачки и патиссоны, Серёга время от времени бросал взгляд на сиротливо зияющий выпластанными грядками участок.

Подошёл Аркадий.

– Ну что? Собрались?

– Ага. Собрались.

– Да тут одной ходкой не обойтись. – Аркадий уважительно кивнул на стоящие рядом с машиной мешки со свеклой и морковью. – Ишь, урожай-то какой. А у меня нынче что-то не очень… Помидоры прям на корню подгнивать начали, да и огурцы ещё в июле пожухли все. Думаю, на следующий год землицы свежей привезти.

– Так ты же по весне привозил, – удивился Серёга.

– Ничего-ничего… Лишним не будет. А хочешь – и тебе организуем. Я тут одно место знаю… С тестем твоим вон договоримся, у меня, у знакомого, прицеп есть. Несколько ходок сделаем и… Чернозем – это ж такое добро!

– Да у нас вроде и так… нормально, – улыбнулся Серёга, вспомнив про эпопею с навозом.

– Ну, как знаешь, как знаешь… – Аркадий хитро прищурился. – А я ведь поначалу, как вас с Людмилой увидал, подумал – заскучаете, сбежите. Молодёжь-то нынче на земле совсем разучилась работать. Мои вон, как лето, так по морям всё, по курортам. В Турции-шмурции свои. А сюда – не… Не дозовёшься. А вы ничего. Молодцы.

– Так я, когда дачу покупал, тоже думал… Раз в недельку выбираться будем: газон, лужайка, шашлыки, все дела…

– Во-во! Газон, лужайка… И мои такие же. А случись прижмёт – картошку посадить не сумеют. Мы вот, помню, в девяностые только благодаря огороду и выжили. Эх, молодежь!.. Одним днём живёте. А как петух жареный в одно место клюнет, вот тогда и запоёте.

– Так мы…

– Про тебя… – Аркадий жестом остановил Серёгу. – Про тебя речи нет! Вы с Людмилой – другое дело. Не то что некоторые. А вообще, я тебе чего сказать-то хотел? Слышал, летчик, сосед твой, продавать надумал участок.

– Да что ты?

– Точно тебе говорю, – подтвердил Аркадий. – Сам их разговор с женой слышал.

– Ну вот… Такой мужик хороший. – расстроился Серёга. – Неизвестно ещё, что за новые соседи попадутся. – Ему тут же вспомнился паразит Федька.

– Во-во! – подхватил Аркадий. – И я о том же.

Он доверительно приобнял Серёгу за плечо.

– Я тебе, Серёга, чё сказать-то хочу. Вы с Людмилой взяли бы себе его участок. А? Ты представь, земли-то сколько сразу. Это ж и картошку здесь можно будет посадить, и…

– Да ты что, Аркадий! Куда нам ещё? – отмахнулся Серёга. – Тут бы с шестью сотками управиться.

– Да чего там управляться? – искренне изумился Аркадий. – Тоже мне, шесть соток! Я подсоблю, если что. Отведёшь мне пару грядок, а я тебе за это и полью завсегда, и вообще… Бери, Серёга, участок, пока не ушёл. Даже не сомневайся!

– Бери… А на какие шиши? Нам за ипотеку еще знаешь сколько платить?

– Э-эх! – разочаровано махнул рукой Аркадий. – За ипотеку ему платить… Это же земля! Понимать надо. Вот у моего прадеда до революции тридцать гектаров было.

– Ого! – присвистнул Серёга.

– А как ты думал? Раньше-то человек от земли кормился. Не то что нынче. А у прадеда двенадцать ртов на иждивении было. Это как тебе? Их же прокормить надо. В супермаркете еды не купишь. А вы… – Аркадий опять пренебрежительно махнул рукой. – Сидите там у себя в городе, в мешках каменных. Землицы-то живой и не видите вовсе, под асфальт всё закатали. А землица – она же и от болезни, и от смерти защитит. Чего ты смеёшься? – Аркадий вскинул брови, глядя на улыбающегося Серёгу. – Думаешь, наши предки дурнее нас были? Вот отец мой, как на фронт уходил, мать ему земли в ладанку зашила. Так он всю войну её с собой проносил. До самого Берлина дошёл. И без единой царапины домой вернулся. Так-то вот!

Аркадий, помолчав, вздохнул.

– Ну а кому судьба выпала сгинуть на чужбине, так тому в могилу землицу родную обязательно клали, ту, что на груди в ладанке носил. Это ж связь! Понимать надо. С родными людьми, с местами, где родился и вырос… Думаешь, откуда традиция горсть родной земли на могилку привозить?

– Да я знаю. Читал.

– Читал он… А вот ты знаешь, что раньше, если у человека не было возможности исповедаться священнику, на той же войне, скажем, то допускалась исповедь земле.

– Это как?

– А вот так. Опускался человек на колени, целовал землю и каялся. Да… Вот так вот. А у вас в городе, случись, прижмёт, поплохеет, так небось и земли-то не найдёшь. Ну, разве что повезёт до клумбы какой на карачках доползти. И только, когда срок придёт, принесут тебя на кладбище, вот там и получишь свои два квадратных метра. Законных!

– Да ну тебя, Аркадий. Нагнал тоски. Про кладбище ещё…

– Нет… – продолжил сосед, не обращая внимания на Серёгины слова. – Нельзя русскому человеку без земли. Никак нельзя! Хиреет он, без землицы-то. Вот мне – семьдесят лет, а я даже у зубного ни разу за всю жизнь не был и ни одна зараза меня не берёт. А всё, думаешь, отчего? Оттого что на земле с малых лет. Да и сил всяко поболе, чем у тебя будет. Не веришь? А вот давай на руках? На спор!

– Да ну тебя, Аркадий, – засмеялся Сергей.

– А-а-а-а… – похлопал его по плечу сосед. – Боись-с-ся!

– Давай лучше квадрокоптер запустим. А? – неожиданно предложил Серёга.

– Это ещё чего за хреновина такая?

– Сейчас!

Серёга сбегал в дом, принёс квадрокоптер. Закрепил на джойстике смартфон. Настраивая, потыкал на кнопки.

Аркадий с интересом наблюдал за манипуляциями соседа. Наконец квадрокоптер, зажужжал, поднялся над их головами и… завис.

– Ух ты! – восхитился Аркадий.

– Ты сюда смотри. – Серёга кивнул на камеру смартфона, продолжая ловко орудовать кнопками на пульте управления.

Коптер набрал высоту и взял курс на участок Сапелкиных. На экране показался ползающий среди грядок Виктор Петрович. Рядом с ним грозно возвышалась Капитолина Васильевна, энергично размахивая руками. Видать, по обыкновению, выговаривала что-то супругу.

– Ты смотри! – восхитился Аркадий. – Прямо как в кино. А до Макарыча долетит?

– А то!

– Ну-ка… Давай слетаем. Он тут давеча хвалился новой теплицей. Поглядим, что там за теплица такай. Сорок тыщ, говорит, отвалил.

Они покружили над огородом Макарыча, спустились к самой теплице, чем не на шутку всполошили сидящего на цепи пса.

Коптер, пожужжав над участком, сменил курс и, продолжая набирать высоту, полетел в сторону станции.

– Ты гляди… – Аркадий не отрывал взгляд от экрана смартфона. – Это ж на сколько такая штуковина улететь может?

– Этот километров на пять. А есть такие, что и на сотню километров могут.

– Да иди ты! – не поверил Аркадий.

– Точно тебе говорю.

Покружив над станцией, Серёга развернул коптер в сторону города, и вскоре на экране показалась серая полоса федеральной трассы. По трассе плотным потоком двигались автомобили. Народ после выходных возвращался домой. Дачники, грибники, отдыхающие с загородных баз… Все они спешили в город, туда, где их ждала привычная череда дел и забот. Где, окунувшись с головой в житейскую круговерть, будут они вновь ждать возможности вырваться из цепких, каменных объятий города на волю – успеть добрать последние летние деньки. Насладиться ласковым солнечным теплом. Напитаться живой природной силой перед долгой холодной зимой. Чтобы однажды, трясясь в переполненном автобусе или стоя в глухой автомобильной пробке, улыбнуться, вспоминая, как мреют в холодной предутренней дымке верхушки деревьев. Как стелется над водой млечный туман, растворяясь в первых несмелых лучах солнца. Вновь почувствовать горьковатый полынный запах вечерней дороги и тревожный шелест леса на закате, ведущего с тобой неторопливый исповедальный, непонятный никому другому разговор. И вздрогнет! Оживёт душа, осиянная тихим светом. Задышит, согретая земным теплом. Видать, не до конца пресеклась наша с матушкой-природой связь. Нет, не до конца! Сохранилась жилочка, пусть и тоненькая, что питает нас и не даёт закостенеть душе окончательно.

Квадрокоптер продолжал набирать высоту. Далеко впереди, за лесом, показались макушки многоэтажек, элеватор, чёрный дым, столбом поднимающийся над городской котельной. Там, далеко, кипела жизнь. Спешили по своим извечным делам люди. Сновали, нервно сигналя и обгоняя друг друга, машины…

Коптер вдруг завис в воздухе и развернулся назад.

– Чего это он? – удивился Аркадий. – Ты же говорил на пять километров могёт.

– Могёт-то он могёт… – Серёга озадаченно потыкал кнопки на пульте. – Да, видать, не желает.

– Ну и шут с ним. – Аркадий потёр затёкшую шею. – Давай лучше снова на посёлок наш посмотрим. С высоты птичьего полёта!

Сделав ещё кружок над «Родниками», Серёга повернул квадрокоптер домой.

– Да… Хорошая штука, – заключил Аркадий, глядя, как Серёга упаковывает коптер в коробку. – Полезная. Для охраны периметра! Вот бы нашему сторожу такую. А то ишь сколько ворья развелось в последнее время. Так и шныряют по огородам. Где уж ему одному, старому, уследить. А с такой бы техникой – милое дело. Да, чуть не забыл… Насчёт картошки-то как?

– А что насчёт картошки?

– Так копать скоро. Я тебе через пару неделек позвоню, как соберусь. Подъедешь?

– Само собой.

– Ну добро! Ладно. Серёга, пойду я. – Аркадий крепко тряхнул его ладонь. – Бывай.

Серёга проводил соседа взглядом. Над головой громко застрекотала сорока. Серёга не сразу разглядел среди ветвей берёзы свою старую приятельницу. Та внимательно наблюдала за ним острым глазом.

– Ты давай… Это… Слышь… – строго сказал Серёга. – Присматривай тут. На хозяйстве остаёшься.

Сорока, распустив хвост, громко протрещала что-то в ответ.

– Ну, вот и договорились. Смотри… Я на тебя надеюсь, если что.

Вспорхнув с ветвей, сорока пролетела над самой его головой, едва не задев крылом, и скрылась вдали. А Серёга, проводив её взглядом, улыбнулся высокому, исполненному света и тепла небу, ещё раз с грустью оглядел опустевший участок и продолжил энергично загружать багажник автомобиля.