Ивор спешил в свою волость сообщить супруге и матери, что переходит на службу в Новгород-Северский. Всеволод-Кирилл принял его хорошо, молвил так:

– Правильный ты сделал выбор, парень. Нечего тебе в последних рядах в Переяславле сиживать. Я же знаю тебя давно и думаю, гораздо большего ты стоишь. Готовься, в следующее лето важное дело нас ожидает. Какое? После тебе скажу.

Холм за холмом одолевали конь со всадником, уже и брод на Десне остался за спиной. Дорога шла через леса, перемежающиеся с широкими возделанными полями. На деревьях пели птицы. Вот объехал Ивор стороной голубеющее под небесами большое озеро. Лес расступился, впереди показалось несколько заросших высокой травой старинных курганов, за ними проглядывали стены небольшого городка. Осталось миновать несколько вёрст, затем снова проехать через лес, и окажется он дома, в своей волости.

Едва только подобрался Ивор к ближайшему кургану и поворотил вправо, чтобы объехать его понизу, как внезапно послышались где-то невдалеке за курганом крики, лязгнуло железо. Круто остановил сын Дмитра своего скакуна, спешился, держа коня под уздцы, осторожно поднялся на вершину. Внизу, у подножия кургана, несколько всадников с саблями в руках окружили некоего высокорослого ратника в кольчатой броне. Один из вершников взмахом руки остановил остальных и подъехал вплотную к воину в доспехах.

Первой мыслью Ивора было вмешаться, узнать, в чём тут дело, но, приглядевшись получше, сын Дмитра вдруг узнал в рослом воине Ольбега Ратиборича, а в его супротивнике Итларевича.

«Вот и встретились они», – успел подумать молодой боярин, прежде чем взвилась и в мгновение ока обрушилась на Ольбега кривая половецкая сабля.

Разрубленный надвое страшной силы ударом, рухнул Ольбег наземь у ног своего убийцы.

«Вот тако они бьют, с отвалом! Это ж какую силищу иметь надобно и какую злобу лютую!»

Ивор предпочёл направить своего коня назад к дороге, а сам спрятался в высокой траве и стал наблюдать, что же произойдёт дальше. Ольбега Ратиборича было ему не жаль. Вспоминал его грубость, наглость, кривил уста в злорадной усмешке. Что ж, получил своё, ворог!

Рассечённое напополам тело Ратиборича осталось лежать у подножия кургана, представляя собой жуткое кровавое зрелище. Итларевич неторопливо вытер о траву саблю, вложил её в портупею за спиной и дал своим подручным знак трогаться. Вскоре лишь пыль клубилась вослед лихим всадникам; когда же она улеглась, осела, Ивор решил продолжить свой путь.

Не ему было скорбеть по убитому Ольбегу, не ему его и хоронить. Итларевич свершил свою месть и, наверное, был во многом прав. Вот так, спустя более чем четверть века, настигла кара самонадеянного гордеца и рубаку. Справедлива ли месть сына Итларя? Ответа на этот вопрос у Ивора не было. Одно мог сказать: не ему быть в таком деле судьёй.

Стрелой летел Ивор верхом на коне по знакомому пути, спешил в свою волость. Уже перед самым лесом попался ему навстречу небольшой отряд переяславских дружинников. Не желая встречаться с ними, резко свернул Ивор на одну из лесных троп и вскоре благополучно добрался до дома.