Изуродованный труп Ольбега Ратиборича обнаружил в поле отряд переяславских дружинников. Тело славного воина перевезли в Переяславль и схоронили в ограде собора Архангела Михаила. Скорбный перезвон стоял в церквах Переяславля и Киева. Ольбега знали люди по прежним сечам с половцами, ценили его за храбрость и воинскую смекалку. Помнили и его родителя, честного прямодушного воеводу Ратибора, бывшего правой рукой ещё отца Мономаха, князя Всеволода Ярославича.

Начальник отряда переяславцев, молодой десятник Словиша, сообщил князю Ярополку:

– Мы когда ехали полем, возле лесной опушки повстречали всадника одинокого. Пригляделись: то ж Ивор, сын воеводы Дмитра. Не ведаем, что он вблизи места, где Ольбега убили, делал. Да токмо как он нас увидал, сразу коня поворотил и в лес умчал. Тако вот, княже. Уж, думаю, не он ли в гибели нашего воеводы повинен.

Насторожился Ярополк, вспомнил тотчас, как оскорблял Ольбег Ивора на дружинном совете. Но ить оскорбить – это одно, а убить – совсем другое. Велел князь отряду ратников скакать тотчас в волость Ивора и немедля доставить ему молодого боярина.

…Навалились на Ивора сразу трое, стянули шею арканом, бросили наземь, связали. Мать, пытавшуюся помешать, грубо оттолкнули в сторону, давешний десятник Словиша хрипло сообщил:

– Поиман сей по велению князя Ярополка Владимирыча. Подозрение имеет князь, причастен он к убиению воеводы Ольбега.

…Притащили связанного Ивора в Переяславль, поставили на колени перед пылающим гневом князем.

– Вели развязать, – зло щурясь, потребовал Ивор. – Неповинен я в гибели Ратиборича.

– Ладно, развяжите его, – сдержав вспышку ярости, приказал Ярополк Словише и его подручным, после чего обратился к сыну Дмитра. – Рассказывай, что видел, где был?! Почто с совета моего сбежал, дверью хлопнув?!

– Не сбежал, а ушёл, потому как оскорбляли меня тамо ближние мужи твои, князь. Ты же их не остановил, не велел, чтоб хулу сию напрасную на меня прекратили возводить. Отъехал я в Северу, сестру повидать. Сестра у меня тамо замужем. Ну а как ворочался, проезжал вдоль поля, услыхал крики да лязг железа. Увидал воеводу Ольбега, а вокруг него добрый десяток вершников. Не наши то кмети были, чужие. Может, половцы. Не рассмотрел. Ну, один из тех воеводу и срубил. А затем тотчас унеслись они по дороге в сторону Выри. Более ничего не ведаю.

Об Итларевиче ничего говорить Ивор не стал. Понимал он, что из-за этого половчина может случиться ссора у Ярополка с Ольговичами.

–Верно говорит он, княже,– подтвердил слова Ивора Словиша.– Мы возле тела воеводы ископыть[178] нашли. Воистину, добрый десяток всадников был тамо. И на Вырь они ускакали, следы есть на том шляхе.

– Нету тебе веры, боярин Ивор, – решительно замотал головой князь. – Враждовал ты с Ольбегом, зуб на него имел. Мог нанять кого, чтоб погубили Ольбега.

– Не делал я сего, княже. Да и не настолько ненавидел я воеводу твоего, чтоб губить.

– Вот что! – Князь Ярополк поднялся со стольца. – Огульно обвинять тебя не могу, но расследовать сие дело буду! Ольбег ибо – первый воевода у меня был, лучший ратник! А ты покудова под запором посидишь, в клети каменной, в подземелье. Увести! – приказал он гридням.

«Вот, стало быть, как. Отец в темнице побывал, теперь мой черёд. Такова, выходит, служба князьям да королям!» – Грустная усмешка тронула уста Ивора.

Ночью он почти не спал, лишь на короткие мгновения впадая в некую полудрёму.

Утром же внезапно явился к нему в темницу старый знакомец Василий Бор.

– Вызвал меня князь Ярополк из Киева, прознал я, что за беда здесь у вас приключилась. Ты бы, Ивор, рассказал мне ещё раз, что и как видел. Ничего не скрывай. И ведай: князь на тебя вельми зол.

Василию сын Дмитра молвил всё как есть. И об Итларевиче, и о своём желании уйти от Ярополка, и о том, как схватили его переяславские отроки.

– Князю ты об Итларевиче не сказал ничего и не сказывай покуда, – посоветовал молодому боярину Василий Бор. – Правильно содеял, не назвав его. Передерутся промеж собою Мономашичи и Ольговичи, ничего доброго от сей свары не выйдет. Я же тебе верю. А вот князь Ярополк может и не поверить. Вот что. Придётся тебе некоторое время тут посидеть. Думаю, недолго.

Ушёл Василий Бор, скрипнула тяжёлая дверь, лязгнул замок, унылая пустота окружила Ивора. С трудом удерживал он себя от отчаяния. Всё-таки была надежда, что Василий Бор убедит князя Ярополка в его невиновности.

Снова наступила ночь, и опять не было сна. Лежал Ивор на жёстком ложе, смотрел в темноту. Вдруг лязгнул в двери замок, огонёк свечи осветил его лицо. Ивор зажмурился, слеза покатилась по щеке. Кто-то в монашеской рясе схватил его за руку.

– Следуй за мною, – голос показался Ивору знакомым.

Они выбрались через долгий переход на задворки хором, через низкую полукруглую дверь последовали в сад, миновали не охраняемую никем калитку и вышли на улицу. Вскоре очутились они близ Княжеских ворот.

– До утра здесь побудь. Вот тебе ряса. Доберёшься до своей волости, но там не задерживайся, возьми коня и скачи в Северу, – говорил Ивору внезапный освободитель.

– Кто ты? Зачем мне помогаешь? – спросил молодой боярин.

Свет факела осветил лицо его спутника.

– Арсений! – изумлённо пробормотал Ивор.

– Да, это я.

– И как же ты тут очутился?

– Да ушёл я с Волыни. Неспокойная там жизнь. Ляхи, угры, свои князья между собой дерутся. Боярин Василий взял к себе, пристроил, зиждитель я теперь в стольном граде. Дома строю для бояр, для купцов. Ну и попросил Василий меня тебе помочь. Я же переяславский терем хорошо знаю, работали мы тут в прошлое лето. Страже теремной заплатил боярин Василий, чтоб позволили нам с тобой уйти. Князь-то Ярополк не хотел тебя отпускать, не верит, что непричастен ты к Ольбеговой гибели. Ключ к замку от темницы подобрал я.

– Спаси тебя Бог, Арсений. Вельми тебе благодарен.

– Не меня благодари, боярина Василия. Он тебе побег устроил.

– И ему слова благодарности от меня передай.

Ивор быстро переоблачился в рясу и уже на рассвете скорым шагом покинул Переяславль. Опираясь на посох, окунулся он вскоре в тёмную прохладу летнего леса.