Толстомордый чернобородый боярин в дорогой ферязи с золотыми застёжками и высокой меховой шапке явился к Василию Бору однажды поутру. Ивор как раз был в этот час у воеводы. Обсуждали, как наладить сторожу на пограничье с Польшей. Неспокойно было на Волыни, то и дело совершали лихие набеги на деревеньки на берегах Буга неугомонные шляхтичи. Уводили скот, захватывали и людей.

Боярин, обведя строгим взглядом из-под густых бровей их обоих, представился:

– Иван Жирятич аз есмь, боярин набольший!

– С чем прибыл к нам, боярин Иван? Аз Василий Бор, воевода князя Владимира Мономаха! А енто – Ивор, сын покойного воеводы Дмитра.

– А прибыл аз с тем, что отыскали люди мои одного ляха, слугу князя Ярославца. По повеленью князя свово и Болеслава, владетеля польского, подложил он князю Роману в пищу яд, – объявил Жирятич.

– Откуда ведомо сие? – спросил Василий Бор. – И что то за лях?

– Приведу его нынче к тебе, воевода. А сыскали его люди брата моего в Люблине, признали. Ну, он всё и выложил тотчас. Аж зубы от страха стучали. Мы же, братья Жирятичи, князю Владимиру Мономаху верны. Знаю, болтают люди на Волыни об нас всякое. Мол, отец наш переветник был. Да токмо то дела прошлые, отец же наш давно головы лишился.

Говорил Иван Жирятич густым басом, было ему на вид лет чуть более тридцати, держался уверенно: видно, знал себе цену.

Воевода приказал привести пойманного ляха в подвал, сам спустился к нему, долго говорил о чём-то с глазу на глаз, после поднялся обратно в горницу, промолвил Ивору и Жирятичу:

– Думаю, раскрылось сие дело тёмное. Грамоту в Киев тотчас направлю. Поедешь ты, Ивор. Тебе же, Жирятич, и брату твоему низкий поклон. Помог.

Позже, когда боярин Иван уже покинул княжеские хоромы, Василий Бор сказал Ивору:

– Помни, друже, николи не забывай: сын за отца не отвечает. И Жирятичи, думаю, за Бесена с Болеславом держаться не будут. Покойному князю Святополку были они верны, да, но сынку его бесноватому, как видишь, служить не хотят. Да и у ляхов, друже, далеко не все Болеславовы приятели. А что я тебе про Владимирку молвил, то запомни. Угринка Юдита коли тебе люба, что ж, женись, сватов засылай. Но со Владимиркой осторожен будь. Лукав и непрост вельми сей Володарев отпрыск.

Запомнил сын Дмитра мудрые слова воеводы. Мчался он по дороге в Киев, пустив скакуна рысью и привязав к нему второго, поводного коня, и сокрушался о том, как же он ещё молод и неопытен.

Впереди ждали юношу важные дела.