Сладки были для тридцатичетырёхлетнего князя Ярополка первые послесвадебные ночи. Доселе ни разу в своей жизни не испытывал он такого наслаждения – ни когда затаскивал в постель очередную холопку или соломенную купецкую вдовушку, ни в частых походах, во время которых не пренебрегал ласками пленных половчанок и гречанок.

Восхищение и страсть – вот два чувства, которые вызывала у него молодая супруга Елена Аланская. После, уже незадолго перед зимним рассветом, когда лежали они успокоенные на пуховых перинах в ложнице, Елена приподняла голову с подушки, тряхнула иссиня-чёрными роскошными волосами, улыбнулась супругу тонкими алыми устами и сказала со слегка заметным восточным акцентом:

– В Алании испокон веков жёны отличаются красотой. Пример тому – Мария Аланская, ромейская царица. Она была замужем за двумя базилевсами. – Елена приставила пальчик к носику, вспоминая трудные греческие имена. – Михаилом Парапинаком и… Никифором Вотаниатом. Но третий император, Алексей Комнин, предал красавицу-базилиссу. Обещал взять в жёны, но когда взошёл на престол, заключил брак с другой. Лукавый, подлый изменник! Мария Аланская умерла в одном из монастырей.

– К чему ты её вспомнила, ладушка? – Ярополк недоумённо пожал плечами. – Покуда я жив, тебе не грозит подобная участь. Да и мой отец, братья – они завсегда помогут, аще что.

– Давеча на пиру… – Елена на мгновение запнулась, но затем продолжила: – Я случайно заметила, какие взгляды бросает на меня Всеволод-Кирилл. Глаз у него чёрный и недобрый.

– Кто?! Кир?! – удивился Ярополк.

Он поднялся, сел на постель, уставился на обеспокоенную юную супругу.

– Да, вы называете его Кир, как древнего персидского царя. Поверь мне, Ярополк, он злой человек. Чёрный ворон Сандал – говорят о таких людях наши сказители.

– Брось! Мало ли кто тамо на кого глянул! – отмахнулся Ярополк.

– Мне стало страшно, – призналась молодая княгиня. Она подвинулась и прижалась к мужу своим хрупким телом. – Однажды в детстве старая ворожея предсказала, что у меня будет любящий добрый муж и будет один враг. Хитрый и коварный. Умный, но злой. И вот теперь… Её слова сбываются. Муж у меня есть. И есть он… Коварный? Да, верно, коварный. Я прочитала это в его очах. Я боюсь его, Ярополк! Мне кажется, он сглазил меня.

– Брось! – повторил Ярополк.

Он обнял, принялся целовать юную жену в уста, в волосы, в глаза. Княгиня в конце концов отодвинула в сторону мрачные мысли свои, засмеялась, ответила ему не менее жаркими поцелуями.

Снова створили они грех и даже заутреню проспали.

…Позже, когда спешила Елена в собор и поднималась по витой лестнице на хоры, внезапно попался ей навстречу Всеволод-Кирилл.

Молодая аланка вскрикнула от неожиданности. Страх сковал её сердце.

А старший Ольгович улыбнулся ей приветливо, подмигнул лукаво чёрным глазом и спросил:

– Ну как, княгинюшка, нощь брачная? Верно, удалась?!

В голосе северского владетеля слышались глумливые нотки.

Не в силах вымолвить ни слова, Елена лишь кивнула в ответ.

Подобрав подол долгого платья из тонкой паволоки, поспешила она в сопровождении двух служанок-аланок на галерею[143] на молебен.

Всеволод-Кирилл, тяжело вздыхая, долго смотрел ей вслед.

После он тоже взошёл на хоры и, слушая молитву, время от времени бросал взгляды на противоположную стену собора, где на галерее обретались знатные женщины – княгини и боярыни. В глазах рябило от красочности одежд. Всё же он рассмотрел среди прочих Христину со свечой в деснице, а рядом с нею – Агафью и Ингеборг.

На Елену, голову и плечи которой облегал голубой мафорий, старался Ольгович более не глядеть.

«Нечего бередить душу! Не время!» – одёргивал он сам себя.