– Почто звал? – Стряхивая пыль с дорожного вотола, Глеб не замедлил явиться на зов старшего брата и теперь нетерпеливо требовал от него ответа.

После освобождения княгини Елены между братьями словно тень чёрная пробежала. Никак не мог Глеб простить Всеволоду-Кириллу, что не оценил тот его усердия и выругал за самоуправство. Вот и теперь стоял он посреди горницы, зло топорща вытянутые в струнки тонкие усы, ухмыляясь презрительно, кося по сторонам недобрым взглядом.

– Даю тебе Курск и часть волостей в Посемье. Езжай на место Святославово.

Глеб согласно наклонил упрямую бычью шею, затем вдруг выпрямился резко и промолвил:

– У меня для тебя новость есть.

Он сел на скамью возле брата и негромким голосом, словно боясь лишних ушей, принялся рассказывать:

– Нынче зимой в одном из сёл около Городца Остёрского словили кмети мои одну бабу, аланку. Оказалось, челядинка то Еленина, наперсница её. Из тех, которые все тайны госпожи своей ведают. Ну, я её на дыбу, стал вопрошать об Елене. Сперва молчала, вражина, а потом, как переломали ей каты мои кости, разговорчива стала. И молвила: сын-то у княгини Елены вовсе не от Ярополка. Единожды, когда Ярополк в отъезде был, предалась Елена блуду с воеводой Васильем Бором. Вот от его и сынок у ей. И после, когда Василия ты в поруб посадил, она, Елена, его выкупила. Передала через Ивора гривны.

– Да, верно, соврала та аланка, – промолвил, хмуря чело, Всеволод-Кирилл. – Мало ли что под пыткой сказать можно!

– Нет, братец! Под угрозой смерти люди обычно не врут! – зло рассмеялся Глеб. – Что, если топерича молвить о том кому надобно. Чтоб до ушей Ярополка сию весточку довели.

– Не вздумай такое делать! – прикрикнул на него Всеволод-Кирилл. – Я знаю, ты знаешь о грехе княгини, и довольно пока. Там посмотрим. Да, а что с челядинкой той? Жива ли?

– Жива, да токмо топерича и мать родная её не узнает. – Глеб снова злобно рассмеялся. – Горбатая, седая, страшная, яко ведьма! Хотел приказать её прикончить, да с тобой порешил сперва побаить.

– Поступай с нею, как хочешь. Но главное, повторяю тебе: молчи! Никому о нашей толковне ни слова! Кроме тебя, кто ещё ведает?

– Кат один.

– От ката этого избавься. Язык распустит, лихо нам всем может сделать. С Ярополком в открытую нам нынче враждовать не след. Но, как видишь, идёт, наступает время наше! Новгород под нашу руку перешёл!

…Глеб отъехал в тот же день в Курск, а Всеволод-Кирилл долго ещё стоял посреди палаты, поражённый неожиданной вестью.

– Воевода Василий Бор, стало быть! Вон оно как! – шептали едва слышно уста.