О многом поведал епископ Григорий Всеволоду-Кириллу, об одном только умолчал.

Давеча приходила в Андреевскую женскую обитель, которую, равно как и мужской монастырь, Григорий курировал, княгиня Елена Аланская. Проведывала она постригшуюся в монахини дочь Мономаха Марицу. Поплакали обе женщины, вспоминая павшего в сече на Супое сына Марицы, затем долго молились в маленькой монастырской церковенке. После пришла облачённая в чёрные одежды Елена в покои Григория, объявила, что желает внести в монастырь вклад. Там и состоялся у епископа с княгиней обстоятельный разговор.

– Побывала я, святой отец, в Чернигове, баила с Киром… со князем Всеволодом-Кириллом. Вроде правильно он говорил, но… не верую я ему.

– Чего ж тако? – вопросил осторожно Григорий.

– Хитрый и скользкий он. Не ведаю, воистину хощет ли он мира или притворяется токмо, а сам на киевский стол метит. Супругу своему покуда о том не сказывала. Боюсь, разгневается, снова рать начнётся. Пришла к тебе, ибо знаешь ты Всеволода-Кирилла с малых лет. Как думаешь, можно ли ему верить?

– Думаю, можно. Что до власти, то кто ж от неё из князей откажется? Но скажу тако тебе, княгиня. Всеволод-Кирилл – муж разумный. И знает, что до Киева ему не дотянуться. Супруг твой и братья еговые не позволят. Рати у них сильные, да и люд киевский не захочет на великом столе Ольговича видеть.

Закивала головой Елена, соглашаясь со словами епископа.

А Григорий меж тем добавил:

– Полагаю, надобно нам с черниговским князем и братией его мир творить. Митрополит о том заботу имеет. Пусть бы отдал князь Ярополк Ольговичам Посемье. Вот тогда мир и наступит.

– А не опасно ли Ольговичей усиливать? – засомневалась княгиня.

«А она умная. Трудно её убедить», – подумалось Григорию.

Помолчав немного, сказал он так:

– Коли не воротит супруг твой Посемье, боюсь, беда большая случится на Руси. Пойдут князья тузить друг дружку, а сие одним половцам поганым на пользу пойдёт. Начнутся набеги новые, рати, сумятица наступит. Не стóят такого Курск и городки малые на Сейме.

Видя, что Елена всё ещё мучается сомнениями, Григорий заключил:

– У тебя ить, княгиня, сын малый. Где ж он княжить станет, кем управлять? Городами сожжёнными, сёлами разорёнными? А коли мир настанет, получит волость добрую от отца и дядей, и никто то оспаривать не посмеет. Мы, служители церкви православной, в том тебе поможем.

Последний довод, кажется, убедил Елену. Приняла она от Григория благословение, обещала, что в следующий раз придёт к нему вместе с сыном, и на том покинула монастырское подворье.

Спустя короткое время узнал Григорий, что стала убеждать Елена князя Ярополка пойти на мир с Ольговичами. Тогда же прибыл от неё к Григорию в дар целый воз с серебром. Часть того серебришка припрятал хитрый епископ в своей скотнице. Старшему Ольговичу решил он о встрече с княгиней ничего не рассказывать. Мало ли как могла повернуться жизнь. Серебро же княгинино мыслил он сохранить у себя до лучших времён.