Группе Ивана удалось вернуться в Хиросиму беспрепятственно: никто не смог заподозрить бородатых дикарей, участвовавших в боксерском поединке на военно-морской базе, в том, что они русские диверсанты.

Они встретились на лесной делянке: четверо возвратившихся, включая Ивана, и остававшиеся на месте Крынка и Жакерия. Молча выпили по стопке саке за павших героев – ясно было, что не выжили ни верный долгу и своим погибшим от рук японцев родным китаец, ни тем более зациклившаяся на мести за свою истребленную солдатами Торквемады семью китаянка.

Потом Иван веско заговорил:

– Итак, товарищи, – тапериче кемпентай пыхтит нам в затылок. По следу Хака… то есть Торквемады, япошкам нас вычислить – раз плюнуть. Времени у нас то есть в обрез.

– Так и что теперь делаем? – риторически спросил Бобров.

– Ты ничего не делаешь. Тут дело молодых. Дело нам привычное. Громим ипонский штаб, – сказал Иван.

– Что, прямо в Хиросимский замок попрем? – заметил не без сарказма Колыванов.

– Нет, штаб Второй армии мы оставим американцам. Пущай высаживаются на юге и сами возятся с ними, ежели хотят. Нам нужен резервный штаб флота, который может управлять береговой обороной, снабжением войск в Маньчжурии и Корее. Именно его мы должны изничтожить.

– А оружие?

– В Хиросиме полно складов оружия. Достали в Йокосуке торпеду и здесь достанем пулеметы с гранатами. Сергей, много у нас еще взрывчатки?

– Совсем мало.

– Надо пополнить запас, она нам еще пригодится.

– А мне что делать? – спросил биолог.

– Когда мы вернемся с операции, поможешь тем из нас, кто возвратится оттедова живым, смыться побыстрее. Лодку мореходную надо тихо достать и дергать помалу на материк. Потому, Дворец Хризантемов нам в нынешнем составе не по зубам. Хотя, епть, можна было б попробовать микаду отшелушить… Но опять через всю Нипонь движение делать, а сбежит?

– Когда операция? – поинтересовался Крынка.

– Седни ночью.

– А какой смысл громить штаб ночью? – удивился уже Бобров.

– Нет, ночью мы берем склад, затариваемся под завязку. А штаб громим завтра, с утречка, когда нормальные генералы совещания всякие проводят.

– Охрана у штаба большая? – У Леона был деловой подход.

– Вроде роту морской пехоты выставляют в караул. Но они не все же одновременно на часах стоят, меняются. Под конец смены бдительность снизят, тут и подловим…

– У меня есть кое-какие предложения на этот счет… – заметил Бобров…

Вечером, до своего окончательного ухода с лесосеки, Иван и Николай встретились с бригадиром-священником подпольного культа Иосефу Нобунаги. С грехом пополам на двоих они уже могли с ним объясняться.

– Должен с печалью рассказать вам, что батору шиппу, линкор, на котором находился ваш товарищ, погиб во Внутреннем море, – сразу при встрече сказал им японец. – Соболезную.

– Принимаю ваши соболезнования, уважаемый. Но не станет ли кемпентай трясти всех, кто причастен к последним пополнениям экипажа, чтобы возложить на них вину за произошедшее? – спросил Иван.

– Хороший вопрос, – задумался бригадир-священник. – Возможно, мне стоит пока перебраться в Нагасаки – там много не только христиан, но и свидетелей нашего культа.

– В Нагасаки тоже взорвался линкор – если вы еще не в курсе, – отвечал айн.

– Мне про Нагасаки еще не сообщили… И откуда вы все знаете?

– Слухом земля полнится.

– Тогда поеду в центр Ниппон, в многолюдный Токио…

– У Йокосуки тоже линкор затонул, – заметил Иван вскользь.

– О, святой Иосефу! – бригадир всплеснул руками. – В Ниппон еще остались батору шиппу?

– Пока да, – отвечал Иван, предусмотрительно не добавляя: «Пока снова взрывчаткой не разживемся».

– Воистину, вспоминается старая самурайская песня:

«Выйдешь в поле – трупы лежат,

Выйдешь к морю – трупы плывут…» – печально покивал головой сектант.

– Думаю, вам надо уезжать на север острова Хонсю, к древним вулканам, подальше от американо бакугеки – американских бомбежек: рано или поздно они и сюда прилетят бомбить… – Если бы Иван в этот момент знал, насколько прозорливы окажутся его слова…

– Может быть, для безопасности перебраться еще дальше, на Карафуто?

– Думаю, так далеко, на Сахалин, забираться не стоит, – заметил Иван. – В последний момент рошайн наверняка попытаются вернуть его силой и по своей зверской привычке станут бомбить все, что шевелится.

– Благодарю вас за разумный совет. – Их собеседник поблагодарил традиционным полупоклоном.

– В свою очередь, я должен вас предупредить о страшной опасности, нависшей над вами! Я узнал от друзей, что якудза, уязвленные поражением своего чемпиона, наняли ниндзя, чтобы вас устранить! Это синоби из самой страшной группировки «Канашии фуруто» – «Печальные флейты»!

– Какое странное название, – удивился Бобров.

– Оно связано с тем фактом, что, когда человеку перерезают горло, воздух выходит с печальным звуком.

Ответная реплика Ивана была довольно груба:

– Хм. Я не задумывался о такой интересной особенности воздуха – обычно я бью в сердце, и выходит только кровь. Возможно, при оказии стоит проверить, так ли это в действительности? Где, говорите, эти ниндзя собираются?

– Вы собираетесь сами навестить их? О, я должен вновь подтвердить, что вы необычайно отважный человек! Говорят, у них есть притон сразу на той стороне дельты, у моста через самый восточный рукав, через Кебаси. Желаю вам удачи!

– Спасибо, уважаемый.

Они попрощались церемониальными поклонами и разошлись, чтобы больше никогда не увидеться.

…Темная, душная и влажная субтропическая ночь распласталась над приморским городом Хиросима. Действовало затемнение – нигде не светилось ни огонька. Для своего ограбления Иван выбрал старый арсенал, использовавшийся еще во времена японо-китайской войны конца девятнадцатого века. Это было двухэтажное здание из красного фабричного кирпича, размещавшееся вблизи от искусственной гавани Удзина в юго-восточной части города. Еще недавно именно из этой гавани войска направлялись на завоевания во все концы Азии. Она находилась на острове, практически на другом конце города по отношению к Хиросимскому замку. Недалеко от гавани располагался и штаб ВМФ – оставалось только произвести экспроприацию достаточно тихо, чтобы не заставить японских адмиралов перенести очередное утреннее совещание.

Чтобы попасть в район гавани, надо было преодолеть несколько широких проток, разделявших дельту Оты, на которой стоял город. Множество мостов соединяли острова Хиросимы между собой, но по ночному городу рыскали многочисленные патрули. Проще, казалось, было сделать это, проплыв на лодке вдоль берега, но только сила Ивана позволяла гребцам пересекать полноводные речные протоки под прямым углом, не будучи вынесенными в море.

Высадившись наконец (Бобров остался сторожить лодку), они ловко прокрались к арсеналу, обнесенному забором из колючей проволоки. В авангарде шли Иван и Леон, они присели во тьме перед проволочным заграждением и несколько минут, не делая ни малейшего движения, наблюдали обстановку. Территория перед арсеналом была не освещена в целях светомаскировки, однако Иван шестым чувством ощущал присутствие собак. Часовые пользовались синими фонариками, лучи которых иногда бесцельно пронизывали ночную тьму в разных направлениях.

– Ты видишь их? – прошептал Иван на ухо негру, в отличие от остальных, обладавшему ночным зрением.

– Два человека перед входом. Собаки, две или три, бегают по двору – видимо, хорошо выдрессированы, знают своих, раз их отпускают с привязи.

– Хорошо. Режь колючку, я пошел.

Леон разрезал ножницами по металлу несколько нитей проволоки. Иван на карачках бесшумно проскочил в образовавшееся отверстие. Две низкие тени молча метнулись к нему, блестя во тьме обнаженными белыми клыками. Иван взмахнул рукой, и его нож почти отсек голову первой из четвероногих охранниц, улетевшей вбок. Другую бойцовую собаку он успел перехватить за мощное горло и одним движением лезвия прикончил ее. Собака даже не заскулила. Расправившись с вражескими псами, Иван рукой махнул Леону, и негр пролез следом. Они прокрались вдоль стены ко входу в арсенал. Точно огромный зверь, прыгнул на часовых Иван, два глухих удара кулаком уложили их на месте, и в следующий миг он ворвался в двери караульного помещения. Там было шестеро японцев: четверо играли в карты за низким столиком, двое дремали, сидя у стены. Нападавший налетел на них как смертоносный ураган, и через пять секунд ни одного японца, пребывавшего в сознании, уже не оставалось в этой комнате. Леону, для проформы заглянувшему в помещение, Иван велел звать товарищей.

Разоружив обездвиженный караул, объединившиеся диверсанты продолжили свою операцию. На втором этаже слышался механический шум и металлический лязг: видимо, там работали в ночную смену техники арсенала. Или проводил занятия по дзюдо отряд самураев в доспехах, как не без подкола, заметил Колыванов. Первый же этаж был тих и темен, по нему и пошли четверо товарищей. Кузнецов остался у входа с трофейной «арисакой» в руках – наблюдать обстановку. Моряк держал в руках связку ключей, снятую с пояса начальника караула, а доктор Жакерия – свои ножи, на случай, если кто-то невезучий попадется по дороге. По очереди они отпирали железные двери, расположенные вдоль коридора. Окна в помещениях первого этажа отсутствовали, поэтому, заходя, они не стеснялись включать свет старыми поворотными выключателями. В первом из хранилищ при свете пыльных лампочек обнаружились многочисленные ящики с «арисаками». Один из ящиков, в котором находилось пять укороченных кавалерийских карабинов образца 1912 года, с игольчатым штыком, решено было позаимствовать. Заодно к выходу понесли ящик патронов к ним и два ящика ручных гранат с ручками, похожих на аналогичные немецкие.

Потом они приступили к поиску пулеметов. Однако в соседней кладовой обнаружилось только холодное оружие – старые самурайские сабли, современные кавалерийские клинки с закрытыми эфесами, старинные самурайские доспехи, каски. Иван посоветовал своим людям взять каски, а себе выбрал старый самурайский шлем со страшной рожей на забрале, увенчивавший стойку с необычно крупным для японца доспехом. Позаимствовал оттуда и длинную саблю. Японские каски еле налезали на русские головы. А вот Ивану старый шлем пришелся как раз впору, только шею не закрывал. Товарищи взяли по самурайской сабле и по короткому клинку. А Леон нашел в углу кожаную перевязь со специальными метательными ножами и был этим страшно доволен, торжественно демонстрируя всем свою находку.

Дальше по коридору наконец обнаружилась и кладовая с пулеметами. В большинстве своем тут оказались собраны старые образцы, помнившие еще Первую мировую, но зоркий Иван приметил на ящике в углу знакомый японский «гочкисс» на станине с приемником под ленту.

– Хорошо! Ленточек мне раздобудьте для него!

Следуя его указанию, товарищи обнаружили короба со снаряженными лентами. Четыре их, весом каждый по полпуда, Иван загрузил в два джутовых мешка и, связав их в виде чресседельной сумки, перебросил через плечо. В одну руку взял пулемет, в другую, крякнув, зацепил еще третий мешок с парой коробов. Вроде нести было можно. Потом он аккуратно сложил свою ношу на пол, ожидая друзей. Среди стреляющего старья они отыскали пару более современных ручных пулеметов с маркировкой «Тип 96», напоминавших английские «брены», с торчащим вверх рожковым магазином. Часть магазинов к пулеметам хранилась снаряженными, другие им еще предстояло снарядить перед операцией.

– Смазку для патронов не забудьте, вон она, в банках! – напомнил Иван товарищам. Перед зарядкой в пулеметные магазины патроны для системы «гочкисса» полагалось смазывать. У станкового же пулемета наличествовала специальная масленка.

Внезапно снаружи послышался слабый шорох, и настороженный Иван, точно огромная капля ртути, перетек в коридор со своей длинной самурайской саблей в руке. За ним скользнул и Жакерия, поигрывая метательным ножом. Посреди коридора в свете электрической лампы стоял, расставив согнутые ноги, японец в черном обтягивающем кимоно и капюшоне, с короткой саблей в руке и превосходительно лыбился. Рука Леона метнулась точно черная мамба, но нож серебристой молнией скользнул по стене, отлетев со звоном. Впервые сенегалец промахнулся. Или же японец оказался слишком быстрым и уклонился от броска? Что-то сверкнуло в его левой руке, и негр выругался – брошенная японцем маленькая крестовидная железка глубоко впилась ему в плечо. Японец снова молниеносно взмахнул, и Иван чудом уклонился от такой же свистнувшей железки. Казалось, это слегка озадачило врага.

Иван невероятно быстро ринулся на противника, но тот, уходя вбок, совершил несколько молниеносных взмахов мечом, нанося режущие удары. Потом сделал какой-то неуверенный шаг и, потеряв равновесие, со стуком зарылся носом в каменный пол.

–Готов, собака!– Иван вытер лезвие о черное кимоно сраженного врага. Потом покачал головой: – Опасный соперник! Хорошо, что его сабля короче моей оказалась. Похоже, это и есть один из тех самых убийц-нельзя[18], которых наняли якудзы. Слыхал я, у них для удобства сабли короткие – верный их признак. Ему не впрок пошло. Ты серьезно ранен? – спросил он доктора, обнюхивавшего железку и смотревшего ее на свет.

– Вроде лезвие не отравлено. Тогда не очень серьезно. – Леон достал свою хирургическую иглу и, протерев рану спиртом из маленькой фляжки, привычно принялся зашивать плечо. Иван закинул труп врага в хранилище с мечами. Пока противник больше себя не проявлял. Может, этот один и был разведчик?

Найдя в очередном помещении взрывчатку, они прихватили с собой пару ящиков, а также детонаторы.

Нагруженные сверх меры всем этим смертоносным добром, они дотащились до выхода и тут обнаружили Петра, сидящего у стены, держась за голову. Его винтовка валялась рядом.

– Что случилось?

– Голову высунул наружу, и вдруг как долбанет что-то, искры их глаз. Только сейчас очухался.

– Быстро уходим, – велел Иван. – Этот гад-нельзя, оказывается, следил за нами! Будем надеяться, что он один тут шпионил. И занят был моим убийством, а не чем другим. Хватайте игрушки, и ноги в руки!

– Кто? – запоздало удивился Кузнецов.

– Убийца-нельзя, я кончил одного тут. Но вот если их двое было, второй приведет с собой других нельзя. Или кемпентай. И это плохо.

Уходя из арсенала, Иван напоследок посыпал за собой смесью табака и перца, предназначенной для отпугивания собак. Диверсанты дотащили оружие до лодки, и там, к счастью, все было спокойно. Бобров помог им загрузиться на борт. Когда все уже спустились в лодку, чтобы отплыть в их временное убежище, Иван вместо того сунул за пояс самурайскую саблю, пару гранат и пистолет «намбу», принадлежавший начальнику арсенального караула.

– Куда вооружаешься? – спросил Колыванов.

– Есть запасное весло? – вместо ответа спросил Иван Боброва. Тот поднял со дна лодки и протянул искомое.

– Попрощайся с ним. – Иван положил весло на плечо, точно это была тростинка.

– Куда, Иван? – спросил Николай.

– Надо, Коля, наведаться кой-куда, чтобы тыл нам обезопасить. С этим епинацким нельзя еле я справился – просто лезвие у меня длиннее оказалось. Если несколько нельзя разом нападут – беда… Укрывайтесь, где договорились. Готовьте оружие, отдыхайте. С утречка начнем. Бывайте! – Он бесшумно исчез в темноте.