Каким же он оказался идиотом!

Это ж надо было так проколоться!

И на чем? На сущей ерунде, которую бы не упустил даже полный дилетант! А он профессионал! Причем высокого класса! И вот – пожалуйста!

Это Савушкина могла не до конца вставить вилку в розетку, а потом запаниковать: принтер не работает! Но что с нее взять? В своем лечебном деле она, конечно, тоже профессионал, но во всем остальном… Клуша клушей!

И вот сам Виталик тоже не до конца вставил вилку в розетку. А в результате вообще произошло короткое замыкание.

Ну почему он не заглянул в соцсети Агаты Чернецкой?! Ведь это же было элементарным! И тогда ничего бы не произошло, по крайней мере, ничего страшного. Он бы обнаружил фотографии красивых пейзажей и пуделей, которые тащат санки со смеющимся мужиком, – с соответствующей подписью. И увидел бы фото рыжего санитара с выплескивающейся грязью, с коротким комментарием: «Вот как выглядит грязная работа».

Если бы он зашел на ее страницу!.. Он бы убедился, что Агата ничего важного не заметила. И ничего важного не поняла. Потому что, если бы она хотела шантажировать санитаром, флягой и пакетом, она бы никогда не стала ничего выкладывать на всеобщее обозрение.

Идиот!

Но все это он осознал позже.

А утром ему позвонил следователь Павлинов со словами, что нужно подъехать в следственный отдел для уточнения протокола по поводу нападения в рождественский вечер.

– Но вы же сами запретили мне покидать санаторий, – напомнил Виталик.

– Я пришлю за вами машину, – пообещал Павлинов.

И действительно прислал. Но не полицейскую или следственного комитета, а уазик без опознавательных надписей с молчаливым водителем, который буркнул «Здрасьте» и дальше не проронил ни слова. Впрочем, Виталика и не тянуло на разговоры – он обдумывал, как добиться, чтобы следователь наконец выпустил его из заточения. Это было очень нужным, поскольку всякому ожиданию есть предел, а чрезмерное ожидание грозит тем, что тебя может кто-нибудь опередить.

Водитель подвез Виталика к двухэтажному зданию, провел по коридору и кивнул на дверь без таблички. В кабинете за письменным столом сидел Павлинов. А рядом с ним – вот именно рядом, у торца стола, – мать Ярослава. «Ее тоже для протокола позвали? – прикинул Виталик. – Вот ведь сколько бюрократии».

– Садитесь. – Павлинов указал на стул около приставного столика. – Прошу вас познакомиться с Верой Ивановной…

– Да мы знакомы, – перебил Виталик.

– Не совсем, – заметил Павлинов. – Вера Ивановна Грознова – майор юстиции, старший следователь регионального следственного управления.

Виталик вытаращил глаза. Причем в буквальном смысле слова. Он мог представить себе все, что угодно, но только не погоны на плечах этой милой женщины.

– А-а… Ярослав?..

– Мой сын, – подтвердила Грознова.

– Забавно… – Смешок вырвался сам по себе, правда, несколько нервный. – Значит, меня спасала майор? Да уж…

– К инциденту с нападением на вас мы еще вернемся, – пропустил смешливость мимо ушей Павлинов. – А сейчас я хочу сообщить, что вам будет предъявлено обвинение в убийстве Агаты Чернецкой.

– Что-о-о?! – Виталик аж задохнулся. Павлинов пододвинул ему стакан с водой, Виталик отхлебнул, выдохнул, произнес сдавленно и одновременно возмущенно: – Вы спятили?!

Прозвучало достаточно грубо, но следователь это проигнорировал.

– Даю вам шанс написать чистосердечное признание. На суде зачтется.

– А у вас появится шанс раскрыть дело? И вам это тоже зачтется? – парировал Виталик, твердо решив, что ни на какие провокации он не поведется, а будет держаться с холодной уверенностью. – Я не спрашиваю, почему именно меня вы решили записать в убийцы. Я хочу другое спросить: для чего мне надо было убивать ту девушку?

– А я и не утверждаю, что вы изначально собирались убивать Агату. Вам просто надо было устранить конкурента. Забрать у нее компромат, которым она, по вашему убеждению, собиралась шантажировать главного в санатории наркоторговца. А его собирались шантажировать вы, и Агата вам мешала. Небось думали, что главная – Ирина Андреевна Голубович? – Павлинов выдержал паузу и сказал с явным оттенком сарказма: – А вот ничего подобного! Ирина Андреевна, конечно, главная в санатории, но к наркотикам она не имеет никакого отношения. Она понятия не имела о наркоторговцах, которых, кстати, уже задержали. И Агата Чернецкая не имела никакого отношения к наркотикам. Да, она собиралась кое-кого шантажировать, но это никак не было связано с наркотиками. И если бы вы, человек, не вылезающий из компьютера, соизволили просто зайти на страницу Агаты в соцсетях, вы бы сразу поняли, что кроме смешной картинки с рыжим санитаром она ничего не заметила.

И вот тогда Виталик подумал: каким же он оказался идиотом!

А началось-то все случайно.

Был летний день – из тех, когда тепло, но не жарко. В жару Виталик включал кондиционер (чего делать не любил), а вот в такую погоду просто открывал нараспашку окно и балконную дверь. Накануне он отправил в городскую фирму законченную работу, сегодня в санатории было затишье, и Виталик просто расслаблялся в ожидании обеда, устроившись на подоконнике. Вид внутреннего двора глаз, конечно, не ласкал, но Виталик привык, к тому же за оградой санатория пусть частично, но все же просматривался лес.

И тут он услышал перепалку двух санитаров около машины из городского медцентра. Одного он знал хорошо, рыжего Никиту Косых, а другого не знал вовсе – этот крепыш появился буквально пару дней назад. Перепалкой назвать это, конечно, было бы преувеличением (за скандалы Голубович карала жестко, так что если кто-то из персонала и конфликтовал между собой, то тихо и осторожно), однако же разговор складывался напряженный.

– А чё такого-то?! – возмущался крепыш. – Мне велено фляги туда-сюда таскать, я и таскаю. А какая разница, куда какую? И нечего на меня наезжать!

– Ты тут не выступай! – огрызался Никита. – Здесь я старший санитар и я решаю, какую флягу куда.

После чего буквально вырвал из рук напарника полную флягу, утащил ее в подсобку, вернулся с другой флягой и загрузил в медцентровскую машину. Совершенно машинально Виталик отметил на фляге номер «12».

Он бы наверняка не придал никакого значения столь мелкому инциденту, но делать было нечего и, выйдя на свой балкончик (коренастый санитар уже исчез за дверью лечебного корпуса), Виталик спросил в спину Косых, наблюдающего, как машина движется в сторону ворот:

– Никита, чего ты тут перепалку устроил?

Никита вздрогнул так, словно его чем-то огрели, обернулся к Виталику, полоснул взглядом, после чего вмиг набросил на лицо улыбочку и махнул рукой:

– Ерунда! Семен – новичок, пусть правила учит. У нас, санитаров, ведь тоже свои правила.

И неспешно направился в здание.

Через несколько дней Виталик уехал в отпуск. Ну как уехал? Раньше он действительно предпочитал куда-нибудь уезжать подальше, обычно на море. Но, нажившись на природе рядом с озером, решил остаться в городе. И прекрасно провел время с родителями, друзьями и новой (совершенно необременительной) пассией Риммой. Вернулся отдохнувшим и в отличном настроении. Об инциденте между двумя санитарами вообще забыл. Чего держать в голове всякую ерунду?

Спустя дня три после возвращения из отпуска, когда он через служебную дверь выходил во внутренний двор мимо плотно стоящих рядом пустых фляг, заметил, как Никита вытаскивает флягу из самого дальнего угла. На ней было написано «12». Это показалось странным, поскольку под рукой стояли другие фляги и незачем было продираться сквозь их строй, чтобы достать какую-то конкретную.

А потом он начал наблюдать… Сначала просто так, но затем все с большим интересом. Двенадцатая фляга использовалась только для отправки в город, только раз в месяц, и занимался этим исключительно Никита Косых. Вот это уже не могло быть случайностью.

В ноябре он решил кое-что проверить. Это не требовало ни особых усилий, ни особой фантазии. Фляги, предназначенные для города, ждали отправки в рекреации служебного помещения, рядом с выходом во внутренний двор, без какого-либо присмотра. Конечно, в помещение в любой момент мог кто-то зайти, но все-таки здесь не шастали туда-сюда, особенно в холодное время года. Виталик открутил крышку у двенадцатой фляги и сразу заметил тоненькую леску, привязанную к «ушку» у самой горловины. Потянул леску и вытянул небольшой пакет, который был погружен в грязь достаточно близко к поверхности. Разумеется, проверять содержимое он не стал. И почти сразу догадался, что там наркотики – причем не просто мелкая закладка, а нечто побольше, и этот пакет отнюдь не первый и не последний. Теоретические умозаключения, которые выстраивались в голове Виталика, подтвердила вполне конкретная практика.

Все события нескольких месяцев следователь Павлинов вместил в одну фразу: «Каким-то образом вы узнали про наркотики». Детали этого периода его в данный момент, похоже, не интересовали, а Виталик и не собирался ими делиться. Он вообще не собирался делиться какой-либо информацией. Следователь, судя по всему, этого и не ждал.

– Поскольку вы явно выбрали тактику молчания, – сказал Павлинов, – мы с Верой Ивановной сами расскажем вам про ваши дела. Можем, конечно, ошибиться в нюансах, но вряд ли существенных. Итак, начнем с того, что вы не собирались встраиваться в цепочку наркоторговли. Вы ведь человек умный и осторожный. Вы предпочли шантаж…

Да, именно это Виталик и предпочел. Но…

Он не собирался уподобляться тем жадным дуракам, которые уверены, что, заполучив дойную корову, будут постоянно пить халявное молоко. Он считал, что любителей халявы корова либо затопчет копытами, либо продырявит рогами, поскольку принадлежит серьезным людям. А наркоторговцы – это не мужья, втихаря шастающие налево.

Нет, Виталик намеревался взять куш один раз – только один раз! Но – хороший! Три миллиона рублей он счел вполне подъемной суммой для тех, кто организовал наркотрафик. Был еще один момент – скорее эмоциональный. Виталик нисколько не сомневался, что именно Голубович – самая главная в этом подпольном бизнесе. А кто бы еще и сумел, и насмелился? Он ничего не имел против Ирины Андреевны, но ее несокрушимая уверенность, будто все держит под контролем и никто не посмеет ступить за границы четко очерченной для каждого территории, рождала желание щелкнуть по всегда чуть вздернутому носу директрисы. Но это, разумеется, было второстепенным. Главное – деньги.

Виталик все рассчитал и все продумал. И поначалу ему повезло.

В нужный момент запустил вирус в компьютеры регистраторш (так, ерундовый вирусочек, лечился за несколько минут) и, конечно же, был вызван на подмогу. Аня, опытная и бойкая, болела, это Виталик счел удачей, поскольку за всех отдувалась Лиза, работающая всего несколько дней и впавшая в жуткий испуг, узнав про вирус. Сисадмин, конечно же, принялся возмущаться, заявив, чтобы Лиза не стояла у него над душой и куда-нибудь шла с глаз долой: закончит – сам позовет. Перепуганная регистраторша унеслась из кабинета едва ли не со свистом, а Виталик, на всякий случай заперев изнутри дверь, вполне удобно расположился у окна. Именно здесь была самая удачная точка для съемки.

С флягой тоже повезло. Крышку Виталик предварительно малость отвинтил, рассчитав, чтобы от встряски отлетела, а грязь вместе с пакетом выплеснулась на Никиту. Но все получилось еще лучше. От неожиданности Никита флягу уронил, и пакет вывалился на снег. Конечно, все продолжалось секунды, Никита судорожно засунул пакет обратно, с яростным лицом завинтил крышку и запихал флягу в фургон. Великолепное получилось кино!

Но следом Виталик заметил девушку – из номера на третьем этаже, расположенного над номером самого Виталика. Она стояла в проеме открытой балконной двери и тоже снимала на телефон. И тут же он вспомнил: два дня назад, когда отслеживал отправку двенадцатой фляги на станцию, уже видел эту девушку – она топталась у ворот во внутренний двор, но была быстро выпровожена именно Никитой.

Девица исчезла в номере, притворив балконную дверь, а Виталика прошиб пот – причем в буквальном смысле слова. «Что это значит?» – подумал панически. Впрочем, вернувшись в свой кабинет, он привел мозги в равновесие: в конце концов, для начала надо во всем разобраться. Именно так. Виталик был не из тех, кто мгновенно рассыпается от малейшего удара.

Директриса запрещала персоналу обсуждать постояльцев, однако при умении многое можно было выяснить, и прежде всего у администраторов. Выяснить удалось всего ничего, и это озадачило.

Девушку звали Агатой Чернецкой, приехала она одна на десять дней, живет замкнуто, в основном сидит в номере, но после завтрака ходит гулять. Вот и все сведения. Которые рождали вопрос: зачем молодая девица явилась в санаторий зимой, совершенно одна, причем игнорируя любые медицинские процедуры? Ответ, в общем-то, казался пугающе внятным, однако следовало все тщательно проверить. Мало ли какие бывают нюансы?

Виталик умел подкатывать к девушкам и якобы случайно пересекся на следующий день с Агатой на утренней прогулке. Та к «подкату» отнеслась без враждебности, но и без особого интереса. Единственное познавательное, что удалось выяснить из светской болтовни: Агата работает в сервис-центре магазина, где торгуют компьютерами и прочими гаджетами. Если бы она, к примеру, преподавала географию в школе, ее работа ничего бы не значила. Но близость к электронной технике настораживала. И он принял решение.

Еще в ноябре Виталик через даркнет прикупил «жучок». Никаких конкретных соображений на сей счет он тогда не имел, но план своей операции уже обдумывал, поэтому прослушивающее устройство приобрел так, на всякий случай. И вот теперь этот случай выпал.

Если бы номера по старинке запирались на обычные механические замки, Виталику пришлось бы худо – он понятия не имел, как их вскрывать. Однако с электронными замками особых проблем не видел. В конце концов, он был системным администратором, причем с гораздо большей квалификацией, чем требовалось на его нынешней работе, а потому мог не только сделать универсальный ключ, но и подчистить следы, не оставив никаких данных в базе.

На следующий день он установил Агате «жучок» в кондиционер – самое надежное место, которое зимой никто не тронет, пока не съедет постоялец. И вновь аккуратно зачистил следы, вернее, основательно запутал путь подачи сигнала. Поначалу Виталик даже решил, дескать, переусердствовал, но, когда накануне Рождества обнаружил, что «жучок» нашли, сто раз поблагодарил самого себя. Хотя и обругал тоже: он не забрал прослушку в ту самую ночь, утром же не успел, поскольку начали работать горничные, а затем явились полицейские и опечатали номер Агаты.

Виталик услышал то, что не хотел бы слышать, но непременно должен. Агата кого-то шантажировала. Он сразу понял, что пропустил первый разговор, когда речь шла о сути шантажа и конкретной сумме за молчание. Однако второй разговор, а тем более третий не оставили сомнений.

Утром, накануне отъезда Агаты из санатория, Виталик вновь подкатил к девушке (тогда-то их и увидела, а потом разболтала следователю Савушкина), но это общение опять получилось нулевым. А в районе полудня он услышал, как Агата договаривается: завтра, во второй половине дня, она передаст номер счета, куда направить деньги, а потом сообщит, где оставит флэшку с нужной информацией.

Не оставила, а оставит, то есть в будущем времени – вот что принципиально.

А следом Агата заказала место в микроавтобусе для поездки на вечер поэзии в библиотеку.

В общем, к двум прибавилось два и получилось четыре. Простой счет. А Виталик умел считать и просчитывать.

У него было достаточно времени для разработки своего сценария. Какова была задача? Лишить Агату возможности опередить с компроматом. Да, она уже опередила его, договорившись о деньгах. Но ведь важно не кто договорился, а кто реально предоставил. То есть компромат надо было у Агаты украсть. Она говорила о флэшке? Вот ее и следовало забрать. А заодно телефон. Виталик, опять-таки пользуясь очередной прогулкой Агаты, порылся в ее ноуте. Тот даже не был запаролен и, соответственно, не содержал ничего интересного. Наверняка нужное хранилось в телефоне, но с ним Агата не расставалась.

Вечером Виталик сделал несколько нужных звонков, оставив свой телефон в номере, включил в компьютере сериал «Семнадцать мгновений весны», спустился на первый этаж, открыл универсальным ключом комнату отдыха персонала и вылез в окно. Прижимаясь к стене спального корпуса, куда не доставала видеокамера, пробрался к забору, где в самом углу два прута в металлическом заборе хорошо отгибались, и выбрался за территорию. Этот тайный лаз Виталик случайно обнаружил еще летом и теперь порадовался, иначе пришлось бы лезть через забор, а у того сверху были заостренные прутья.

В библиотеку он пошел по аллее, нисколько не опасаясь на кого-нибудь наткнуться. В такую мерзкую погоду (с сильным ветром и метелью) на улицу наверняка не вылез бы никто из отдыхающих, а если что, всегда можно было спрятаться за деревьями. Пару раз он так прятался от случайных прохожих на подходе к библиотеке, но в целом улица радовала своим безлюдьем.

Еще днем, в свой обеденный перерыв, он сходил в Кураевск, прошел мимо библиотеки, с облегчением отметил отсутствие камер, но присутствие в торце здания на первом этаже двух окон с матовыми стеклами, явно для туалетов, которые послужат хорошим путем к отступлению. Заходить внутрь не решился, прикинув, что и так сообразит, чай обычное здание, не катакомбы.

Над входом в библиотеку горел фонарь, но, заметаемый снегом, довольно тусклый. Виталик дернул за ручку массивной двери, на мгновение испугавшись, что дверь может быть заперта изнутри, однако она легко поддалась и даже без скрипа. В небольшом тамбуре было темно, Виталик осторожно приоткрыл внутреннюю дверь, увидел прямо напротив лестницу, ведущую на второй этаж, приглушенный свет в коридоре и услышал голоса. И тут же напрягся: а вдруг Агата уже сделала свое дело и ушла? Но сам себя успокоил: явившись на вечер поэзии, она вряд ли вскоре исчезнет. Зачем ей привлекать к себе внимание? А следом увидел Агату – в распахнутой куртке, наброшенном на плечи красном шарфе, которая посмотрела по сторонам и стала быстро и неслышно подниматься по лестнице.

Виталик подождал, пока она исчезнет из виду, приоткрыл дверь и услышал звяканье колокольчика. От неожиданности ему показалось, будто над головой грохнул колокол. Он обмер, но на звон никто не отреагировал. Чуть-чуть подождал, просунул руку в щель, зажал пальцами свисающий сверху колокольчик и протиснулся внутрь.

Уже позже, анализируя произошедшее, он понял: вот этих считаных минут ему не хватило на то, чтобы заполучить флэшку, потому как Агате их хватило, чтобы успеть спрятать. Однако в тот момент он об этом даже не подумал.

Свет на втором этаже не горел, хотя свет от фонаря на улице все же рассеивал непроглядную тьму. Виталик огляделся и двинулся во второй зал. Здесь было только одно окно, правда, большое, через него тоже что-то просачивалось, а затем все обрывалось: окно заканчивалось, и начиналась сплошная стена. Но в дальнем углу Виталик заметил острый луч телефонного фонарика. Он в буквальном смысле на цыпочках прокрался вперед и в проходе между двумя последними стеллажами увидел Агату. Она стояла спиной, нагнувшись, и поправляла брючину.

Если «жучок» Виталик приобрел на всякий случай, то шокер – с конкретной целью: перед тем, как отправиться на работу в Кураевск. Он был убежден, что в деревенских лесах это весьма нужная вещь. Правда, довольно скоро понял: шокер мог оказаться куда полезнее в городе, и засунул его в чемодан. И вот теперь он пригодился!

Он метнулся к Агате и ударил шокером в обнаженную сзади шею. Телефон из руки выпал, мягко ударившись о толстый линолеум, девушка начала заваливаться вбок, Виталик подхватил ее за талию и осторожно уложил лицом вниз. Пару секунд подумал и натянул шарф ей на глаза, забросив концы за спину.

Первым делом он сунул в карман ее телефон, а потом занялся сумочкой, которая была почти пустой, а то, что имелось, не представляло никакого интереса. Виталик считал, что действия шокера минут на десять точно хватит. Однако, когда он приступил к исследованию карманов брюк, Агата вдруг зашевелилась и даже издала легкий стон. А следом раздались громкие голоса, шаги и прочий шум, сопутствующий окончанию вечера.

Виталик вовсе не собирался никого убивать! В голове не держал столь страшную мысль! Все, что ему было надо, – перехватить флэшку с компроматом. И даже если Агата сохранила копию, завтра Голубович не получит обещанную флэшку, зато получит другое предложение, естественно, от анонима и, вероятнее всего, с женским голосом (соответствующая программа имелась). И тогда первым станет он, Виталий Скачков, а Агата Чернецкая пойдет вторым эшелоном.

Как там говорили древние римляне? Поздно приходящим на обед достаются кости.

Но Агата зашевелилась. А внизу зашумели. И Виталик перепугался! До такого панического состояния, что, казалось, мозги вылетели из головы. Он стащил шарф с глаз девушки на шею, схватил концы и с силой стал их перекручивать жгутом.

Опомнился он довольно быстро, но… поздно. Видимо, для тонкой шеи Агаты хватило. Виталик сразу понял, что она мертва. Живой человек не может выглядеть как сломанная кукла.

Он опустился на пол и какое-то время сидел, закрыв глаза, словно стараясь превратить увиденное в сон. На дальнем фоне продолжал слышать движение на первом этаже, думая только о том, чтобы никому в голову не пришло подняться на второй этаж. Наконец, все стихло, и Виталик, выждав некоторое время, решил заняться тем, ради чего сюда и явился. Делал это достаточно медленно, поскольку постоянно останавливался, переводил дух и приводил в относительное равновесие трясущиеся руки. Правда, помнил о перчатках, позволяющих не оставить следы.

Он добрался уже до ботинок, осторожно снял их, расстегнув молнии на внутренней стороне, и тут услышал стук открывающейся двери и шаги. Осторожно прошел к лестнице и глянул вниз: в правой части коридора на первом этаже горел тусклый свет, но человека видно не было. Потом, уже на холодную голову, сильно ругал себя за то, что перепугался и, воспользовавшись незапертой дверью, сбежал, прижимая к груди ботинки. На улице спрятался за деревом и вскоре увидел, как из библиотеки вышла девушка и устремилась вдоль улицы. Совершенно очевидно, на второй этаж она не поднималась.

Если бы ему тогда хватило выдержки, он бы не сбежал из библиотеки, спокойно проверил ботинки и, обнаружив в подошве пустой тайник, тщательно изучил бы книги на полках. Прятать секреты между книжных страниц – не такое уж диковинное дело.

Виталик не хотел возвращаться с ботинками домой. Куда их потом незаметно деть? И тут он вспомнил про Елочную тропу, которая начиналась поблизости и которой зимой никто не пользовался. Он опасался, что снега там будет по грудь, но оказалось, только до колена – плотно растущие ели служили неким заграждением.

Телефон был запаролен. Виталик попробовал несколько расхожих вариантов, ни один, разумеется, не подошел: все-таки Агата была не дурындой Савушкиной, у которой на компьютере стоял пароль из нескольких единиц. Виталик не стал забирать телефон с собой – даже выключенный он представлял опасность. А потому просто закинул его подальше, решив, что, если в нем хранились какие-то тайны, они очень быстро исчезнут под толстым слоем снега.

С ботинками пришлось повозиться, действуя одной рукой, – второй он светил телефонным фонариком. Виталик нашел в подошве тайник, но пустой. С яростью выругался и, застегнув молнии на ботинках, швырнул их в сторону деревьев, не заметив, как они зацепились за елочные лапы.

Назад вернулся по заснеженной тропе, похвалив себя за то, что надел непромокаемые лыжные штаны. Снова залез в комнату отдыха, тщательно вытер заранее припасенной салфеткой мокрые разводы и поднялся по черной лестнице к себе в номер. Проверил свой телефон (никто, к счастью, ему не звонил), выключил компьютер со Штирлицем, повесил сушиться одежду и рухнул в постель. Заснуть Виталик не мог – его трясло и колотило, хотелось кричать и… плакать. От страха и досады. И только в середине ночи он подумал, что теперь точно будет первым. Но не завтра и не послезавтра. Теперь придется подождать, когда все уляжется. Тогда он и в библиотеку сходит, и на Голубович выйдет. Торопиться здесь нельзя. В таком деле поторопишься, наверняка где-нибудь запнешься и голову себе расшибешь.

Голову расшибешь… Ну надо же… В ту ночь он об этом подумал чисто фигурально…

– Вы перемудрили, Виталий, – сказала Вера.

Виталик не уловил смысл этого заявления и молча пожал плечами, выбрав самую верную (по его представлениям) тактику: не говорить лишних слов.

– Когда вы поняли, что «жучок» обнаружен, вы сильно напряглись. Подобрать электронный ключ, поставить «жучок», запутать след сигнала… Здесь нужны специальные умения. Больше, чем у вас, ни у кого в санатории таких умений близко нет. И тогда вы прикинулись жертвой. И привлекли к себе особое внимание. А при особом рассмотрении вылезли некоторые нестыковки. Например, как кто-то узнал, что вы собираетесь в ночной клуб? Откуда появился и куда делся человек, который на вас напал? Что вы делали пятнадцать минут на том месте, где мы с Ярославом вас нашли? Лежали без сознания? Судя по заключению врача, у вас даже легкое сотрясение под вопросом.

– Ну и чем я там занимался? – не выдержал Виталик. – Просто в снегу валялся?

– Вы ждали двух стариков, которые после ужина всегда ходят гулять. Полчаса в одну сторону, полчаса в другую. Они должны были вас найти, стать свидетелями вашего несчастья, ну и, соответственно, раскрасить картину. Старики – они ведь часто очень впечатлительные. Но в тот вечер их задержали видеозвонком, а мы с Ярославом вдруг решили подышать свежим воздухом и наткнулись на вас. Вернее, вы услышали скрип снега под ногами и устроили этот спектакль с нападением.

– То есть я сам себя шарахнул по голове?! – Виталика аж тряхнуло. Причем в буквальном смысле. Почему они так уверены?!

– Именно вы. И самого себя, – подтвердил Павлинов. – А знаете, в чем вы особо перемудрили? Вы предварительно не просто тщательно вымыли, но и продезинфицировали металлический прут. Вы когда-нибудь слышали, чтобы преступник старался не занести своей жертве грязь и инфекцию?

«Какой же я идиот!» – не в первый раз подумал Виталик. Вслух же произнес:

– Все, что вы про меня рассказывали, и про этот прут тоже, – ваши фантазии. Лишенные всяких доказательств! – Он постарался, чтобы это прозвучало с непреклонной уверенностью.

Павлинов посмотрел на Грознову, та пожала плечами, и у Виталика несколько отлегло от сердца: пожалуй, он прав, у этих двоих нет ничего, кроме вполне логичных (надо признать) умозаключений.

– Вы полагаете, у нас нет никаких доказательств? – спросил Павлинов.

– И быть не может! – отрезал Виталик.

– Вынужден вас разочаровать, – следователь усмехнулся. – Они есть, причем стопроцентные. Когда вы ночью на Елочной тропе осматривали ботинки Чернецкой, вы не заметили, как зацепились за «молнию» шарфом. На застежке остался клочок мохера, и он полностью совпадает с пряжей, из которой связан ваш шарф.

– Чушь! – мысленно ужаснулся, но все же сохранил хладнокровие Виталик. – Такую пряжу можно купить в куче магазинов.

Павлинов вновь усмехнулся:

– Ну, во-первых, у каждой пряжи, при тщательном анализе, свои особенности. А во-вторых, это еще не все. На внутренней стороне ботинка, на кожаной отделке, остались ваши потожировые следы. Да, вы были в перчатках, но, вероятно, в экстремальных условиях не заметили, как прикоснулись, скорее всего, запястьем. Полагаю, вы не станете утверждать, что вашу ДНК тоже можно приобрести в куче магазинов?

Это был удар под дых. Виталик просто физически ощутил, как у него заломило в районе солнечного сплетения.

– Да, кстати, – подала голос Вера. – Пока вы лазили в окно комнаты отдыха, вы подморозили цветок, который выращивала уборщица. Она не поняла, почему ее любимый цветок заболел, но сильно гневалась. – Выдержала паузу и добавила: – Но мы это не будем вносить в протокол и не будем сообщать уборщице. А то кто знает, на что способна разъяренная женщина.