С утра пораньше позвонил Мирошниченко.

– Здравия желаю, товарищ полковник! – бодро отозвалась Вера.

– И тебе здравия, – пожелал начальник. – Как, кстати, с ним? Со здоровьем я имею в виду.

– У меня все хорошо, а Ярослав как новенький. Завтра возвращаемся в город.

– Ну вот и отлично. Сына подлечила, а сама славно отдохнула, причем с пользой. – В голосе Мирошниченко прозвучала явная ирония. – Поздравляю сразу с двумя раскрытыми делами – и с убийством девушки, и с наркоторговцами.

– Я-то что? Я так… Это все подполковник Павлинов. Он оказался и хорошим мужиком, и отличным следователем, – воздала должное Вера.

– Он вчера приезжал в управление. И по его словам, именно ты – ключевая фигура. Без тебя просто никак!

– Да-а?.. – Вера не то чтобы сильно удивилась, но это все же было некоторым перебором.

– Более того, Павлинов настоятельно попросил – можно сказать, почти потребовал, – весьма выразительно хмыкнул начальник, – чтобы дни в санатории тебе засчитали как рабочие. Но я ответил, что тебя никто не командировал в Кураевск. А то, что ты там спокойно усидеть не смогла, исключительно твоя частная инициатива.

– Не добрый ты, Женя, – издала притворный вздох Вера.

– Ага. Совсем не добрый, – согласился Мирошниченко. – Но иногда способный проявить гуманизм. И поэтому дам тебе потом несколько дней отгулов. А на большее даже не рассчитывай. Ну все, пока!

* * *

После завтрака Вера отправилась платить за процедуры Ярослава. Женщина на кассе посмотрела в монитор и произнесла:

– Вам счет не выставлен.

– То есть? – не поняла Вера.

– Напротив вашей фамилии стоит «б. о». То есть «без оплаты».

– Но мне в самом начале сообщили, сколько будут стоить десять сеансов…

– Все вопросы – к доктору Ланкуру, – пожала плечами кассирша. – Это он выставляет счета. А я только беру деньги или… не беру.

Вера спустилась на этаж ниже и подошла к кабинету врача. Над дверью светился фонарь «Идет прием». Она постояла пару минут и написала эсэмэску: «Здравствуйте, Жор Жорыч, мне надо с вами переговорить».

Откликнулся Ланкур минут через тридцать.

– Здравствуйте, Вера Ивановна. Не мог отреагировать сразу, у меня был пациент. Вы на обед идете к часу?

– Да, – сказала Вера.

– Ну вот и прекрасно. Подходите ко мне в номер к двум. У меня до половины четвертого приема не будет, мы с вами спокойно выпьем кофейку и поговорим.

В номере Ланкура на журнальном столике уже стояли кофейные принадлежности и коробка с его фирменным печеньем. Хозяин тут же принялся колдовать над кофеваркой. Наконец, закончил свои манипуляции, разлил по чашкам напиток и уселся в соседнее кресло.

– Жор Жорыч, я была в кассе, и мне сказали… – начала Вера, однако Ланкур ее перебил:

– Вам сказали, что вы ничего не должны за мои процедуры.

– Но…

– Никаких «но»! Я сам принимаю подобные решения. Мне дано такое право. И, пожалуйста, отнеситесь к этому без неловкостей, а тем более каких-то подозрений. Вы оказали совершенно неоценимую помощь, хотя вовсе не обязаны были это делать. И давайте закроем тему, – твердо заявил Ланкур, и Вера поняла: он не отступится, да к тому же, не исключено, обидится.

– А вообще, конечно, ситуация… – продолжил Жор Жорыч. – Когда мы здесь узнали о Виталии Скачкове… поначалу не могли поверить!

– А в отношении Валентины Тимофеевны Савушкиной поверить смогли?

– Ну, об этом, по крайней мере в санатории, никто не знает. Валентина Тимофеевна якобы срочно уехала в город и подала заявление об увольнении. Хотя медперсонал очень расстроился. К ней прекрасно относились. И к Виталию, между прочим, тоже. В общем, у нас здесь сейчас очень непростая ситуация. Ирина Андреевна просто в шоке.

– Сочувствую, – сочла нужным сказать Вера.

– Она сегодня рано утром улетела в Москву и просила вам и следователю Павлинову передать, что очень вам признательна. Причем за все. Что значит «за все», я не понял, но передаю дословно.

Вера мысленно усмехнулась. В каком бы шоке ни пребывала Голубович, она, конечно, не могла выкинуть из головы видеозапись с ее зятем, а то, что это осталось тайной, посчитала большим благом. Впрочем, сама запись ничего не проясняла в отношении убийства, а потому Павлинов счел возможным не приобщать ее к делу. Вера даже несколько удивилась такому благородству, однако Вадим отмахнулся: если нет острой необходимости влезать в сугубо интимные дела, то лучше не надо. Вера тогда подумала, что у него явно имеются какие-то, не исключено, сугубо личные мотивы.

– Ирина Андреевна, вероятно, уедет отсюда? – предположила Вера.

– Ни в коем случае! – опроверг Ланкур. – Да, она намеревалась вернуться в Москву. Сергей Терновский просил ее поработать здесь года два, максимум два с половиной. Срок вышел, Ирина Андреевна уже присмотрела себе замену, весьма дельного человека из города, но теперь она здесь точно на год останется. Она так решила.

– Вот как? А почему? – удивилась Вера.

– Надо знать Ирину Андреевну! Она считает, что потерпела фиаско. Проглядеть наркоторговцев под собственным носом! Так ошибиться в своем заместителе и сисадмине, в людях, которых она лично выбрала! Это для нее жуткий удар по самолюбию! А она никогда не позволит себе уйти в проигрыше. Нет-нет! Она все выправит, все сделает на высшем уровне и только тогда уедет. Никак не раньше.

– Да уж, ваш друг Терновский знал, кого отправить поднимать санаторий, – оценила Вера.

Ланкур улыбнулся, после чего заговорил доверительно:

– Ирина Андреевна действительно прекрасный руководитель. Сергей знал, что ей можно поручить самое сложное дело. Но… только сугубо между нами… была еще одна причина, почему Сергей хотел отправить Ирину Андреевну в Кураевск. И эта причина – женитьба его сына Глеба на Нике, дочке Ирины Андреевны.

Вера посмотрела с недоумением.

– Именно такая причина, – улыбка Жор Жорыча превратилась в усмешку, правда, весьма добродушную. – Сергей в свое время женился по большой и взаимной любви. Но в первые два года супруги едва не разошлись. А все из-за тещи.

– Она была злыдней?

– Напротив! Замечательной женщиной! Умной, образованной, интеллигентной, порядочной и просто обожавшей своего зятя! Овдовевшая к тому времени, она так старалась, чтобы в молодой семье было все замечательно, что буквально задушила своими вниманием, заботой и мудрыми советами. В результате между Сергеем и его женой Катей начались трения, перерастающие в конфликты, а теща, замечая это, еще больше усиливала свое участие. Из самых лучших побуждений! Но тут Сергею и Кате повезло. Теща была специалистом по японскому языку, и ее пригласили на работу в наше посольство в Токио. Она уехала на два года, руководить на таком расстоянии в те времена было сложно, и у Терновских все наладилось. А вернувшись, теща увидела, что в семье все отлично, и успокоилась. Так вот, когда Глеб женился на Нике, Сергей, памятуя о своем прошлом, решил на время отправить подальше Ирину Андреевну.

– Ловко! – отдала должное Терновскому Вера. – И директора себе надежного нашел, и тещу надежно нейтрализовал.

– Хотя я полагаю, Ирина Андреевна не стала бы активно лезть в семью дочери, – заметил Ланкур. – Здесь наверняка сработал бы ее принцип трех обезьян: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу.

«Ну-ну», – подумала Вера о тщательно скрываемом Голубович компромате. По крайней мере, скрываемом до особого случая, который, Ирина Андреевна сильно надеялась, никогда не наступит.

На прощание Ланкур сказал:

– Вера Ивановна, знайте, если понадобится моя помощь – вам всегда в первую очередь и совершенно бесплатно. Да-да, и не возражайте. Хотя в таких ситуациях я всегда добавляю: но лучше, чтобы мои услуги врача вам никогда не понадобились.

– А разве вы не собираетесь вернуться в Москву?

– Пока не планирую. Мне здесь нравится. Кто бы мог представить, что мне, коренному москвичу, понравится спокойная жизнь в деревне? Однако это так.

* * *

Вечером Добрецов и его жена устроили у себя дома проводины. С приглашением сестры Галины Павловны и ее мужа, Веры с Ярославом и Павлинова.

Первым слово взял Олег Павлович.

– Я вот что хочу сказать. Веру Ивановну я знаю не так давно, но мы с ней осенью вместе поработали, и я о ней самого замечательного мнения. Более того. Когда я поделился с ней бедой, что мою Галю в убийстве подозревают, она сразу согласилась помочь. Хотя не ее это было дело, она в отпуск собиралась, да и вообще, если бы ее старания вскрылись, могла большие неприятности от начальства получить. Но она вот не убоялась. А теперь я вам скажу, Вадим Борисович. Вы мне поначалу очень не понравились.

– Я здесь всем очень не понравился, – хмыкнул Павлинов.

– Это точно, – подтвердил Добрецов. – Как-то мутно вы здесь возникли. Но! Посмотрел я на вас, на вашу работу, и теперь считаю, что вы отличный мужик и отличный следак. И всем так скажу! А с Верой Ивановной вы отличная команда. В общем, за каждого из вас по отдельности и за обоих вместе!

И он со смаком хряпнул рюмку водки.

* * *

Павлинов настоял, что утром увезет Веру с сыном домой, хотя та отнекивалась, дескать, из санатория в город микроавтобус пойдет. Если раньше он высаживал Веру недалеко от санатория, то теперь подъехал к главным воротам.

По дороге Вера сказала:

– Значит, так, Вадим Борисович, вы приглашены к нам на обед.

– Да ну, это лишнее… – с некоторым смущением воспротивился Павлинов.

– Ничего не лишнее! – Прозвучало это как приказ. – Можно подумать, вас это к чему-то обязывает. В конце концов, как сказал Добрецов, мы оказались отличной командой. А что касается всего остального, беспокоиться нечего. Я не люблю красивых мужчин, а вы не связываетесь с женщинами-коллегами.

– Это так, – согласился Вадим. – Но у меня есть предложение. Давайте перейдем на «ты»?

– Всецело одобряю, Вадим.

– Вот и отлично, Вера.

– По такому случаю вам надо выпить на брудершафт, – подал голос с заднего сиденья Ярослав.

– Хорошая идея. Только за рулем несвоевременная, – сказала Вера.

–Но время еще будет,– заверил Вадим.