Вчерашний рождественский день закончился тем, что Ланкур, покинув номер Скачкова, поднялся к себе на этаж и постучал в соседнюю дверь к Ирине Андреевне. Дверь распахнулась почти сразу, будто Голубович стояла под этой самой дверью в нетерпеливом ожидании. Она по-прежнему была одета в праздничное платье, правда, туфли на высоких каблуках сменила на домашние тапочки.

– Ну что там? – прозвучало это не просто обеспокоенно, а весьма нервно.

По мнению Жор Жорыча, подобная реакция была чрезмерно острой, однако же объяснимой, учитывая общее нервное состояние Ирины Андреевны в последнее время. А вот этому состоянию объяснение не находилось. Голубович не казалась слишком чувствительной дамой, особенно в отношении отнюдь не близких (как Скачков) и вовсе незнакомых (как Чернецкая) людей.

Ирину Андреевну явно волновало что-то сугубо свое, только неясно, что именно.

Она прошла в гостиную, опустилась в кресло, машинально расправив складки платья. Ланкур сел в кресло напротив и сказал, дабы разрядить обстановку, но совершенно искренне:

– Вам, кстати, очень идет.

– Что идет? – не поняла Ирина Андреевна.

– Платье.

– А-а!.. – Взмах руки напоминал тот, каким отмахиваются от мух. – Вы, дорогой доктор, еще и психотерапевт.

– Я просто галантный мужчина, который любит вполне справедливые комплименты, – улыбнулся Ланкур.

– Зато тот следователь, – фыркнула Голубович, – повел себя почти по-хамски. Он меня просто выпроводил вон.

– У него свои манеры, не стоит особо реагировать, – примирительно заметил Ланкур. – Тем более, я там тоже долго не задержался. Ну, сообщил, что после ужина решил пройтись вдоль озера, уже возвращался, когда мне позвонила администратор, осмотрел Виталика… Следователь обещал его отвезти в больницу, но, я полагаю, у парня ничего особо серьезного. Он легко отделался, хотя, конечно, сильно напугался.

– А почему вы так рано ушли с ужина? – прозвучал неожиданный вопрос, и Жор Жорыч малость «завис». Говорить, что ему стало скучно, не хотелось, и он решил выбрать нечто нейтральное:

– Я как-то притомился за сегодняшний день. Уж не знаю, с чего бы. Да и мои соседи по столу тоже собрались уходить, так что я за компанию.

– Ну да, а потом вы со своими соседями вновь сошлись в одном месте. Просто удивительно!

– Уж так получилось, – развел руками Ланкур. – Я днем общался с Верой Ивановной Грозновой, очень милая женщина, замечу вам, я ее сына лечу, а вечером мы заняли один стол. Виталик опоздал на ужин и подсел к нам. Кстати, он нас с Верой Ивановной звал с собой в ночной клуб, но мы отказались.

– А потом эта Грознова очень вовремя оказалась на том месте, где напали на Скачкова… – с явным скепсисом заметила Голубович.

– Она с сыном тоже вышла подышать свежим воздухом.

– Но она осталась там, со следователем?

Ланкур кивнул.

– У вас завтра есть прием ее сына?

Ланкур вновь кивнул.

– Постарайтесь узнать хоть какую-то информацию. Потому что это несколько странно. По идее, подобное нападение, которое, к счастью, оказалось не слишком серьезным, – это дело полиции. Но тут примчался лично замначальника следственного отдела. Вам не кажется, что он это связывает с убийством той девушки?

– С какой стати? – Жор Жорыч развел руками. – Ну да, девушка жила в нашем санатории, но убили ее в библиотеке. Виталик работает у нас, но на него вполне мог напасть какой-нибудь грабитель. А что, идет парень, один, вполне прилично выглядит… А потом, у них это может считаться покушением на убийство, а убийствами занимается следственный отдел.

– Возможно, вы правы, – устало вздохнула Ирина Андреевна.

…Вернувшись к себе в номер, Жор Жорыч собрался сделать один звонок. Но потом решил, что утро вечера мудренее и надо завтра все-таки подсобрать дополнительную информацию. Не исключено, что тут просто стечение обстоятельств.

* * *

С утра, после завтрака, Ланкур заглянул к Виталику, предварительно аккуратно стукнув пару раз в дверь: после вчерашних испытаний парень вполне мог спать. Но он не спал – лежал на кровати на покрывале, рядом на тумбочке стоял кофейник, чашка со следами кофе и тарелка с одним блином. Ресторанные кормильцы позаботились, и наверняка теперь весь персонал санатория будет обсуждать перебинтованную голову сисадмина. Ничего конкретного они, разумеется, не узнают, а оттого и обсуждать станут с особым упоением. Правда, будут это делать тихо, из опасения директрисы, и уж точно никак не вынесут информацию за пределы служебных помещений.

Выглядел Виталик вполне неплохо, достаточно спокойным и даже расслабленным. На вопрос о самочувствии и посещении больницы ответил, что очень повезло: голову не проломили, даже, похоже, без сотрясения обошлось, но пару швов наложили. Правда, теперь придется коротко подстричься, потому как часть волос на голове выбрили и образовалась проплешина. Ланкур сказал, что волосы – ерунда, главное – голова в целости, и согласился: действительно повезло. Попытка выяснить подробности покушения ничего принципиально не дала – Виталик в общем и целом повторил весьма твердым голосом то, о чем вчера рассказывал заплетающимся языком. При этом весьма невнятно поведал, что происходило, когда он остался со следователем, полицейскими и Грозновой с сыном. По его словам, ничего особенного не происходило, следователь расспрашивал о том, как все случилось, и обещал прийти утром для подписания протокола.

Уходя от Скачкова, Жор Жорыч буквально столкнулся в дверях с Павлиновым.

– Вот, заходил Виталика проведать, – проинформировал он.

– К счастью, с ним ничего страшного, – успокоил следователь и добавил: – У вас не появилось для меня никакой новой информации?

– Увы… – развел руками Ланкур.

Общение с Грозновой во время сеанса тоже не дало ничего нового, хотя вчерашнюю ситуацию обсуждали довольно активно, Жор Жорычу даже пришлось пару раз цыкнуть на Ярослава, который, периодически выдавая реплики, вертел головой и мешал работать. Единственное новое, что узнал, – Грознова сегодня к половине третьего должна прийти в отдел к следователю для оформления свидетельских показаний.

Ланкур дождался своего обеденного перерыва, который начинался тогда, когда в санатории подавали обед для отдыхающих, но не пошел в ресторан, в спецзал для персонала, а отправился к себе в номер, чтобы сделать важный звонок.

– У нас новое ЧП, – сообщил Ланкур.

– Какое еще? – Голос собеседника мгновенно напрягся.

– Позавчера, как я тебе уже говорил, в номере убитой девушки проводили новый обыск. А вчера вечером кто-то напал на нашего сисадмина Виталия Скачкова.

– Тоже убит?!

– Нет, только ранен.

И Ланкур рассказал обо всем, что произошло рождественским вечером.

Собеседник мысленно переваривал информацию не меньше минуты, хотя обычно отличался хорошей реакцией, в том числе мыслительной. Затем произнес досадливо:

– Скорее всего, парня кто-то хотел ограбить, но у вас снова топчется полиция. Скверно.

– Да, очень не вовремя, – согласился Ланкур.

– И ты думаешь, Грознова случайно оказалась в нужное время в нужном месте?

– Вполне вероятно. Но она точно не нападала на Скачкова. Когда она появились, причем с сыном, Виталий уже пришел в себя.

– Я и не думаю, что она нападала, – фыркнул собеседник. – Но она знала, что парень собрался в ночной клуб.

– Как и я, – напомнил Жор Жорыч.

Проигнорировав это замечание, собеседник спросил:

– А этот Павлинов действительно задал вопрос, кто она такая?

– Да.

– Странно… Очень странно…

– Почему? – не понял Ланкур.

– Потому, что такие, как Павлинов, могут не знать имени уборщицы, которая каждый день в его отделе полы моет, но про тех, кто в региональном управлении работает, постарается разузнать в первую очередь. А Грознова там не последний человек. Опять же, молодая женщина, судя по твоим словам, симпатичная. Думаешь, этот красавчик в неведении пребывает?

– Грознова осенью тут расследовала.

– Тем более.

– То есть считаешь, они как-то связаны?

– Я подозреваю, что она здесь шпионит.

– Может, нам пока затихнуть? Отложить наше дело? – предложил Ланкур.

– Ни в коем случае! – отрезал собеседник. – Эта дамочка может добраться и до нас. Нам надо ее опередить. А дальше пусть разнюхивает на здоровье. Когда ожидается посылка?

– Одиннадцатого. Но точнее скажу девятого. И совсем точно – одиннадцатого, я дополнительно проверю.

– Хорошо. Я все подготовлю.

– А я еще кое-что постараюсь проверить сегодня.

И они распрощались.

Обед Жор Жорыч попросил принести ему в номер, заняв наблюдательный пункт у окна с видом на озеро и, соответственно, «парадную» территорию санатория. В два часа из здания вышла Грознова, и это сразу насторожило. Если она собиралась идти пешком полтора километра по аллее, а затем на автобусе ехать три остановки до следственного отдела, то в тридцать минут никак бы не уложилась. А, по ее словам, следователь ждал к половине третьего. Если же за Грозновой отправили машину, то где эта машина, почему не подъехала к самому санаторию?

В половине третьего у самого Ланкура начинался прием. Минут через пятнадцать он извинился перед пациентом и укрылся в самом тихом месте – в служебном туалете. После чего вытащил визитку, которую ему оставил следователь, с телефоном кабинета, телефоном дежурного, приписанным рукой номером мобильника, и позвонил в кабинет. Никто не ответил. Следующим был звонок дежурному.

– Следственный отдел. Слушаю, – сообщил мужской голос.

– Здравствуйте, вас беспокоит доктор Ланкур, – представился Жор Жорыч наилюбезнейшим тоном. – Я сейчас звонил Вадиму Борисовичу Павлинову, но он трубку не берет. Не подскажете, он просто вышел из кабинета или его вообще нет?

– Его нет в отделе, – последовал сухой ответ.

– Какая жалость! – вздохнул Жор Жорыч. – Мне, наверное, надо было позвонить минут тридцать назад.

– Его уже не было в отделе.

– А когда должен появиться?

– Не знаю. Но могу оставить для него сообщение. Оно срочное? – О мобильном телефоне дежурный даже не упомянул, решив, вероятно, что раз Павлинов им не поделился, то и не положено.

– Нет, ничего особо срочного, – заверил Жор Жорыч. – Просто передайте, пожалуйста, что звонил доктор Ланкур. Он меня знает и номер моего телефона знает тоже.

– Хорошо. – И дежурный положил трубку, не прощаясь.

Жор Жорыч вернулся к пациенту, вполне довольный своей разведывательной операцией, но одновременно испытывая досаду. Он бы предпочел, чтобы Вера Ивановна оставалась просто милой, приятной в общении женщиной, однако она, похоже, не так проста. Грознова не собиралась в отдел, но явно где-то встречается с Павлиновым. А зачем наводить тень на плетень? Лишь в одном случае: если и Грозновой, и Павлинову есть что скрывать. Да, пожалуй, прав его собеседник: милейшая Вера Ивановна в санатории шпионит. Вот только за кем?

…К вечеру позвонил следователь, спросил, зачем его искал Ланкур и почему не набрал мобильник? Жор Жорыч ответил, что не хотел отвлекать от, возможно, очень важных дел, поскольку не считает свою информацию слишком существенной, хотя она может пригодиться. Информация сводилась к тому, что человек, напавший на Виталия Скачкова, мог не побежать по аллее, а кинуться между деревьев в сторону автомобильной дороги. Вряд ли подобное предположение заинтересовало Павлинова, однако же он вежливо поблагодарил.