Весь день Вадим бездельничал. Ну, что значит бездельничал? Просто работу не работал. Эксперты заранее предупредили: от них нечего ждать раньше восьмого числа. И это еще «спасибо», потому как, если бы не приятельские связи Грозновой, можно было ждать и дольше. В принципе понятно: у экспертов полно дел по горячим следам, а следы по делу Агаты Чернецкой уже успели подостыть, да и сам Павлинов у них (в отличие опять-таки от Грозновой) в приоритетах не значится.

Получился вполне естественный и совершенно законный – все-таки Рождество – выходной.

Он сделал несколько звонков, и ему несколько человек позвонили – дочка, родители, друзья-приятели и даже приятельницы. Все из прежней, докураевской, жизни. Здесь же, в Кураевске, он ни к кому не подходил ближе, чем на расстояние вытянутой руки, да и к нему особо не приближались. Разве что женщины периодически делали попытки сократить расстояние, но Вадим тут же представлял, как даже легкий флирт немедленно станет предметом обсуждений, а то и пустых, весьма обременительных надежд.

Здесь, на «временной территории», он не собирался укореняться, а тем более пускать побеги. С Кураевском его связывала только работа, которой сегодня как раз и не было. Зато была хорошая погода и вообще праздник.

В полдень Вадим отправился в Центральный парк, где устроили массовые гуляния, в том числе с катанием на лошадях. Лошади выглядели весьма справно – на них явно никогда не пахали. Народа собралось много, народ развлекался и веселился, а лоточники, продающие всевозможные напитки (но не спиртное, ни-ни!) и разнообразную снедь, делали отличную выручку. Вадим не стал участвовать в уличной трапезе и отправился в кафе «Алаверды», которое держал настоящий грузин и где была настоящая грузинская кухня. Хозяин наверняка мог бы преуспеть в городе, но он, оказавшийся довольно случайно в здешних местах лет двадцать пять назад, просто прикипел к Кураевску, а жители райцентра довольно быстро прикипели и к нему самому, и к его кафе. Вадим с удовольствием пообедал, прихватив на ужин две порции шашлыка и хачапури, после чего вернулся домой.

Ближе к вечеру он решил еще раз прогуляться и догулялся конкретно до собственного отдела – просто так, без всякой надобности, исключительно потому, что не любил бесцельного брожения. В отделе дежурил следователь Охрямкин, который с интересом читал на мониторе компьютера. Увидев замначальника, малость удивился, однако никаких вопросов задавать не стал, сообщив:

– У нас пока все спокойно.

Это означало, что на подведомственной отделу территории никаких тяжких преступлений не произошло.

– Что-то интересное читаете? – спросил Павлинов, посчитав нелепым просто взять и уйти.

– Ага. – Охрямкин развернул к Вадиму монитор. На экране текст перемежался картинками разномастных огурцов.

В отделе все знали: Охрямкин едва ли не цифры в календаре зачеркивает, подсчитывая, когда сможет уйти в отставку и заняться по-настоящему любимым делом – садоводством-огородничеством. Над этой любовью все подсмеивались, однако же с удовольствием поедали регулярно приносимые соленья-варенья. Охрямкин явно ошибся в выборе профессии, ему следовало окончить сельхозинститут, он бы совершенно очевидно преуспел. Особенно с учетом его въедливости, дотошности и ответственности. Подобное отношение к саду-огороду распространялось (видимо, по инерции) и на все остальное, включая непосредственную работу. И благодаря этому Охрямкин считался хорошим следователем.

– Ну ладно, будем надеяться, и дальше все обойдется без происшествий, – сказал Павлинов.

– Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, – отозвался Охрямкин.

Вадим вернулся домой и включил компьютер в поисках чего-нибудь интересного, разумеется, не из сферы садоводства-огородничества. Впрочем, ничего особо занимательного не нашел. Взял книжку – вполне подходящую для необременительного времяпрепровождения. В районе одиннадцати собрался лечь в постель, и тут раздался звонок. На экране высветилось «Вера Ивановна».

– Вадим Борисович! – воззвала «Вера Ивановна» мальчишеским голосом. – Это Ярослав! Мама не может с вами разговаривать, мне велела вам позвонить.

– Что-то случилось? – мгновенно напрягся Павлинов.

– Да. У нас тут ЧП. Напали на сисадмина Виталика Скачкова, ударили железным прутом по голове. Но не в санатории, а рядом, на аллее. А мы с мамой его нашли.

– Труп? – брякнул Вадим и мысленно чертыхнулся: все-таки мальчишка, надо быть аккуратнее в выражениях.

– Живой, – совершенно спокойно отреагировал сын следователя. – Ну, правда, почти до смерти перепуганный, но все-таки не до смерти. Мы его с мамой в санаторий, в его номер, привели, но он сам шел.

– Доложи коротко ситуацию, – распорядился Павлинов и вновь мысленно чертыхнулся: этому парню лучше не приказывать, а то неизвестно, какой ответ получишь.

Однако сын следователя и тут отреагировал спокойно. Доложил коротко, четко, исключительно по существу.

– В общем, там сейчас в номере Виталик, мама, Ланкур и директриса. Они собирались полицию вызвать. Вызвали уже, наверное. Мама меня специально в наш номер отправила, чтобы я вам втайне от других позвонил, – закончил свой доклад Ярослав.

– Хорошо, я скоро буду, – сказал Вадим и нажал «отбой».

Оделся и уже на пороге притормозил. Посмотрел на часы, прикинул, что начальник РОВД наверняка спит, но ничего не поделаешь, придется разбудить. Набрал номер и услышал сонное:

– Слушаю.

– Олег Павлович, это Павлинов.

– Да-а… – недовольно буркнул Добрецов.

После того как Вадим перестал подозревать сестру полковника и отправил домой прикомандированных полицейских, переориентировавшись на местных, начальник Кураевского РОВД стал куда более благосклонным. Да, его сотрудникам это грозило лишними хлопотами, однако же недоверие он воспринимал гораздо болезненнее.

– Олег Павлович, в санатории «Светлое озеро» произошло нападение на сотрудника. К ним вызвали наряд полиции.

– И-и?..

– В эту историю попала Грознова.

– Что?! – Добрецов мгновенно проснулся. Это было слышно по голосу, напоминающему рык. – Что там случилось и что с Верой Ивановной?!

– Я вам все расскажу, только вы сначала свяжитесь с нарядом, который выехал в санаторий. Там может быть кто-то, кто Грознову знает или помнит в лицо, когда она у вас тут осенью работала. Так вот предупредите: если узнают, пусть даже глазом на нее не косятся.

– Она по-прежнему на нелегальном положении?

– Да. И еще, Олег Павлович, криминалист нужен.

– Там убийство?

– Покушение. Скачкова по голове железным прутом ударили.

– Так вам еще и судмедэксперт требуется? У нас тут есть одна дама, патологоанатом из больницы, а по совместительству и судмедэкспертизу проводит. Правда, придется из постели поднимать. А она вредная.

– Обойдемся пока без дамы, – отреагировал Павлинов. – Хватит криминалиста.

– Ладно, сейчас свяжусь с нашими, – пообещал Добрецов и отключился.

Перезвонил он, когда Вадим уже отъехал от дома.

– С нашими связался, предупредил. Но они Веру Ивановну не знают, один у нас недавно, а второй тогда, осенью, в отпуске был. Я им сказал, чтобы ничего не делали, вас ждали. Криминалист с ними. Звонила дежурному сама директриса. Подробности не сообщила, сказала только, что покушение на убийство, ну вот криминалиста и захватили.

– Хорошо, Олег Павлович. Можете дальше спать.

– Спасибо за разрешение, – буркнул Добрецов. – Поспишь тут с вами… В общем, я на связи.

Полицейские, судя по всему, ненамного опередили следователя – от их курток, которые они не сняли, лишь расстегнули, пахло морозом. Помимо двух полицейских, подпирающих стену, и криминалиста, сидящего на крутящемся кресле около компьютерного стола, в комнате находились еще пять человек: на стульях расположились Ланкур и одетая в праздничное платье Голубович, в одном кресле – Грознова с примостившимся на подлокотнике Ярославом, во втором кресле – Скачков. Виталий сидел ссутулившись, со сцепленными в замок пальцами, с напряженно-мрачным выражением лица и повязкой на голове.

При появлении следователя криминалист поднялся из кресла, подтолкнул его Павлинову, сам присел на край стола, сдвинув в сторону ноутбук и придвинув поближе свой чемоданчик.

– Здравствуйте, – сказал всем сразу Павлинов и уставился на Грознову. – Со всеми здесь я более-менее знаком, а кто вы?

– А вы кто? – Вопрос был послан назад, словно теннисный мяч. Это было хорошо сыграно. Убедительно.

– Вадим Борисович Павлинов. Следователь.

– Вера Ивановна Грознова, я здесь отдыхаю. А это мой сын Ярослав. Мы с Ярославом нашли Виталия сразу после нападения на него и привели сюда. То есть мы в некотором смысле свидетели, – сочла нужным пояснить Вера. – Поэтому мы тут остались. Полагаю, мы правильно поступили. Хотя мальчика можно отправить спать, я без него все расскажу.

– Ну уж нет! – воспротивился мальчик. – Я могу пригодиться. Один свидетель – хорошо, а два ведь лучше? – Он с вызовом посмотрел на Павлинова, и тот кивнул:

– Ладно. Пока оставайся. – После чего перевел взгляд на Голубович: – Вы тоже свидетель?

Ирина Андреевна, вся из себя нарядная-пренарядная, досадливо покривилась.

– Я узнала обо всем последней. У нас был праздничный ужин, он был дольше, чем обычно, но уже заканчивался, когда мне позвонил Жорес Жоржевич и сказал, что идет в номер Виталия и что на Виталия кто-то напал, ударил по голове, но, к счастью, без критических последствий. Я, разумеется, тут же поспешила сюда. А дальше все узнала от Виталия.

– Понятно, значит, вы имеете информацию с чужих слов. – Об этом Вадиму сообщил по телефону Ярослав, впрочем, и Голубович не стала возражать. – Тогда я не смею вас больше задерживать.

– То есть вы предлагаете мне выйти вон?! – изумилась Ирина Андреевна. – При том, что пострадавший – мой сотрудник?!

– Не выйти вон, а просто покинуть помещение, не крошечное, конечно, но где девять человек – это почти толпа. А толпа – это всегда помехи. Виталий Скачков – не ребенок, требующий опеки, а вы в данном случае ничем не можете быть полезной следствию. Но если что-то понадобится, я полагаю, вы не откажете в содействии.

Все это Вадим произнес с подчеркнутой вежливостью, которая по большому счету совсем не требовалась и на которую Голубович отреагировала с неприкрытым раздражением – правда, молчаливым. Она поднялась со стула и, нарочито выпрямив свою и без того прямую спину, прошествовала из номера.

Криминалист тут же занял освободившийся стул.

– Ну а вы как здесь оказались? – обратился Павлинов к Ланкуру, хотя со слов Ярослава кое-что уже тоже знал.

– Как врач, естественно, – пожал плечами Ланкур. – В том состоянии, в каком оказался Виталий…

– Я его расспрошу подробно, – перебил Вадим.

– Разумеется, – не стал спорить Жорж Жоржевич. – Вряд ли я нарушу врачебную тайну, если скажу, что Ярослав – мой пациент, следовательно, и с ним, и с его милейшей мамой я общаюсь каждый день. Так вот, сегодня на ужине мы сидели за одним столом – я, Вера Ивановна с сыном и Виталий. – (Этого Вадим как раз не знал). – Но мы ушли из ресторана после восьми: сначала Виталий, а следом мы с Верой Ивановной и Ярославом. Я поднялся к себе в номер и решил пойти подышать свежим воздухом. Как потом выяснилось, Вера Ивановна с Ярославом тоже решили прогуляться. Только они, как стало известно, направились по аллее, а я в противоположную сторону – по дороге вдоль озера. Когда я уже возвращался, мне позвонила администратор и сказала, что в санаторий пришел Виталий в ужасном состоянии и ему требуется врач. Я, конечно, тут же кинулся в санаторий. А потом, когда я осмотрел Виталия и отправился за своей аптечкой, я поставил в известность Ирину Андреевну, и она тут же сюда пришла.

«Ну конечно, как можно было не сообщить Голубович, – подумал Вадим. – Ведь у нее все должно быть под контролем. И наверняка рассердилась, что ее не проинформировали сразу же».

– Я осмотрел прежде всего рану Виталия. Его ударили сзади металлическим прутом…

– Мы нашли этот прут рядом с Виталием, в снегу, – уточнила Вера.

– И даже более-менее грамотно упаковали, – кивнул на стол криминалист. – Это наверняка он, даже через полиэтилен кровь видно.

– Молодцы, – одобрил Павлинов.

– И вот еще. – Криминалист повертел в руке мультифору с окровавленными платками. – С головы потерпевшего сняли.

– Ну мы же должны были чем-то рану на улице прикрыть, – сказала Вера.

– Молодцы, – повторил Вадим.

– Так вот, я осмотрел рану, обработал и забинтовал, – продолжил Ланкур. – Я вообще-то по первой специальности травматолог, и думаю, нашему парню повезло. Голову ему точно не проломили, кости целы и вообще, полагаю, удар пришелся по касательной. Но, конечно, в эмоциональном плане… – Врач с сочувствием посмотрел на нахохлившегося Скачкова, – удар получился не слабее, чем прутом. Но я дал Виталию успокоительное. И настоятельно рекомендую обратиться в больницу. Во-первых, может потребоваться наложить швы, а во-вторых, надо проверить на сотрясение мозга. Я оказал только первую помощь.

– Я отвезу его в больницу обязательно. А вы больше ничего интересного рассказать нам не можете? – спросил Павлинов.

– Интересного? – усмехнулся, причем с явными нотками осуждения, Ланкур. – Я знаю много интересного, но вряд ли это будет интересно именно в данном весьма интересном случае, поскольку я все знаю исключительно со слов Виталия, Веры Ивановны и Ярослава. Но, кстати… – врач стал серьезным, – возможно, вам будет интересно знать, что пока я гулял по дороге вдоль озера, я не встретил ни одного человека.

– Спасибо. Вы можете быть свободны, а если что, я вас найду, и вы легко меня найдете. – Вадим сунул Ланкуру визитку, после чего врач (в отличие от директрисы) удалился с явным удовольствием.

В конце концов, ему не требовалось держать под контролем абсолютно все, достаточно было лишь его медицинских функций.

– Ну а теперь приступим к вам, – обратился Вадим к Скачкову. – Вы в состоянии нормально разговаривать?

– В состоянии, – прошелестел Виталий.

– Тогда рассказывайте, что случилось, а я при необходимости буду задавать уточняющие вопросы.

Скачков вздохнул.

– Ну, мы действительно сидели вместе на ужине… Только потом стало скучно, и я решил пойти в ночной клуб в Кураевск… И позвал с собой Ланкура и Веру Ивановну. Но они отказались, а Ярослава бы не пустили, там только с восемнадцати лет пускают.

– А кого вы еще с собой звали? – последовал первый уточняющий вопрос.

– Никого. Решил один пойти.

– А кто-то мог слышать, что вы собираетесь в ночной клуб?

Виталий пожал плечами:

– Я, конечно, в микрофон не кричал, но и на ухо не шептал. Мы просто сидели за столом, и я предложил. Я не знаю, слышал кто-то или нет.

– И вообще никому не рассказывали, что в клуб собрались? Может, администратору… или кого-то случайно встретили… Или заранее с кем-то на эту тему разговаривали?

– Да нет же! – с досадой воскликнул Виталий. – В клуб я решил пойти уже на ужине. И никому ничего не говорил. И никого случайно не встретил.

– А во сколько вы вышли из корпуса?

– Ну-у… я вообще-то специально не смотрел. Я не сразу пошел, где-то около девяти, наверное…

Такое «наверное» Вадима не разочаровало: в конце концов, точное время легко определить по камере видеонаблюдения.

– И что было дальше?

– Ну-у… я шел, а потом вспомнил про звонок, который мне надо было сделать. Я как раз за поворот зашел, куртку стал расстегивать, потому что у меня телефон был во внутреннем кармане, а у меня замок от молнии под застежку на капюшоне попал, застежка на «липучке», я ее разлепил, замок стал выковыривать, и у меня капюшон с головы съехал. Я решил капюшон на голову снова натянуть и, может, поэтому вдруг увидел справа что-то типа палки. Я от неожиданности споткнулся, дернулся куда-то в сторону и, кажется, по этой палке рукой стукнул… ну или задел… а потом почувствовал сзади удар. И – все… А потом я очнулся, я оказался в сугробе около дороги, упал я туда… и стал выбираться… А тут Вера с Ярославом подбежали.

– Мы гуляли и как раз к повороту подходили, это первый от санатория крутой поворот, и услышали стон, – пояснила Вера.

– Это было ровно в двадцать один десять, – уточнил Ярослав. – Я в тот момент, когда мы стон услышали, на часы смотрел.

– А дальше мы Виталию рану закрыли тем, что было чистым, до корпуса довели, прямо до номера, и вызвали Ланкура. Вернее, мы сказали администратору, чтобы она вызвала врача. Виталий очень скверно выглядел. – Вера с сочувствием посмотрела на Скачкова. – Сейчас-то он уже ничего, оклемался. А Виталий нам еще на улице рассказал, что случилось, а потом рассказал уже Ланкуру и директору.

– А вы никого случайно не видели, не слышали?

– Нет, – уверенно ответила Вера. – Мы были одни.

– А вы? – спросил Вадим Скачкова.

– Нет, не видел. Хотя… – Виталий задумался, – мне кажется, я сзади слышал скрип… ну, как бывает, когда по снегу идут… Но я не обратил внимания. Я в тот момент думал, надо позвонить или не надо… Решил позвонить…

– У вас есть какие-то соображения, кто мог на вас напасть?

Виталий вытаращил глаза:

– Нет! Зачем?!

– Не знаю, зачем, а только напали. – И, обращаясь к криминалисту: – Снимите пробы с куртки, с перчаток. Потом, – он кивнул полицейским, – вместе осмотрите место происшествия, за первым главным поворотом, аллею целиком и все, что рядом, куда-то ведь этот нападающий делся. А все остальные распоряжения дам по ходу. Ну а вас, – Вадим снова переключился на Виталия, – я сейчас отвезу в больницу. Если врачи отпустят, привезу назад. Завтра я приеду сюда и составим протокол. – И с вами тоже, – обратился он к Вере, – протокол составим завтра.

– Только, пожалуйста, во второй половине дня. С утра у сына сеанс у доктора Ланкура.

– Договорились.

Вадим прикинул, что ко второй половине дня кое-что прояснится.