– Ты действительно хотел пойти в ночной клуб? – спросила Вера.

– Больно надо! – фыркнул Ярослав. – Шум, гам, толкотня… ни с кем нормально поговорить нельзя.

– А чего ты тогда скис?

– Ну-у… этот праздничный ужин стал скучным. Это ты там с Жор Жорычем о чем-то болтала, а мне что делать, когда Виталик ушел?

Ну да, с Виталиком нескучно. С Виталиком есть по крайней мере одна, но очень большая тема для разговоров – вокруг компьютеров.

Стоп! Вера подумала, что упустила очень важную деталь, хотя та буквально перед носом болталась.

Конечно, «жучок» в ближайшем магазине не купишь. Однако при известном старании – вполне реально. Спец из окружения Павлинова сказал: звук передавался каким-то очень замысловатым путем, не факт, что удастся отследить конечного получателя. «Прослушку» отправили экспертам в город, но результат может получиться нулевым.

Кто в санатории настолько грамотный, чтобы так запутать следы?

А кто, хотя бы теоретически, мог изготовить электронный ключ от номера Чернецкой, опять же не оставив следов?

И кто, пусть мимолетно, но дважды общался с Чернецкой?

Вырисовывалась лишь одна кандидатура – сисадмин Скачков.

Но, во-первых, Вера с недоверием относилась к слишком отчетливо прорисованным версиям. А во-вторых, Виталий никак не мог убить Агату, поскольку в тот вечер не покидал санаторий. Это зафиксировали видеокамеры над всеми входами, а вот к камерам сисадмин не имел никакого доступа – их обслуживала охранная фирма.

Конечно, над этим еще следовало поразмышлять, однако не сегодня – после обильного ужина мозг свою активность передал желудку. Впрочем, желудок явно требовал разгрузки.

– Ярик, давай малость растрясемся, прогуляемся малость. Погода-то хорошая, – предложила Вера.

Ярослав, успевший уже включить ноутбук, глянул в монитор и сказал:

– Ладно, можно прогуляться. Но полчаса. На меня потом выйдут. – И кивнул на компьютер.

Оделись потеплее, и в общем-то правильно: к ночи похолодало, правда, не сильно. Мороз не вгрызался в лицо, а слегка покусывал, небо с россыпью звезд не обещало снегопада, ветер, как и днем, не напрягался даже для легкого покачивания веток. Отличная погода для прогулки.

– Куда направим стопы? – спросила Вера.

Направо дорога шла вдоль озера, налево – к аллее в сторону Кураевска. И там и там стояли фонари, которые не создавали иллюминацию, но, бросая сверху пятна света, отодвигали темноту.

– Налево, – принял решение сын, и они двинулись на аллею: вычищенную, утоптанную, проложенную меж деревьев где более плавным, где более крутым зигзагом.

Вокруг было совершенно безлюдно, и Вера подумала, что такой тишины в городе нет даже в самое глухое время. И, кажется, она никогда не слышала в городе скрип снега под ногами, а здесь он скрипел так явственно, словно намеренно извещал о каждом шаге.

У одного из поворотов Ярослав остановился и посмотрел на часы.

– Я засек время. Мы вышли ровно в девять, гуляем десять минут. Максимум через двадцать минут мне надо быть у компа.

– О господи! – вздохнула Вера. – Можно подумать, тебя ждут важные интернет-переговоры.

– Можно подумать… – проигнорировал материнское ехидство сын.

И в это время они услышали стон. Он раздавался откуда-то из-за поворота.

Вера рванула вперед, Ярослав за ней, и они оба увидели, как из сугроба со стоном не просто выбирается, а прямо-таки выползает Виталик Скачков – в расстегнутой до середины груди куртке и со съехавшим назад капюшоном. Он весь был облеплен снегом и вид имел совершенно перепуганный.

– Это вы?.. – Виталик, подгребая руками, выбрался на аллею, попытался встать и обессиленно сел на снег.

Вера с сыном подхватили Скачкова с двух сторон, подняли на ноги, подперли боками – он малость пошатался и, наконец, приняв достаточно устойчивое вертикальное положение, провел ладонью по затылку. Ладонь стала красной.

– Кровь… – прошептал он, с ужасом разглядывая пальцы.

На затылке волосы действительно были мокрыми. На снегу тоже виднелись капли крови.

– Не трогайте! – Вера рванула на себя вновь устремленные к затылку пальцы, вытащила из кармана упаковку с одноразовыми платочками, приложила сразу несколько к ране, набросила на голову капюшон, спросила: – Что с вами случилось?

Виталик ошалело посмотрел на мать с сыном.

– На меня напали… – выдавил он.

– Кто?! Когда?! Каким образом?! – мгновенно «включилась» следователь Грознова.

– Я пошел в клуб… – забормотал Скачков. – Просто шел… Потом решил позвонить, у меня телефон во внутреннем кармане куртки… И вдруг на меня сзади… я даже не понял… толкнули или я как-то сам… запнулся… дернулся вперед и вбок… и вроде какую-то палку увидел… узкую такую… и тут удар… и я совсем упал… и, кажется, вырубился… А потом пришел в себя… и вы тут…

Первым порывом Веры было ринуться дальше по аллее. Если Скачков потерял сознание лишь на короткое время, то преступник мог далеко не убежать. Но она тут же охолонула. Это в кино и книжках следователи бегают за преступниками, кидаются их задерживать, причем с одним пистолетом, а порой и голыми руками. В действительности гоняются за преступниками и их задерживают оперативники, порой со специальной группой поддержки. Следователи же обычно и бегают плохо, и драться не умеют, и пистолеты редко при себе имеют. «Кабинетные работники», как их часто называют, хотя в кабинетах они вовсе не сидят безвылазно.

– Мне кажется, я, когда дернулся, рукой в сторону махнул, довольно сильно, и по какой-то штуковине попал… Может, по той палке…

– Может, – согласилась Вера, прикинув: тогда удар должен был пройти по касательной. Это хорошо, потому что удар получился не очень мощным. Но ведь Скачков потерял сознание. Правда, не исключено, не только от удара, но и от испуга.

Но почему нападавший не ударил снова, чтоб наверняка? Или палка, задев Скачкова по голове и одновременно попав ему под руку, отлетела в сторону? А нападавший побоялся, что недобитый Виталий его увидит, и бросился бежать? Вполне логично.

– Ярослав! Посмотри, может, где-то поблизости в снегу что-то валяется? – скомандовала Вера и застегнула Виталию куртку почти до подбородка.

– Ага, – отозвался Ярослав, включив фонарик на телефоне, и полез в снег. Вера, приобняв для страховки Скачкова, напряженно следила за действиями сына, а сам Виталик, опершись на Веру, стоял с отрешенным видом.

Металлический прут, сантиметров пятьдесят длиной, наполовину гладкий, а наполовину с резьбой, обнаружился примерно в трех метрах от аллеи, в кустах. Там, где шла резьба, были явственно видны следы крови.

– И чего дальше с этим делать? – спросил Ярослав.

– Понесешь его в корпус, только не снимай перчатки и не прислоняй к себе. И держи сзади, когда будем подходить к корпусу. И постарайся, чтобы не заметила администратор в холле. И чтобы вообще никто не заметил, – распорядилась Вера и тут же себя мысленно обругала за проявление такой осведомленности в отношении улики. Скачков, однако, на ее слова не обратил никакого внимания, с ужасом уставившись на прут. – Вам, Виталий, нужно в больницу, – сказала Вера.

– Я хочу домой, – жалобно произнес тот, и Вера подумала, что это разумно: никакая «скорая» по аллее все равно не проедет.

– А вы сможете дойти? – уточнила она.

– Я дойду. Я почти в норме.

То, что Виталик вовсе не в норме, с ходу увидела администратор, не заметившая прут, который Ярослав аккуратно прикрывал боком.

– Что случилось?! – воскликнула она при появлении троицы и при этом уставилась на Скачкова.

– Вызовите врача, – распорядилась Вера.

– Я могу вызвать «скорую»! – с готовностью отозвалась администратор.

– Не надо никакой «скорой»! – раздраженно выкрикнул Виталик. – Я не помираю!

Администратор внимательно посмотрела на Скачкова, неуверенно пожала плечами и вдруг встрепенулась:

– Я позову Ланкура! Он ведь врач, и он здесь! – на мгновение запнулась и продолжила: – Только он гулять ушел… Но я ему позвоню, он ведь не ушел далеко. Он в это время далеко не уходит!

– Позовите, – разрешила Вера, а Виталик вздохнул.

Номер находился на втором этаже, однако все трое поднялись на лифте. Скачков, который наверняка им обычно не пользовался, на сей раз не выказал никакого возражения. Около двери притормозил и смущенно улыбнулся:

– Спасибо вам большое, я уж теперь сам, и так у вас время отнял.

– Никаких сам! – отрезал Ярослав. – Мы с мамой врача дождемся. Вдруг помощь понадобится?

Виталик вновь смущенно улыбнулся, пару секунд потоптался у порога и открыл дверь в прихожую со словами:

– Вы проходите в комнату…

После чего снял и повесил на вешалку куртку, размотал и приладил рядом шарф, стянул ботинки и сунул ноги в тапки. Вера с сыном тоже разделись, но разуваться не стали.

Виталик плюхнулся в одно из двух кресел и прикрыл глаза. Выглядел он неважно – бледный и поникший, с прилипшими к затылку одноразовыми платками.

– Сейчас придет врач и вас осмотрит, – сказала Вера. – У вас есть чистые полиэтиленовые пакеты или чистые мультифоры?

– Мультифоры есть, в столе… – вяло отозвался Виталик. – А зачем?

– Надо упаковать прут, да и платки с вашей головы тоже.

– А зачем? – повторил Виталик.

– Ну как же? Вы разве никогда детективные сериалы не смотрели? – встрял Ярослав. – Мы вот с мамой смотрим. И там всегда все упаковывают в полиэтиленовые пакеты. Это же улики.

Виталик промолчал.

«Скверная история», – оценила следователь Грознова, у которой сисадмин Скачков еще совсем недавно вызывал определенные подозрения, а теперь она думала, что на все предстоит посмотреть с иной стороны. Правда, она пока не понимала, с какой именно.

Вера огляделась. Вполне приличный номер, есть все для удобной жизни и даже пусть маленький, но балкон. Единственное – нет радующего глаз пейзажа, как и в номере этажом выше, где жила Чернецкая.

Она подошла к окну. Ночь, конечно, затрудняла обзор, однако чистое небо с яркой луной и мощный фонарь, висевший над дверью запасного входа в лечебный корпус, позволяли увидеть основное. А именно – внутренний двор, представляющий собой замкнутый периметр. Слева – соединяющая спальный и лечебный корпуса галерея, а также стена непосредственно лечебного корпуса. Справа – металлическая ограда с остроконечными прутьями, отсекающая лес и упирающаяся в угол спального корпуса, где была размещена загородка для мусорных контейнеров. Впереди – широкие и в данный момент закрытые ворота, через которые, очевидно, заезжал спецтранспорт, включая грузовики. Торцевую стену самого спального корпуса из окна было не видно, но Вера знала: там есть еще один вход, который ведет в служебные помещения ресторана.

Да, следовало признать: вид из окна глаз не радовал, не случайно номера, которые находились в торце здания, считались самыми дешевыми. Впрочем, Агату Чернецкую такая мелочь явно не смущала – она приехала в санаторий не природой любоваться, а дело делать. Что же касается сисадмина, тоже приехавшего дело делать, то ему, очевидно, никто выбора не предоставил.

Доктор Ланкур не просто зашел, а прямо-таки ворвался в номер – без стука, запыхавшийся, в верхней одежде. С изумлением воззрился на Веру с сыном (администраторша, судя по всему, его не предупредила), скинул дубленку, ринулся к Виталику.

– Что случилось?! Мне позвонила Даша, сказала, тебе срочно нужен врач, я гулял, правда, уже возвращался, был около корпуса…

– Ничего страшного, – перебил со вздохом Виталик и печально посмотрел на Ланкура. – На меня напали, когда я шел в клуб.

– Напали?!

– А Вера Ивановна и Ярослав мне помогли.

– Его ударили по голове, – пояснила Вера. – Когда мы подошли, Виталий уже выбирался из сугроба, но, судя по всему, он на какое-то время потерял сознание.

Виталик чуть склонил шею, Ланкур навис над успевшими пропитаться кровью бумажными платками, спросил:

– Сколько ты был без сознания?

– Не знаю… Я ведь время не засекал…

– Не прикасайся к голове! – скомандовал Ланкур. – Я сейчас принесу свою аптечку.

И ушел, вернувшись не просто с коробочкой, а с чемоданчиком. Вслед за ним в номер буквально влетела Голубович – судя по праздничному платью, принеслась прямо из ресторана, вызванная по телефону врачом. На Веру и Ярослава она глянула мельком, Ланкур явно предупредил.

– Как это случилось?! Виталий, вы можете говорить? – Голос ее был напряженно-требовательным.

– Подождите, – пресек намерение директрисы разобраться во всем немедленно Ланкур, вынул из чемоданчика пинцет, аккуратно снял с затылка Виталия бумажные платки, вознамерившись бросить их в урну, но тут не выдержала Вера:

– Что вы делаете?! Это ведь может пригодиться полиции. Положите сюда. – Она протянула мультифору.

– Мы и прут, которым Виталика ударили, нашли и тоже упаковали, – добавил Ярослав, указав на лежащий на столе прут.

Ланкур, прилаживая к голове Скачкова марлевую повязку, хмыкнул, а Ирина Андреевна озадаченно уставилась на Веру с сыном.

– Ну это же все знают, – извиняющимся тоном произнесла Вера. – Это же улики, это во всех фильмах показывают.

– Я не смотрю такие фильмы, – раздраженно отреагировала Голубович.

Ланкур снова хмыкнул, а Вера подумала: люди, подобные Голубович, любят изображать из себя возвышенных интеллектуалов, а сами с удовольствием предаются потреблению «низкого жанра» в виде любовных мелодрам и тех же детективов. Впрочем, к их высокому интеллекту это не имеет никакого отношения.

– В любом случае не стоит мешать работе полиции, – уверенно заявила Вера. – Вы же собираетесь вызвать полицию?

– Полицию?! Разумеется! – воскликнула Ирина Андреевна и уставилась на Ланкура, который в это время осматривал Скачкова со всех сторон, бормоча нечто невнятное себе под нос. – Но сначала мы должны узнать, что случилось! Виталий в состоянии нам объяснить?

– Думаю, в состоянии, – подтвердил врач. – Насколько могу судить, травма не слишком серьезная. Но Виталий, конечно, испытал большое потрясение. Я дам ему сейчас успокоительное. – После чего сунул Скачкову в рот таблетку и подал бутылку минералки, стоящую на столе.

– Я могу рассказать, – прошелестел губами Виталик.

И рассказал примерно то же, что и Вере с Ярославом, только уже не столь сильно запинаясь.

– Кошмар! – Ирина Андреевна плотно сжала губы и перевела взгляд на Веру. – Хорошо, что вы его нашли.

– Да. – И Вера тоже рассказала, спокойно и явно не столь волнительно для Голубович.

– Теперь можно звонить в полицию, – мрачно изрекла Ирина Андреевна и добавила, обращаясь к случайной спасительнице: – А вас я попрошу дождаться полицейских. И мальчика вашего тоже. Вы ведь в некотором роде свидетели…

– Разумеется, мы дождемся, – не стала возражать Вера. – Только сын сейчас поднимется к нам в номер и переоденется. У него штаны мокрые, он же в снег лазил. И, кстати, – она выразительно глянула на Ярослава, – позвони с моего телефона дяде Вадику, я с ним вчера общалась, обещала позвонить сегодня, но забыла. Скажи ему, что сейчас я занята.

И протянула телефон с уже высвеченным контактом В.Б.П. То есть номером Вадима Борисовича Павлинова.

– Понял, – кивнул Ярослав.