Перед завтраком Вера позвонила Гаврилину.

– Паша, привет. Тебе сегодня следователь Павлинов отправит дополнительные вещдоки по делу Чернецкой, я тебя прошу, займись ими сам. Мы нашли пропавшие ботинки.

– Мы? – заинтересовался Гаврилин.

– Ну да. – Вера не стала уточнять про Ярослава.

– То есть ты что, закорешилась с Павлиновым?

– Ну да, – повторила Вера, но на сей раз уточнила: – Он меня раскрыл в первый же вечер. Можно сказать, взял на горячем. Увидел, как я в компании с Олегом Павловичем Добрецовым приехала в дом к его сестре. Павлинов обо мне слышал и тут же сложил два и два. В общем, из меня разведчик-нелегал получился, как из свиньи – балерина.

– А он что, следил за домом сестрицы начальника РОВД? В засаде сидел? – Паша явно развеселился. – Решил продемонстрировать свою крутость и совместил работу следователя с работой оперативника?

– В некотором смысле – да. Он решил лично проверить возможное алиби Галины Павловны, а тут я нарисовалась. Исключительно вовремя.

– И тут же попала в его цепкие руки?

– Не совсем так. Павлинов убедился, что у Галины Павловны есть алиби, и сам подошел ко мне на следующий день. В общем, предложил сотрудничество.

– О как?! Сам не справляется?

– Тут есть закавыка. Следы, похоже, ведут в санаторий. А санаторий этот – прямо бастион. В смысле – информационный. Директриса помешана на том, чтобы не было никакой утечки конфиденциальной информации. Павлинов там поработал официально, но без особого результата. А я простая отдыхающая, поэтому я, хоть и провалилась как разведчик у Павлинова, однако делаю вторую попытку в санатории. И, в общем, не совсем безуспешно. По крайней мере, ботинки удалось найти. Причем в лесу, в таком месте, о котором знают санаторские, но о котором никакого понятия не имел Павлинов. В общем, Паша, на ботинки обрати особое внимание. Мы их, конечно, осмотрели, со всеми предосторожностями, Павлинов кое-что позаимствовал у криминалиста, поэтому сами мы не наследили. В подошве обнаружили тайник, подходит для флэшки, но пустой, хотя там какие-то крупинки есть. А еще обнаружили тайник в язычке под шнуровкой, оттуда достали сим-карту. Павлинов снял отпечатки, потожировые, все получишь. Но что важно: преступник осматривал ботинки ночью, на улице, в сильную метель, и не заметил, как чем-то зацепился за замок молнии. Похоже на мохеровый комочек, а на Чернецкой ничего мохерового или похожего не было. Его тоже тебе отправят. Но не исключено, ты что-то еще обнаружишь, посмотри внимательно.

– Все сделаю в наилучшем виде, – заверил Гаврилин и спросил: – Ну а как тебе вообще этот родственник павлина? В управлении о нем сплетничают, в основном женщины, говорят, красавчик.

– Во-первых, его фамилия не от птицы, а от имени Павлин или Павел. От твоего имени, между прочим, – сообщила Вера информацию собственного сына. – А во-вторых, действительно красавчик, но тем не менее нормальный вроде мужик. По крайней мере, толковый и пальцы не гнет.

– Во как? Значит, не все так плохо, как можно было ожидать. Ну ладно. Получу все от вас и лично займусь.

– Только ты молчком по поводу меня и Павлинова, – предупредила Вера.

– Само собой. Не сдам тебя, разведчицу, – хохотнул Гаврилин и отключился.

Сразу после завтрака раздался звонок от Добрецовой.

– Вера Ивановна, добрый день, мне сейчас позвонил следователь и сказал, что сегодня проведет повторный обыск в библиотеке. Как это понимать? – взволнованно спросила Галина Павловна.

– Не волнуйтесь, вас ни в чем не подозревают, – успокоила Вера. – Просто возникли новые обстоятельства.

– Но он, я имею в виду Вадима Борисовича, довольно странно себя вел… Он сказал, что придет с кем-то из коллег в библиотеку после закрытия, попросил, чтобы я подготовила все ключи от входных дверей, у нас три комплекта, и еще попросил, чтобы в библиотеке задержалась только я и пригласила для понятых кого-то из своих близких знакомых, но только не сотрудников библиотеки. Вы не знаете, почему только не из библиотеки?

– Не хочет напрасно волновать ваших коллег.

– Да-а?.. – прозвучало это удивленно. – Вадим Борисович также попросил, чтобы я вообще никому ничего не говорила… Ой… – Галина Павловна осеклась, после чего произнесла виновато: – Но ведь Вадим Борисович наверняка не вас имел в виду? В смысле никому ничего не говорить?

– Конечно, не меня, – заверила Вера. – Я в курсе всего. Действительно возникли некоторые дополнительные обстоятельства, но Вадим Борисович не хочет вновь привлекать к библиотеке общественное внимание. Он понимает, что это не самое приятное внимание, и потому все хочет сделать максимально незаметно. Зачем плодить лишние слухи, которые непременно возникнут, если люди снова увидят полицейских или если вы с кем-нибудь поделитесь информацией. Вы согласны?

– О да, – с облегчением вздохнула Добрецова.

– И как сестра полицейского вы также понимаете, что огласка может нанести вред следствию?

– Конечно, – заверила Галина Павловна и спросила: – А вы тоже придете вечером?

– Нет. Я по-прежнему нахожусь на нелегальном положении. О моем реальном участии в этом деле, помимо Вадима Борисовича, знаете только вы, Олег Павлович и мой сын.

– Я никому ни слова! – вновь заверила Галина Павловна.

…Словоохотливый доктор Ланкур на сей раз был исключительно молчалив. Создавалось впечатление, что его руки работают отдельно, а голова – отдельно. Думает о чем-то своем. Веру это вполне устраивало. Она заняла уже привычное место в уголке и тоже думала о своем – о том, чем вчера завершился разговор с Павлиновым. А именно: кто вспугнул преступника?

Вариант просматривался один: кто-то в неурочный час явился в библиотеку. Причем открыл двери ключами и явно за собой их не закрыл. Именно через двери преступник и покинул помещение, прихватив ботинки. Хотя, скорее всего, планировал выбраться через окно на первом этаже в туалете, но там окна оказались закрытыми изнутри, что с улицы было сделать совершенно невозможно.

Но кто этот неожиданный визитер? И зачем явился в библиотеку ночью? Если Чернецкая действительно что-то спрятала – или планировала спрятать – на втором этаже, то, может, за этим и явился, просто разминувшись с преступником? Со своего тайного номера Агата звонила только Голубович, причем в последний раз за несколько минут до того, как записалась на вечер поэзии. Но директор не покидала санаторий, это установленный факт. Тогда кто? Причем очевидно: визитер имел ключи. И значит, непосредственно связан с библиотекой.

Вернувшись от врача, Вера позвонила Добрецовой.

– Так я же все сообщила следователю Павлинову, в первый же день, – удивилась Галина Павловна.

– Хочется кое-что уточнить. Насколько я поняла, у вас три комплекта ключей. А дубликаты вы не делали?

– Не делали. Один комплект у меня. Еще один – у моего заместителя Нины Петровны, но она в середине декабря уехала в отпуск и отдала свои ключи, они у меня дома хранятся. И еще один комплект лежит в специальном ящике в шкафу в комнате библиотекарей. Там вообще все запасные ключи лежат. Следователь Павлинов все проверял, все было на месте.

– А у охранников ключей нет?

– Им незачем. Они ведь работают посменно, слишком хлопотно друг другу ключи передавать. Библиотеку закрывают и открывают либо я, либо моя заместитель, либо кто-то из сотрудников.

– В тот вечер вы всех отправили по домам в восемнадцать часов. Мог кто-то взять ключи из комнаты библиотекарей?

– Павлинов это тоже спрашивал, но я ему ответила: нет. Во-первых, все знали, что библиотеку закрою, а на следующий день открою я сама. А во-вторых, когда все сотрудники ушли, я заглядывала в ящик и видела там ключи от входных дверей. И утром, когда приехала полиция, они тоже лежали на месте.

В общем-то, ничего нового Добрецова не сообщила – это Вера уже слышала от Павлинова. Однако в кабинете Ланкура она вспомнила один момент, связанный с ее разведкой в библиотеке и требующий проверки.

– Галина Павловна, у меня к вам просьба, – сказала Вера. – Нам надо с вами кое-что сделать, но очень аккуратно…

Добрецова слушала Веру не просто с удивлением, а прямо-таки с изумлением.

– Я, конечно, сделаю, как вы просите, но я совершенно не верю!

– Это всего лишь мои предположения, они могут ничего не значить, но могут значить многое. Поэтому попытаемся выяснить.

– Хорошо, – откликнулась Галина Павловна.

* * *

Из двух мест для встречи – кабинет директора или ее дом – выбрали дом, дабы не светить в библиотеке Веру. «Легенду» придумали незамысловатую, решив, что излишние навороты способны вызвать подозрение, а Лена Шумкина все-таки не дурочка.

Предупрежденная заранее о сугубой конфиденциальности разговора, Лена весьма озадачилась, обнаружив присутствие Веры.

– А вы ведь к нам приходили дня три назад? – мгновенно вспомнила она.

– Совершенно верно. Я хотела повидать Галину Павловну, но заранее с ней не созвонилась, оказалось, она на совещании, и я просто походила по вашей библиотеке, посмотрела. Мне очень понравилось.

– Да, у нас очень хорошая библиотека, – с искренней готовностью подтвердила Шумкина.

– Вот поэтому мы должны сделать все, чтобы оградить и нашу библиотеку, и наш дружный коллектив от больших неприятностей, – с интонацией матери семейства сказала Добрецова.

– Еще какие-то неприятности?! – горестно воскликнула Шумкина.

– Да-да, Леночка, именно так, – вздохнула Галина Павловна. – Вчера вечером со мной говорил следователь. И сказал, что после того, как я заперла библиотеку, кто-то туда приходил, причем открывал замки родными ключами. А преступник этим воспользовался и сбежал через незапертые двери. А ключи были только у меня и в комнате библиотекарей.

На лице Шумкиной отразился испуг.

– Вера Ивановна – дочь моих приятелей из города, в санатории отдыхает, и она юрист. Я захотела с ней по-приятельски посоветоваться, а Вера Ивановна кое-что вспомнила. Но мы не хотим никакой огласки, я и брата не хочу в это впутывать, поэтому решили пригласить тебя ко мне домой для секретного разговора.

На лице Шумкиной к испугу совершенно явственно добавилась бледность.

– Вы только не волнуйтесь, Лена, вас никто ни в чем плохом не подозревает, – вкрадчиво начала Вера. – Дело в том, что следователь точно установил: после того как Галина Павловна закрыла библиотеку, кто-то в библиотеку приходил, видимо, ненадолго, поскольку не запер двери. А преступник в это время был в библиотеке и покинул ее через незапертые двери. Так вот, я вспомнила, как старичок… который у вас главный друг библиотеки…

– Алексей Семенович Перепелкин, – изобразила подсказку Добрецова.

– Да, Перепелкин. Так вот, он вам, Лена, пенял, что вы, добравшись до дома, ему не перезвонили и, более того, не брали трубку, когда он сам вам звонил.

– Я не включила звук у телефона, а телефон лежал в куртке, я о нем забыла, но потом сама перезвонила, – принялась оправдываться Шумкина.

– Да, перезвонили. Когда обнаружили пропущенные вызовы. А не отвечали вы потому, что оставили телефон дома, а сами зачем-то вернулись в библиотеку. Ведь вернулись?

Леночка Шумкина наверняка была хорошим библиотекарем, но актрисой никудышной. Она постаралась придать своему лицу недоуменное выражение, дескать, какие глупости, с чего вы это взяли, но получилась жалкая гримаска. Судя по всему, убедительно врать она толком не умела, и Веру это порадовало: явно хорошая девушка, и особых хлопот с ней не будет.

– Когда мне Галина Павловна все рассказала, – не стала добиваться четкого ответа на свой вопрос Вера, – мы обе решили, что вы возвращались в библиотеку, взяв ключи из своего кабинета. Больше-то некому. Все сотрудники разошлись по домам, а ключи лежали в вашем ящике. Только вы оставались.

– Утром на следующий день они тоже там лежали, полицейские проверяли, но ты-то уже появилась на работе, – уточнила Добрецова.

И тут Шумкина зарыдала. Прямо затряслась, размазывая по лицу слезы вместе с тушью. Галина Павловна тут же подскочила к девушке, принялась ее оглаживать, подсовывать стакан с водой. Вера на все это смотрела как бы со стороны, отмечая, что нет, Леночка не играет – реально страдает. Подождала, когда первая волна рыданий закончится, и произнесла успокаивающе:

– Ну перестаньте, вас действительно никто ни в чем плохом не подозревает. Но следователь не отстанет, он всю кровь выпьет, и лучше, если вы все расскажете нам, а мы придумаем, как вас оградить от неприятностей.

– Но я не знала, что та девушка в библиотеке. Я и на второй этаж не поднималась, – всхлипнула Лена. – Я не возвращалась в библиотеку, оставив телефон дома. Совсем наоборот. Я пришла домой и обнаружила, что забыла свой телефон в кабинете. Я не совсем сразу обнаружила, но довольно быстро. Я, конечно, могла подождать до завтра, но мои родители в отъезде, они наверняка звонили, а у телефона я во время вечера звук отключила. Родители бы сильно волноваться стали. О Перепелкиных я как-то даже не подумала. Ну вот и вернулась в библиотеку. И да, я изнутри не заперла двери, я думала, что зайду буквально на минутку. Посмотрела, а в телефоне несколько пропущенных вызовов – от родителей и от Перепелкиных. Ну я решила сразу перезвонить, чтобы не беспокоились.

– А почему вы придумали для Перепелкиных, что якобы телефон у вас выключенным лежал в куртке? – спросила Вера.

– Ну как же? – Шумкина уже не плакала, однако же смотрела жалостливо. – Я же не могла им сказать, что вернулась в библиотеку, а потом одна пошла домой. Они ведь испереживались бы все… А им нельзя, у них сердце…

Вера мысленно улыбнулась: такое простое объяснение, в общем-то душевное, которое ей, следователю, даже в голову не пришло. Галину Павловну же оно, совершенно очевидно, нисколько не удивило.

– Ну ты это правильно сделала, – сказала она. – Не надо было пожилых людей напрасно тревожить, хотя плохо, что ты одна, ночью, в такую непогоду… А ключи-то у тебя откуда?

– Я их после вечера забрала.

– Зачем? – удивилась Добрецова. – Ведь я сразу сказала, что сама закрою библиотеку.

– Но вы ведь отказались, чтобы я задержалась и после вечера все по местам расставила, вы меня с Перепелкиными отправили. А я не хотела, чтобы утром вы и другие пришли, а у нас все не расставлено. Вот и взяла ключи, решила пораньше прийти и в порядок все привести. Но… – Леночка смутилась, – я проспала. А когда пришла, в библиотеке уже была полиция… В общем, я испугалась и ключи на место положила.

Галина Павловна вздохнула, а Вера спросила:

– Когда вы вернулись в библиотеку, ничего не заметили, не услышали? Или когда уходили из библиотеки? Ну так, случайно?

– Нет, ничего, – покачала головой Шумкина.

На прощание Добрецова сказала строго:

– О нашей встрече ты, Леночка, никому не слова. Кроме как следователю, если он тебя вызовет, ему я, разумеется, все сообщу. И о Вере Ивановне тоже ни слова, мне и так неловко, что я ее втянула в эту историю. – Галина Павловна посмотрела на Веру, та великодушно улыбнулась. – Ты не бойся, тебя никто ни в чем не обвинит, ты ни в чем не виновата.

– Но вы, Лена, действительно помалкивайте. Преступник знает, что кто-то заходил в библиотеку, но он явно не знает, что это вы. И не надо, чтобы знал. А может узнать, причем окольным путем, если вы с кем-нибудь поделитесь, а тот человек тоже по секрету с кем-нибудь поделится… и в конечном счете…

Вера постаралась произнести это мягко, но веско. Шумкина уставилась на нее, вытаращив глаза и плотно сомкнув губы.

«Пожалуй, она действительно рта не раскроет», – удовлетворенно подумала Вера.

* * *

На информацию о неожиданном визитере, спугнувшем и одновременно открывшем свободный путь для преступника, Павлинов отреагировал с заметным облегчением:

– Ну что ж, отлично, на одну важную загадку нашлась отгадка.

– Правда, нам она ничего не дает.

– Посмотрим, может, что-то даст обыск в библиотеке. Если, конечно, мы не опоздали.

Перезвонил Павлинов в районе десяти вечера.

– Нашли. Как и предполагали, именно флэшку. Причем на уровне вытянутой руки. В прямом смысле слова. На крайнем к стене стеллаже, на полке, куда и голову задирать не надо, достаточно руку протянуть. Там стоят книги античных авторов, так вот нашли в сборнике Аристофана, между страниц засунута. Если все книги не перебирать, то ничего и не заметишь – книги-то в сторону прохода корешками повернуты.

– Чернецкая заранее место определила, там книги редко кто смотрит, ей достаточно было нескольких секунд, чтобы флэшку спрятать, – сказала Вера. – Возможно, если бы Шумкина преступника не вспугнула, он проверил бы ботинки, ничего бы не нашел и внимательно осмотрел стеллажи с книгами. Времени, по идее, у него было предостаточно. Но он не успел. А вы посмотрели, что там на флэшке?

– Разумеется. – В трубке раздался короткий смешок. – Сейчас вам перекину, там смесь легкой эротики с дешевой комедией. Я не буду отключаться, подожду, пока вы посмотрите кино, оно минуты на две.

В планшете пискнуло, и пошла запись.

Тот, кто снимал, явно прятался в кустах – судя по колыхающимся веткам и листочкам. И снимал он тех, кто тоже прятался в кустах, – судя по тому, что в объектив попала лишь верхняя часть тел, начиная от пояса, стоящих мужчины и женщины. Лица женщины было не видно – только обнаженная спина и часть обнаженной груди, утопающей в чужой ладони. А вот лицо мужчины с обнаженным торсом просматривалось хоть и не очень четко, однако весьма определенно – особенно когда он, отрываясь от хаотичных страстных поцелуев, откидывал голову назад.

Вероятно, это была прелюдия перед дальнейшим любовным процессом, который в запись не попал. Однако попало совсем другое. Где-то через минуту раздался смех и неестественно высокий голос затараторил: «Вы решили, что все это правда? Ха-ха-ха! Это фейк! Это постановка! Правда, мы нашли очень похожего актера?! Вот так легко угробить любую репутацию! Ха-ха-ха!».

– Это что? – спросила Вера в трубку.

– Это единственное, что было на флэшке. Я думаю, а технари потом проверят, голос наложили на видео. Не исключено, это голос самой Чернецкой, но сильно измененный.

– И ради этого идти на убийство?!

– Ну-у… – Павлинов хмыкнул, – иногда достаточно и более мелких поводов. Тем паче что убийца мог рассчитывать найти на флэшке нечто иное. Вот только есть ли здесь какая-то связь со звонками Ирине Андреевне Голубович? В любом случае надо будет найти, кто этот страстный мужик или на кого он похож.

– Да, – согласилась Вера и вдруг встрепенулась. – Я, кажется, знаю, на кого он похож. Я просила Ярослава найти в интернете информацию на некоторых людей, в том числе на Голубович. Так вот, он мне показывал фотографии… В общем, я уверена, что тот мужчина – сын владельца санатория и зять Ирины Андреевны. Или, по крайней мере, очень на него похож…

– Интересный поворот, – оценил Павлинов. – Проверим. В любом случае у меня есть о чем вполне конкретно потолковать с Голубович.