В последние недели Вадима не покидало ощущение, что он находится в центре некоего круга – невидимого, но четко очерченного. Коллеги с ним общались вполне уважительно, но исключительно по делу – не пересекая черту, за которой начинаются вполне естественные, особенно в небольшом коллективе, внеслужебные отношения. Поначалу он ловил на себе любопытствующие взгляды, однако никаких вопросов «за жизнь» ему не задавали. А вопросы, конечно, были. Как не быть, когда человек, взлетевший на столичную вершину, вдруг падает, по сути, к деревенскому подножью? Наверняка какие-то догадки окружающие строили и, не исключено, глядя на внешность Вадима, весьма близко подходили к отгадке, но точного ответа не было – тайна чужой жены сохранялась прямо как государственная тайна.

Общительного Вадима подобная атмосфера в коллективе напрягала. Более того, в преддверии Нового года он с тоской понял, что праздник придется первый раз в жизни встречать в одиночестве. Но 31-го руководитель отдела позвал его к себе домой, где Вадим отметил праздник в семейном кругу – по-домашнему, но скучновато. Домой он вернулся уже к половине второго.

С Грозновой все сложилось иначе. Переход от откровенной настороженности и неприкрытой отстраненности к вполне нормальному общению произошел почти мгновенно – когда Павлинов сообщил, что не подозревает Галину Павловну Добрецову, и предложил сотрудничество. Причина, по которой он «открыл карты», была проста: собранные факты напоминали огромную мусорную кучу, и единственное, что было более или менее полезное (хотя и не очевидное), – это указатель в сторону санатория, где обосновалась Грознова.

Она позвонила тогда, когда Вадим еще раз пытался разобраться в графике работы санаторского персонала и сверить возможные пересечения со звонками Чернецкой. Ничего интересного не получалось.

– Вадим Борисович, здравствуйте. У меня есть очень важная информация, – сообщила Вера.

«Так быстро, и суток не прошло?» – подумал Павлинов с некой ревностью и сам себя осадил: в конце концов, он сам привлек Грознову, и если ей удалось что-то обнаружить ценное… Он сам пока ничего такого не нашел.

Свою информацию Вера изложила четко и кратко: сын Ярослав нашел ботинки Агаты Чернецкой. Судя по описанию, наверняка ее. На Елочной тропе.

Ни про какую такую тропу Вадим не слышал. Упоминанию сына удивился.

– Эти ботинки у меня, лежат в пакете, я готова вам их передать и рассказать подробности.

– Я сейчас подъеду к вам, встретимся у поворота, где вчера вас высадил. А потом поедем ко мне домой.

Вадим подумал, что раскрывать инкогнито Грозновой пока не стоит, а значит, пока не стоит везти ее в отдел и привлекать криминалиста.

– Нет, не сейчас. Мы с Ярославом сходим на ужин, а потом сами подойдем к вам часам к восьми.

– На ужин? Вы боитесь остаться голодной? – хмыкнул Вадим. – Так вчера я вроде бы вас вполне вкусно накормил.

– Вкусно, – подтвердила Вера. – Но я не хочу вызывать излишнее внимание. Позавчера мы с Ярославом пропустили ужин, потому что были у Галины Павловны Добрецовой. Вчера Ярослав ходил один, а я была у вас. Если я сегодня в третий раз проигнорирую коллективную еду, у кого-нибудь могут возникнуть вопросы, а это совершенно ни к чему.

– Хорошо, – согласился Вадим. После чего зашел к дежурному криминалисту и попросил у него кое-что из традиционного набора, прикинув: кто-нибудь другой наверняка поинтересовался бы, зачем это следователю, но здесь вопросов не возникло – пресловутую невидимую черту криминалист пересекать не стал.

Вера появилась ровно в восемь, причем с сыном. Вадим подумал, что мальчишка здесь совершенно некстати, пусть даже он и нашел ботинки, однако виду не подал. Грознова догадалась сама.

– Я специально привела Ярослава. Вам могут потребоваться уточнения, а мой сын умеет держать язык за зубами, не сомневайтесь.

Вадим кивнул.

– Хотите кофе? Или чай? – проявил он гостеприимство.

– От вашего кофе отказаться сложно, – сказала Вера.

– А я откажусь от всего, – добавил Ярослав и, с любопытством оглядев Павлинова, ухмыльнулся: – Вы ведь знаете, что похожи на молодого Алена Делона?

– Знаю, – ухмыльнулся в ответ Вадим.

– Мама не любит красавчиков, она к ним с подозрением относится.

– Ярослав, прекрати! – одернула мать.

– А я что? Я ничего. Просто проинформировал, – пожал плечами сын. – Так сказать, сразу внес ясность. А для совместной работы всегда полезна ясность.

«Мальчишка-то с норовом, – отметил Вадим. – Явно считает себя умником. Впрочем, такой он, наверное, и есть».

– Твоя мама очень симпатичная женщина. Но я никогда не ухаживаю за коллегами, – сообщил Вадим и отправился варить кофе. Ему, конечно, очень хотелось в первую очередь осмотреть ботинки, но он удержался, и в определенной степени из желания продемонстрировать Ярославу, что не станет ради его находки особо суетиться. Тоже, в общем-то, норов проявил.

Вернулся в гостиную с подносом, захватив, помимо кофейника и чашек, на всякий случай вазочку с печеньем. Посмотрел на полиэтиленовый пакет, который стоял на полу, заглянул внутрь – по виду это были те самые ботинки.

– Может, вы мне подробно обо всем расскажете? – спросил он, обращаясь к Вере, но и к Ярославу тоже. Не сомневался: тот явно не устоит от комментариев, ну и пусть – вроде бы как так и положено.

Однако все получилось по-другому. Вера говорила четко, ясно (но без скучного занудства), с упоминанием точных деталей (но без лишних ответвлений), встраивая свой рассказ в убедительную логическую схему. Ярослав при этом сидел молчком, хотя в значительной мере разговор касался его лично.

– Скажи честно, – обратился Вадим к парню, – ты специально познакомился с девочкой Машей?

– Специально, – подтвердил Ярослав. – В том смысле, что я специально хотел познакомиться с кем-то из местных… из санаторских. Мало ли кто что мог знать. Но с Машкой… вернее, с Машей, мне просто повезло. Она мне как-то с ходу попалась, оказалась жутко любопытной и болтливой. Ее сестра работает администратором, а Маша в каникулы постоянно отирается в санатории и всегда с распахнутыми ушами.

– Решил поиграть в разведчика?

Ярослав бросил быстрый взгляд на мать и хмыкнул:

– А почему бы нет?

«Ну да, – подумал Вадим, – если мать изначально решила поиграть в разведчика, то чего же сынку отставать?»

– Но если бы не Маша, я бы не узнал о Елочной тропе. Вы ведь о ней тоже не знали? – Вопрос был задан очень серьезно, без какого-либо подкола, и Вадим тоже ответил серьезно:

– Не знал.

Это вызывало досаду. Ну ладно он, подполковник Павлинов, совершенно новый в Кураевске человек. Но неужели никто в отделе не имел представления об этой тропе? Она ведь не партизанская. Или все держали дистанцию, не пересекая черту чужого пространства и не влезая по собственной инициативе туда, куда не звали? А может, действительно были не в курсе. Тропа хоть и не партизанская, однако никем особо не истоптанная – ведет только в санаторий, куда есть две хорошо известные всем дороги. Вот кто наверняка знал, так это местные полицейские – люди, которые работают «на земле» и каждую тропку изучили. Но Павлинов изначально отмел в сторону сотрудников Кураевского РОВД, а те, кого привлек, были такими же чужаками.

Случайность… Предприимчивый мальчишка случайно знакомится с нужной девчонкой, та случайно рассказывает про Елочную тропу, где мальчишка случайно находит именно то, что нужно. Да, случайность. Но, как любил говорить Павлинов, человек может случайно порезать себе палец ножом, но для этого у него непременно должен быть нож.

Мальчишка решил помочь матери, завел нужное знакомство, наслушался всякой всячины (к примеру, информация администраторш в отношении Чернецкой ничем особо интересным не дополняла уже известное), но в этой груде сведений обнаружил важное. Да, он мог поделиться своими соображениями с матерью, позвонить ей, отыскав ботинки, но он поступил иначе и явно считает, что в данном случае победителей не судят.

– Ботинки я, конечно, отправлю на экспертизу, но прежде посмотрим сами, – сказал Вадим. – Я кое-что позаимствовал у криминалиста.

После чего унес поднос с кофейным угощением и принес полиэтиленовую пленку (купленную сегодня в хозяйственном магазине), постелил ее на стол, куда, надев резиновые перчатки, водрузил ботинки – с затянутой до верха и завязанной на плотный узел шнуровкой. Впрочем, шнуровка явно была для практического использования лишней, поскольку сбоку, с внутренней стороны, ботинки застегивались на молнию.

Судя по всему, елочные лапы не дали проникнуть снегу внутрь. И, судя по всему, ботинки действительно были новые, поскольку мех внутри почти не износился..

– Мех искусственный, – определил Вадим. – А дома у Чернецкой сапоги на меху натуральном. Видимо, действительно ботинки купила исключительно для Кураевска.

Начал осмотр он с правого ботинка. Расстегнул молнию, посветил фонариком и сразу увидел слегка сдвинутую вбок стельку. Подцепил ее пинцетом и без труда вытащил. В толстой подошве действительно были выемки – три маленькие круглые и одна овальная, заметно больше, в районе пятки.

– Да, сюда действительно можно что-то положить, – прокомментировала Вера. – Например, бриллианты. Но флэшка, к примеру, сюда не влезет.

– Бриллианты? Откуда они у Чернецкой? Пока никаких намеков не нашли, – проявил скепсис Вадим. – Но какая-нибудь незначительная доза наркотиков вполне поместится.

– И ради такой дозы предпринимать целую операцию вплоть до убийства? – проявила ответный скепсис Вера.

– Ладно, посмотрим, что в левом ботинке.

Вадим принялся расстегивать молнию, но буквально через сантиметр что-то застопорилось. С внутренней стороны молнии у края «собачки» застряло нечто, напоминающее маленький пушистый комочек.

– Похоже на мохеровые нитки. – Вера внимательно стала рассматривать поддетую пинцетом находку. – Как будто молнию закрывали и случайно за что-то зацепили.

– У Чернецкой не было ничего мохерового.

– Тогда это может быть что-то с одежды преступника.

– Эксперты разберутся.

Вадим опустил комочек в пакет, полностью раскрыл молнию и направил луч фонарика на внутреннюю часть подошвы. Здесь стелька сдвинулась к носку, образовав небольшой бугорок, и тоже вполне спокойно вынималась.

А вот тут на подошве обнаружилось нечто интересное. Овальная выемка была больше, чем на правом ботинке, с неровно вырезанными краями. То есть выемку намеренно увеличили. Внутри виднелась пара маленьких светлых крупинок.

– А сюда вполне влезет маленькая флэшка, – прокомментировал Ярослав. – А это, – он показал пальцем на крупинки, – могло отлететь от какого-нибудь логотипа. Ну, на флэшки же часто всякие логотипы наносят. А они стираются, осыпаются… Вот тут тоже осыпалось.

– Эксперты разберутся, – повторил Вадим. – Самое главное, нет сомнений: в подошве действительно сделали тайник. Здесь лежало нечто, причем такого размера, что Чернецкая вынуждена была малость подрезать внутренность подошвы. Впрочем, она с самого начала не собиралась хранить ботинки вечно, она их выбрала именно из-за толстой подошвы. Получается, преступник знал о подобном тайнике?

– Мог просто предположить… Я ведь предположила, – заметила Вера. – И Ярослав догадался. Хотя это довольно сложно…

– Ничего особо сложного, – заявил Ярослав. – Я, например, о таких тайниках знал.

– Откуда? – хором спросили следователи.

– Из интернета, – хмыкнул парень. – В интернете куча роликов со всякими лайфхаками. Есть совершенно идиотские, типа двадцать способов использования зубочистки. Но есть вполне себе ничего. Например, как сделать тайники в самых неожиданных местах. Так вот в одном из роликов было как раз про обувку на толстой подошве.

– Н-да… – Вадим подумал, что такие ролики, похоже, надо ввести в курс обучения криминалистов, полицейских, да и следователей тоже. Или уже ввели, да только он сам не в теме? – Значит, получается, Чернецкая что-то прятала, положим, действительно флэшку, а значит, информацию, – произнес он. – Преступник, наглядевшись интернета, догадался, где тайник. Хотя все равно Чернецкую обшарил и забрал телефон. Завтра отправлю оперативников на Елочную тропу, вдруг телефон тоже там выбросили? Но в любом случае, получается, преступник знал, что искать. Хотя бы приблизительно. Вопрос: нашел ли?

– У меня есть еще одно предположение, – сказала Вера. – Преступник забрал ботинки, но не понес их куда-нибудь… в помещение. Либо торопился, либо не рискнул. Он пошел с ними на Лесную тропу, которая недалеко от библиотеки и на которой до весны никто не появится. И там ботинки осмотрел.

– Ночью? В пургу?

– Да, неудобно. Но, может, потому и стельки в ботинки неровно засунул, хотя это вряд ли было принципиально, все равно ботинки выбрасывал, а уж до весны они могли и сгнить. Но выбросил криво, в темноте не заметил, что они в елке застряли. А самое главное – не заметил, что чем-то зацепился за «собачку» молнии. Вот это как раз принципиально. Надо, чтобы эксперты тщательно проверили: не исключено, что еще какие-нибудь следы найдутся. Если хотите, Вадим Борисович, я попрошу Павла Ильича Гаврилина, он прекрасный криминалист, я с ним часто работаю. Но если преступник не стал забирать ботинки с собой, чтобы осмотреть их в удобном месте, то, может, потому, что ему надо было вернуться в санаторий? А возвращаться с ботинками было опасно. Это ведь не телефон, их в куртке не спрячешь.

– Сомнительно, – покачал головой Вадим. – Да, есть серьезные подозрения, что это кто-то из сотрудников санатория. Но вряд ли из тех, кто работал в тот день и в тот вечер.

– Почему? – удивилась Вера.

– По времени не сходится. Там смена с девяти до двадцати одного. Исключение – сотрудники ресторана, они начинают работать с шести утра и заканчивают ближе к одиннадцати вечера, а также медперсонал, который работает до шести вечера. Проверили: все вовремя пришли и ушли. Вечерняя смена заступает, соответственно, в двадцать один час, здесь народа меньше, только дежурные. Тут тоже все были вовремя. В этом санатории четкий учет: уходя со смены и заступая на смену, все отмечаются. К тому же над главными входами в спальный и гостевой корпуса, а также над служебными входами висят камеры. То есть дневные просто бы не успели попасть в библиотеку в районе половины девятого, а ночные не смогли бы оказаться в библиотеке в девять. Есть, правда, трое, кто в санатории живет – директриса Голубович, ваш врач Ланкур и сисадмин Скачков, – но, судя по камерам, они на улицу не выходили.

– Однако ведь есть, кто в те сутки не работал?

– Да, но тогда должен быть сообщник из дневной смены, который предупредил о поездке Чернецкой на вечер поэзии. А если человек в этот день отдыхал, то зачем он отправился на Елочную тропу? В общем, эта тропа указывает на санаторий, но непонятно, кого подозревать.

– А мне можно вклиниться? – подал голос Ярослав.

– Вклинься, – разрешил Вадим.

– Я тут еще один лайфхак вспомнил… про секретики. В одном ролике показывали, как можно что-нибудь спрятать в язычки на обуви.

– Какие язычки? – не поняла Вера.

– Ну под шнуровкой ведь язычки, так? А они могут быть разные. В том числе мягкие, как на многих кроссовках, с подкладкой… Так вот, в ролике показывали, как можно что-то спрятать между язычком и подкладкой. У этих ботинок тоже язычки с подкладкой.

Вадим хмыкнул: по идее, два раза снаряд в одну воронку не падает, но если есть два снаряда… И принялся расшнуровывать ботинок, начав с левого, где уже обнаружилось место для секретика.

Снаряд упал второй раз в одну воронку. Сбоку язычка обнаружился маленький аккуратный разрез, через который Вадим вытащил из-под подкладки сим-карту. Бросил взгляд на Ярослава – тот сидел с подчеркнуто спокойным выражением лица, однако в глазах явно читалось торжество.

– Ну что, молодец, – оценил Вадим.

Парень пожал плечами: дескать, ничего особенного. Мать усмехнулась: дескать, молодец, конечно, но пижон.

– Сейчас проверим, что за симка. Но сначала снимем с нее все, чтобы криминалисты не гневались.

Ярослав с интересом уставился на манипуляции следователя и предложил:

– Можно в мой телефон вставить, он у меня на две симки.

– У меня тоже. Но у меня есть еще и запасная трубка. Лучше туда.

Вера за всем этим наблюдала с некоторым нетерпением.

Вадим – на всякий случай пинцетом – вставил симку, включил телефон и сообщил с некоторой озадаченностью:

– Симка исключительно чистая. Ни одного контакта. С нее звонили только три раза – двадцать первого, двадцать пятого и двадцать седьмого декабря. То есть именно тогда, когда Чернецкая была в санатории. Причем в последний раз – за несколько часов до смерти. И звонили только на один номер… Спецы, конечно, разберутся: может, все другое стерто, но мне кажется, вряд ли. И симка либо неавторизованная, либо зарегистрирована на кого-то другого, но не на Чернецкую – тут проверили, у нее только один номер.

– То есть она завела симку для общения лишь с одним человеком, причем эту симку никак не хотела светить рядом с основным телефоном и вообще тщательно прятала, – сказала Вера. – Нужно пробить номер того, кому Чернецкая звонила. Почти уверена, это человек из санатория, если, конечно, номер тоже не левый.

– Мне кажется, не левый… Эти четыре пятерки на конце я уже видел. – Вадим взял свой телефон и принялся там что-то искать. Наконец произнес с явным удовлетворением: – У меня всегда была хорошая память на цифры. А уж на такие приметные и подавно. Это номер Ирины Андреевны Голубович! Она мне его сама дала при нашей первой встрече.

– Голубович?! – поразилась Вера. – Вот это поворот! Допустим, Чернецкая и Голубович поддерживали тайную связь. Но тогда и у Ирины Андреевны должен был быть, по идее, тайный номер. А ничего подобного. Получается, таилась только Агата. Она хотела оставаться инкогнито, причем настолько, что тщательно припрятала симку для связи. Но если ее секрет предназначался для Голубович, то зачем городить весь этот огород с библиотекой? В санатории полно укромных мест, где можно оставить флэшку.

– Не факт, что секрет предназначался именно Голубович, – предположил Вадим. – Но Голубович может иметь к этому какое-то отношение. Самое простое – позвонить с этого номера Ирине Андреевне. – Усмехнулся и продолжил: – Но я этого делать не стану. По крайней мере, пока. Директриса наверняка знает, что это номер Чернецкой, и просто не ответит. Но обязательно насторожится.

– Во-первых, не факт, что Голубович знает этот номер как именно Чернецкой, – заметила Вера. – А во-вторых, Ирина Андреевна может сказать, будто ей просто несколько раз звонили, чтобы поинтересоваться санаторием.

– Да, надо хотя бы приблизительно понять смысл этих звонков, – согласился Вадим. – На время убийства у Голубович двойное алиби – видеокамеры на входах и Ланкур, который в это время пил с ней чай. Правда, последнее – не самое очевидное. Они могут друг другу обеспечивать взаимное алиби, но тогда это сговор.

– Давайте восстановим некоторые детали, – предложила Вера. – Во сколько был последний звонок?

Вадим глянул на экран телефона:

– В двенадцать тридцать семь. И почти следом Чернецкая записалась у администратора на поездку в библиотеку. Хотя объявление о вечере и что он будет длиться полтора часа висело на доске объявлений уже неделю.

– То есть, на первый взгляд, Агата приняла решение спонтанно, после разговора с Голубович. Но это не совсем так, потому что Агата за несколько дней до того приходила в библиотеку, никаких книг не брала, однако обошла все помещения, якобы познакомиться. А на самом деле явно приходила на разведку.

– Она ушла с вечера за десять минут до окончания и, по словам водителя микроавтобуса, собиралась возвращаться вместе со всеми, – уточнил Вадим. – То есть у нее на все про все было не более десяти минут.

– Сразу исключим, что она кого-то ждала для короткой встречи, – предложила Вера. – На кой черт делать это в библиотеке с такими сложностями? Причем, когда появился преступник, она стояла к выходу спиной. Так все же не ждут визитера. Но поскольку Агата что-то прятала в ботинке и это «что-то» может быть именно флэшкой, то логично предположить, что свой секрет она решила спрятать в библиотеке. Причем нашла место, где хранятся самые невостребованные книги. Вы тщательно осмотрели тот отсек?

– Ну-у… – покачал головой Вадим. – В целом осмотрели, но ни на полках, ни где-нибудь в углах ничего интересного не обнаружили.

– А сами книги вы не проверяли? Может, Агата успела спрятать между страниц? Книги же наружу корешками стоят, сразу не видно.

– Такая фишка в интернете тоже есть, – подал голос Ярослав.

– Такую фишку еще твоя прабабушка Зина прекрасно знала. И ее прабабушка, наверное, тоже. Листики всяких растений между страниц засушивали для гербариев и тайные письма прятали, – не оценила всезнайство интернета Вера. – Эксперты сказали, что Агата получила удар шокером сзади либо от очень высокого человека, либо, скорее всего, когда стояла, наклонившись вперед. Может, конечно, она в тот момент расстегивала ботинок, вытаскивая свой секретик. Но может, как раз застегивала. Она вполне могла успеть спрятать.

– Да, Чернецкая могла опередить преступника. Несколько минут у нее было. Так что шанс есть. По крайней мере, пятьдесят на пятьдесят. Завтра проведем повторный обыск. – Вадим задумался и добавил: – После закрытия библиотеки.

– После закрытия? Почему? – не поняла Вера.

– Если мы это сделаем днем, весь Кураевск через час начнет судачить. И преступника запросто спугнем. Я здесь всего несколько недель, но уже знаю: в Кураевске скорость слуха равна скорости звука.

– Ну да, вы правы, – согласилась Вера. – Я здесь осенью провела несколько дней, но тоже в этом убедилась.