Вернувшаяся накануне из Москвы Ирина Андреевна Голубович позвала Жор Жорыча на чаепитие. Ничего особенного в этом не было – они регулярно устраивали вечерние посиделки. Два «засланца» (как шутил Ланкур), оторванные от столичной жизни, находили в общении друг с другом тот душевный комфорт, который возникает у людей, погруженных в ранее неведомую для них среду обитания.

Конечно, они могли и не совпасть, слишком разными были по характеру – «распахнутый» Ланкур и плотно «упакованная» Голубович, – однако все сложилось, причем без особых притирок. Только с Жор Жорычем Ирина Андреевна могла позволить себе обсудить то, что никогда бы не стала делать с кем-либо в санатории, и вообще несколько расслабиться. Да и он с ней тоже.

Было у них все-таки нечто общее. Оба давно овдовели, оба имели дочерей, которые весьма удачно вышли замуж, правда, у Голубович дочка жила в Москве, а у Ланкура – в Швейцарии. Но если Жор Жорыч к родству с швейцарскими потомственными финансовыми аналитиками относился спокойно, то Ирина Андреевна родство с хозяином компании «Здравница», по крайней мере в санатории, тщательно скрывала. К желанию выглядеть в глазах персонала просто директором – самостоятельным, не охраняемым особым покровительством, – Ланкур относился с уважением.

К чаю, который Жор Жорыч заваривал исключительно сам, колдуя над ним чуть не полчаса, Ирина Андреевна выставила миндальное печенье, купленное в небольшой кондитерской рядом с офисом «Здравницы». Ланкур его очень любил, и Голубович, регулярно наезжавшая в Москву, всегда привозила Жор Жорычу, который как раз выбирался в столицу редко, несколько коробок.

– Что-то мне не нравится ваше самочувствие, дорогая Ирина Андреевна, – с озабоченностью произнес врач. – Вы благополучно съездили?

– Съездила благополучно, только вернуться пришлось раньше и совершенно неясно, к чему, – с досадой отозвалась Голубович.

– Вы о той девушке?

– Я о последствиях. Конечно, это не вызвало шума на всю губернию, но все равно разговоры пошли. Служба размещения мне сегодня доложила: пять человек отказались от заранее забронированных номеров.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Эти отказались, другие быстро купят. К нам все-таки очередь.

– И номер той девушки стоит опечатанным, значит, полиция планирует вернуться. А это разве хорошо?

Ланкур развел руками. Конечно, ничего хорошего, но визит полиции – все же ерунда по сравнению со смертью девушки, пусть даже совершенно неизвестной и вообще убитой не в санатории. В тот день, когда Агату Чернецкую обнаружили мертвой, в санаторий нагрянули полицейские вместе со следователем – красавчиком и явно сердцеедом. Таких мужчин Жор Жорыч обычно не воспринимал всерьез. Однако следователь со смешной фамилией Павлинов вел себя очень серьезно, правда, врач ничем не мог ему помочь – эту молодую симпатичную девушку он впервые видел на предъявленной фотографии.

Голубович тоже никогда не видела Агату Чернецкую, однако же сильно разволновалась. Конечно, ей удалось сохранить внешнее хладнокровие, но Ланкур все заметил: происшествие с обитательницей санатория директор в первую очередь восприняла как серьезную проблему для самого санатория. На взгляд Жор Жорыча, несколько преувеличенную, но он-то не был директором.

Прошла уже неделя, расцвеченная новогодним праздником и пусть коротким отдыхом в Москве, а Ирина Андреевна продолжала тревожиться, хорошо скрывая это от окружающих, но не слишком таясь от Ланкура. Впрочем, ее можно было понять: пять человек отказались от брони, в санатории и персонал, и отдыхающие (даже прибывшие после 28 декабря) шушукаются, полиция не дает распечатать номер Чернецкой… Достаточный повод для напряжения.

– Ну вот что, Ирина Андреевна, вы сами себя не накручивайте, это вредно для здоровья, – решительно заявил врач. – Ежегодно десятки тысяч погибают на дорогах, но никто не отказывается от автомобилей. И в кураевскую библиотеку люди будут продолжать ходить, хотя девушку убили именно там.

– Вы правы, – вздохнула Ирина Андреевна. – Просто я никогда не сталкивалась с убийством.

– Я тоже, – сказал Ланкур. – Но утешает то, что это все же убийство совершенно постороннего человека.

* * *

Жор Жорыч вернулся после вечернего чаепития с тремя коробками любимого миндального печенья и ощущением, что, переквалифицировавшись в психотерапевта, сумел подуспокоить Голубович, однако же перенес на себя часть ее тревожности. Вся эта история ему тоже очень не нравилась – совершенно некстати случившаяся история. Однако утром он проснулся в достаточно благостном настроении, рассудив, что не стоит создавать проблемы там, где они не просматриваются.

Первый пациент должен был появиться в 9:30, но Ланкур всегда приходил в кабинет минут на двадцать раньше, дабы подготовиться без суеты. Едва он облачился в свою униформу (удобные холщовые брюки и такую же футболку), как услышал звонок. На экране телефона высветилось «Петр Голиков».

Этот парень поступил на службу в охрану санатория пару месяцев назад с двухнедельным испытательным сроком, который рисковал не пройти, поскольку неудачно упал, повредив плечо. Однако обошлось – исключительно благодаря Ланкуру: за три сеанса тот привел парня в полный порядок. Причем денег не взял, так как придерживался принципа помогать сотрудникам санатория бесплатно. Это был акт не только корпоративного гуманизма, но и четкого расчета: так он устанавливал особые доверительные отношения. Вот и Петр Голиков испытывал к врачу большое доверие и бесконечную признательность, которая заключалась в периодических подношениях в виде баночек с домашним вареньем и маринованными грибочками.

– Жорес Жоржевич, здравствуйте! – Голиков никогда не позволял себе называть доктора Жор Жорычем. – Тут такое дело… В общем, я не знаю, надо ли доложить начальнику охраны… Может, и не надо… Но вот я вам хочу сказать… И посоветоваться… – Голос Петра был тихим и напряженным. – В общем… я тут одну женщину увидел… Может, это ничего и не значит, но…

– Петя, давай конкретнее, – перебил Ланкур.

– В общем, я утром на дежурство заступил и увидел женщину, которая с пацаном через холл в ресторан шла… Так вот, я уже видел эту женщину в Кураевске… месяца три назад… когда я в охране Гостевого дома работал, ну вы знаете, это гостиница для особых… Так вот эта женщина там несколько дней жила…

– И что? – Ланкур глянул на часы: скоро должен был подойти пациент.

– Так вот, женщина эта – какая-то очень важная следачка из города. Ну то есть из следственного комитета. Она специально приезжала, когда мужика из спорткомплекса убили. Но только тогда она приезжала с полицейским капитаном из города и наши из полиции рядом крутились, а теперь она в санатории живет и с пацаном. И я вот подумал… может, это ничего не значит, а может, она из-за той девушки приехала? Хотя, вроде, тут другой следак, из наших местных, всех расспрашивал. А у женщины этой фамилия прям такая… типа Грозная.

– Вот как? – насторожился Ланкур.

– Не, ну это точно она. Я ее хорошо запомнил. Совсем на следачку не похожа… симпатичная такая… вежливая… Но, может, это ничего не значит?

– Думаю, ничего не значит, – подтвердил Ланкур. – Эта женщина приехала сюда сына лечить. Я мальчиком занимаюсь.

– Ну вот, – с явным облегчением отреагировал охранник. – Хорошо, что я сначала с вами поговорил. А то доложил бы начальнику и выглядел дураком.

– Ты, Петя, все равно молодец. – Прозвучало это с подчеркнутым (и совершенно намеренным) уважением. – Только послушай моего совета: никому ни слова. Ты же знаешь, директор очень не любит, когда вмешиваются в жизнь отдыхающих и о них болтают. У тебя могут быть неприятности. Но если заметишь что-нибудь интересное… я имею в виду ту женщину… дай мне знать. Все-таки следователь… это надо учитывать в наших сегодняшних обстоятельствах. И не попадайся ей на глаза. Понял?

– Конечно, Жорес Жоржевич! – заверил бдительный охранник.

Телефон отключился, и тут же раздался стук в дверь.

– Подождите минуточку! – крикнул Ланкур явившемуся на прием пациенту и кинулся к компьютеру. Набрал данные Ярослава Грознова, обнаружив, что заявка на лечение поступила за три с лишним недели до убийства девушки.

Пациент был мужиком молчаливым, а проблема его достаточно простой, так что врач, автоматически работая руками, мог сосредоточиться на собственных мыслях.

В том, что бдительный Петя ничего не перепутал, Ланкур не сомневался. Как не сомневался и в том, что в анкете для приезжающих в санаторий пункт «Место работы и должность» (рядом с которым, в отличие от ряда других, стояла приписка «не обязательно»), Грознова явно пропустила. Иначе Голубович, всегда просматривающая клиентскую базу, сразу бы напряглась. А Ирина Андреевна вчера даже словом на сей счет не обмолвилась. Возникал вопрос: милая дама просто хочет значиться мамой нуждающегося в лечении сына или у нее какие-то свои потаенные соображения? Но тогда – какие?

То, что Грознова приехала в санаторий через неделю после убийства Агаты Чернецкой, смахивало на простое совпадение – номер был оплачен месяц назад. Но то, что вчера Ярослав завел с врачом разговор об этом убийстве, а мать на него прицыкнула, могло вовсе не быть совпадением. Мальчишка производит впечатление весьма толкового, и либо он с тайного согласия матери проявил любопытство, либо мать категорически не хочет, чтобы эта тема всплывала рядом с ней. А что она действительно хочет?

В принципе в санаторий приезжали самые разные люди, в том числе из других городов, а кое-кто (прежде всего ради доктора Ланкура) из Москвы и Петербурга. И далеко не все «светили» свой статус. Но появление, как выразился охранник Петя, очень важной следачки настораживало. Впрочем, решил Жор Жорыч, имелся один способ несколько прояснить ситуацию.

Грозновы явились точно в назначенное время. Вежливо поздоровались, поулыбались… Сын улегся на стол, мать скромно села на стул в уголке. Ланкур посмотрел на женщину несколько иным, нежели накануне, взглядом, отметив, что она не похожа на хрестоматийного следователя, а, пожалуй, больше соответствует образу сотрудницы, которая работает с клиентами в солидной компании: доброжелательна, интеллигента и, очевидно, умна. В общем, весьма располагающая к себе дама.

Некоторое время Ланкур молчал, ожидая первого словесного шага главным образом от мальчика, но тот лишь тихо сопел, явно получив указание от матери не обременять врача болтовней. Пришлось начать самому – в лучших традициях светской беседы с обсуждения погоды, которая достаточно теплая, безветренная, исключительно подходящая для прогулок. Затем «переместился» в сторону санатория, поинтересовавшись, как питание, обслуживание и в целом условия. Вера Ивановна отвечала охотно, хоть и немногословно, Ярослав периодически вставлял реплики – им обоим все нравилось.

– А позвольте поинтересоваться: почему вы выбрали именно «Светлое озеро»? – спросил Ланкур и услышал удивленное:

– Как почему? Из-за вас, конечно.

Врач удовлетворенно улыбнулся:

– Кто-то порекомендовал?

– Знакомая травматолог, она отозвалась о вас как о настоящем кудеснике, – последовал ответ.

– И в интернете мы посмотрели отзывы, – добавил Ярослав. – Вот только удивительно, почему такой крутой врач уехал из Москвы в деревню? Все крутые, наоборот, в Москву рвутся.

– Ярослав! Это не твое дело! – осадила мать.

– Ну отчего же, – вновь улыбнулся Ланкур. – Готов объяснить молодому человеку. Вот только лежите спокойно! – Он аккуратно вернул в исходное положение, лицом вниз, повернувшуюся в сторону голову. – Слушайте затылком. У вас все равно уши по бокам.

Ярослав хихикнул.

– Так вот, мне шестьдесят лет, я всю жизнь прожил в Москве, я там родился, но наступил момент, когда мне захотелось малость отдохнуть от суеты. Оказаться в спокойном месте, среди природы, чистого воздуха, рядом с озером, где водится рыба, я когда-то любил рыбалку, но где в Москве посидишь с удочкой? Конечно, я потом вернусь в Москву, но пока мне хорошо здесь. А врач – он везде врач. У меня и там было много пациентов, и здесь хватает. Кстати, – Ланкур повернулся к Грозновой, наконец ухватившись за вполне невинный повод задать нужный ему вопрос, – а вы кем работаете, если не секрет?

– Не секрет, – последовал уверенный ответ. – Юристом.

– О! В какой-то фирме или где-то в другом месте?

– В крутой фирме, где всякие коммерческие тайны и где сотрудникам запрещают болтать лишнее, – подал голос Ярослав.

– Коммерсанты помешаны на тайнах даже там, где этих тайн вообще нет, – улыбнулась Вера.

– Конечно, конечно, – покивал Ланкур. – У нас тоже повсюду врачебные тайны.

Значит, юрист в коммерческой фирме, – подумал Жор Жорыч, распрощавшись с Грозновыми. И пацанчик в теме. А по виду разумная женщина Вера Ивановна просто так не станет вовлекать ребенка во вранье. Получается, у следователя есть причины придумывать себе легенду. Настораживающая ситуация…

Он посмотрел на часы – до прихода очередного пациента оставалось десять минут. Врач всегда устраивал себе после каждого сеанса небольшой перерыв. Ланкур запер на всякий случай изнутри кабинет, достал телефон и набрал номер, который знал наизусть.

– Привет, Жорес! – отозвался в трубке мужской голос. – Что-то случилось?

– Привет. У нас тут возникла определенная странность. Как у Шекспира: под маской овцы скрывается лев. Вернее, львица.

– Н-да… – произнес собеседник, выслушав все, что ему рассказал Ланкур. – Ты прав: ситуация настораживающая. Вряд ли эта Грознова явилась из-за смерти девушки. Из-за этого нет смысла прятаться. Только если… смерть девушки как-то связана с нашим делом. Ты что думаешь?

– Еще вчера я бы сказал тебе, что никак не связана. А сегодня… возможно, мы не все знаем.

– Я еще, к сожалению, тоже с нашим делом все до конца не выяснил. Но, видимо, в сложившейся ситуации придется поторопиться.

– Видимо, да.

– А кстати, парню действительно нужно лечение? – спросил собеседник.

– Действительно, – подтвердил врач.

– Ну ладно. Я постараюсь навести справки про эту Грознову. А ты держи все под контролем.