Изначально Ирина Андреевна Голубович намеревалась улететь в Москву утром 28 декабря, чтобы отдохнувшей и при полном параде явиться через день на корпоративный праздник. Однако возникло неотложное дело, и она, приложив немало усилий (все-таки предновогодний ажиотаж), перенесла билет на вечерний рейс 29-го. Вернуться в Кураевск она собиралась 12 января, посвятив дни отдыха общению и развлечениям с друзьями и прежде всего с дочерью Никой. Но и тут все пришлось перекроить – выйти на работу четвертого.

Сергей Сергеевич Терновский, глава компании «Здравница», отнесся к решению Голубович с пониманием:

– Конечно, девушку убили не у вас. Но она у вас жила. И вы правы, Ирина Андреевна, если полиция и следователь два дня работали в санатории, а преступника по горячим следам не нашли и даже номер девушки оставили опечатанным, то правоохранители наверняка снова явятся.

– Вот именно, – вздохнула Ирина Андреевна. – А их нельзя оставлять без присмотра. Мало ли что… Надо будет как-то минимизировать беспокойство от них для отдыхающих. Да и для персонала тоже. Полицейские, надо признать, не топали на весь санаторий сапогами, но многих дергали. Отвратительная ситуация…

Дочь Ника из-за изменения планов откровенно расстроилась, у нее всегда были с матерью очень теплые отношения, которые стали особенно близкими, когда двенадцать лет назад скоропостижно скончался отец. Нике было четырнадцать лет, а матери – тридцать шесть.

Именно тогда Ирина Андреевна пришла работать в компанию «Здравница», которая владела несколькими медицинскими центрами в Москве и начала осваивать новое направление – санаторное. Вот на это направление и нацелили Голубович – экономиста, а отнюдь не врача, имевшую вполне успешный опыт реализации серьезных бизнес-проектов. В течение пяти лет были приобретены три санатория – в Подмосковье и в Сочи, изначально вполне приличных, но требующих усовершенствования и развития, что они и получили благодаря прежде всего умениям Голубович. Текущей работой там занимались грамотно подобранные руководители, а Ирина Андреевна осуществляла общее кураторство.

О «Светлом озере» узнали совершенно случайно. Несколько лет жена Терновского, Екатерина Александровна, маялась проблемой с ногами, пока кто-то не привез ей канистру с кураевской грязью. Попробовали ее так, на всякий случай, а грязь оказалась исключительно эффективной. Вот тогда Терновский и заинтересовался санаторием, расположенным за несколько тысяч километров от Москвы.

Сначала навел справки, выяснив, что санаторий едва дышит и выкупить его можно за весьма скромные деньги. Затем послал туда отраслевых специалистов. Их главный вывод: грязь – действительно уникальная и запасы ее почти безграничны; природа – замечательная; сам Кураевск, расположенный всего в семидесяти километрах от города, весьма благоустроенный и очень привлекательный; медперсонал под руководством главного врача – высокопрофессиональный; но общая инфраструктура – совершенно устаревшая, ее надо кардинально менять, именно она требует серьезных финансовых вложений.

Сергей Сергеевич Терновский был из тех, кто сначала тщательно все обдумывал, но потом действовал быстро и решительно. В результате шесть лет назад в Кураевск заехали первые строители. Ну а потом понеслось…

Руководителем проекта стала, естественно, Ирина Андреевна Голубович, которую назначили заместителем генерального директора «Здравницы». Непосредственно за стройку и благоустройство отвечал надежный прораб, но все остальное (финансовые, кадровые, многочисленные организационные вопросы) находилось в ведении Голубович.

Единственное, что не требовало радикального переустройства, как раз относилось к медицинскому направлению. Многолетний главврач Валентина Тимофеевна Савушкина сумела собрать грамотный коллектив, умудрявшийся оказывать свои услуги на сильно устаревшем оборудовании, и при этом находилась в постоянной битве с поставщиками грязи, сидевшими у санатория на зарплате. Пункт добычи грязи располагался в семи километрах от санатория на Грязевом озере, но мало того, что он был в техническом плане допотопным, так еще и мужики там работали с пристрастием к пьянству и воровству – график поставок все время нарушали, за качеством толком не следили, к тому же приторговывали ценным продуктом без всякого удержу. Разумеется, при новом хозяине порядок там навели: наняли надежную бригаду, построили новый пункт, механизировали его и компьютеризировали, ввели строгий учет. Грязь стал получать только санаторий, а чуть позже еще и медицинский центр, который Терновский прикупил в городе.

В отличие от уже существующих у «Здравницы» трех санаториев, со «Светлым озером» хлопот было в несколько раз больше, а потому наведывалась Ирина Андреевна в Кураевск регулярно.

За два месяца до открытия Голубович представила Терновскому три кандидатуры на должность директора. Савушкину оставляли главным врачом и замдиректора. Сергей Сергеевич, восседающий в кабинете за огромным столом, отодвинул в сторону папки с досье претендентов, выбрался из своего массивного кресла, прошелся по кабинету и сел за приставной столик напротив Голубович.

– Вот что, Ирина Андреевна… – начал он со смесью серьезности и задумчивости. – Хочу обратиться к вам с предложением… Даже не столько с предложением, сколько с большой просьбой.

– Слушаю вас внимательно… – отозвалась Голубович.

– Я бы вас попросил самой возглавить санаторий. То есть поехать туда директором.

– Мне? Из Москвы в Кураевск?! – Прозвучало это с неподдельным изумлением.

– На два года. Максимум на три! При этом у вас будет высокая зарплата, плюс за вами сохраняется должность моего заместителя и опять-таки зарплата! Вы сможете в любое время прилетать в Москву в командировки! – поспешно заверил Терновский. – Но вы поймите! Вы с самого начала вели этот проект, с которым прекрасно справились. Это мой самый рискованный проект, но он может стать исключительно успешным, если вы и дальше будете им заниматься самым непосредственным образом! Вы там все знаете, вы там все организовали, вы подобрали людей!..

Терновский, который обычно не отличался многословием, по крайней мере в своих распоряжениях, объяснял, уговаривал… Ирина Андреевна слушала молча, ощущая себя в некой прострации. Она могла ожидать всего, что угодно, но только не подобного предложения.

– В конце концов, наша компания – не просто место вашей работы! Это теперь наш с вами совместный бизнес! И вы должны быть кровно заинтересованы в его процветании! Как член нашей семьи!

Ирина Андреевна шумно выдохнула. Ну да, конечно! Она об этом сразу не подумала. Она просто еще не привыкла к тому, что Сергей Сергеевич Терновский – не просто ее работодатель, а еще и родственник. Причем близкий. Отец мужа ее дочери Ники.

Единственный ребенок Терновского, тридцатилетний Глеб, работал в «Здравнице» уже несколько лет, начинал с довольно рядовой должности, дослужился до замдиректора, и Голубович признавала, что сын не просто болтался около папы, а реально участвовал в делах, причем вполне грамотно. Отец явно готовился к тому, чтобы в перспективе передать компанию Глебу со спокойной душой.

Ника познакомилась с Глебом около года назад на корпоративном празднике. И завертелось… Поначалу Ирина Андреевна напряглась. Терновский-младший пользовался повышенным успехом у женщин, не отказывал им в ответном внимании, и мать не хотела, чтобы дочь попала в общий хоровод. Однако все получилось иначе. Глеб всецело сосредоточился на Нике, отринув всех остальных, и за три недели до нынешнего разговора была сыграна свадьба.

Ирина Андреевна стала членом семьи Терновских. И как мать жены единственного наследника компании «Здравница» действительно вошла в совместный бизнес. А это во многом меняло дело.

Да, были подобраны подходящие кандидатуры на должность директора «Светлого озера». Но это действительно был самый рискованный проект, и Ирина Андреевна понимала: лучше нее никто не справится. Уже хотя бы потому, что санаторий стал ее семейным делом.

– Я согласна, – сказала она, и Сергей Сергеевич прямо-таки расцвел.

– Я вам очень благодарен, дорогая Ирина Андреевна! – Терновский по-прежнему называл ее на «вы» и по имени-отчеству (она его точно так же), и со временем это не изменилось. – А я с вами для более быстрой раскрутки санатория отправлю доктора Ланкура. Ради целебной грязи и золотых рук Жореса Жоржевича клиентура к вам толпами побежит! Вы ведь знаете Ланкура?

Лично его Ирина Андреевна не знала. Но слышала. В том числе от Сергея Сергеевича, которому тот радикально «поправил спину». Впрочем, не только ему. По протекции Терновского несколько сотрудников с соответствующими проблемами попали к доктору, после чего называли того настоящим кудесником.

– И он согласится? – усомнилась Ирина Андреевна. – Насколько я понимаю, у него и в Москве от страждущих отбоя нет.

– Уже согласился. Я умею уговаривать, – усмехнулся Сергей Сергеевич. Поймал недоверчивый взгляд и пояснил: – Во-первых, я предложил ему высокую стабильную зарплату, бесплатное проживание и питание, плюс проценты за каждого клиента. Полагаю, вы как будущий директор не станете возражать?

– Не стану.

– Во-вторых, Ланкуру шестьдесят лет, еще недавно он мог бы уйти на пенсию. Но, разумеется, он бы никуда не ушел, однако наступает время, когда хочется чуть большего покоя, хотя бы на определенное время, а столичная круговерть этого не позволяет. Жорес Жоржевич любит природу, он грибник и рыболов… Все это в Кураевске – бери не хочу. Опять же, насколько я уяснил, Кураевск – вполне цивилизованное местечко недалеко от города. И, кстати, смею заверить: Жорес Жоржевич – очень приятный в общении человек. Он наверняка составит вам славную компанию. Я вас в ближайшие дни познакомлю.

Знакомство состоялось в небольшом уютном ресторанчике. Терновский пробыл с ними буквально полчаса, после чего исчез, а Голубович и Ланкур просидели еще часа три – весьма характерный показатель интересного общения.

Ирине Андреевне действительно понравился этот улыбчивый, обходительный и очевидно умный человек с хорошим чувством юмора. Почти сразу же он предложил называть его Жор Жорычем. Ирине Андреевне это показалось несколько фамильярным.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Я, милейшая Ирина Андреевна, конечно, умею быть совершенно официальным, важным, но… в зависимости от конкретных обстоятельств и моего отношения к конкретному человеку. К примеру, с человеком, который мне не нравится, я всегда веду себя как на приеме у короля. Но со всеми остальными… Зачем людям напрягаться, выговаривая мое не самое удобное имя-отчество? Нет-нет, я не вижу ничего неуважительного в обращении Жор Жорыч.

– Да, у вас весьма своеобразные и имя-отчество, и фамилия…

– Фамилия мне досталась от деда, он, вдохновленный революцией, сто лет назад приехал в Россию из Франции, его звали Жорес. Здесь он женился, родился сын, которому дали имя Жорж. А меня вновь назвали Жоресом, в честь деда. Деда я в живых не застал, как многие поклонники революции с иностранным прошлым, он погиб в сталинском лагере. Отец, к сожалению, тоже прожил недолго, умер, когда я только окончил мединститут. А мама пережила мою жену на десять лет, помогала поднимать дочку. Жена умерла семнадцать лет назад, дочке было четырнадцать. Но теперь дочка живет в Швейцарии, у нее муж швейцарец.

– Надо же, когда я овдовела, моей дочке тоже было четырнадцать, – сказала Ирина Андреевна.

– Но недавно она вышла замуж за Глеба Терновского…

– Только я вас попрошу, не говорите в санатории, чья я теща. Я не сторонница лишней информации.

– Молчу-молчу! – закрыл ладонью рот Ланкур.

В общем, первая встреча оставила самое приятное впечатление. Да и в последующем Ирина Андреевна была довольна, что рядом находится Жор Жорыч, которого она так называла в личной беседе, предпочитая на людях обращаться по полной форме.

Ланкур приехал в Кураевск через две недели после появления нового директора, дождавшись доставки необходимого оборудования для своего кабинета. Ирина Андреевна, поселившаяся в номере-люкс, предложила и врачу такой же, но тот отказался.

– Не надо давать почву для пересудов, будем соблюдать субординацию. Ограничусь полулюксом.

Ирина Андреевна оценила эту мудрую деликатность.

И в дальнейшем, если ей требовался мудрый совет, она обращалась к Жор Жорычу. Он был единственным, с кем она могла расслабиться, болтая о том о сем за вечерней чашкой чая. Правда, периодически она начинала беспокоиться, не сорвется ли Ланкур назад в Москву. Причем волновала ее не только потеря врача, к которому действительно ринулись клиенты, в том числе из других городов и самой Москвы, но и перспектива лишиться доброго приятеля. Но Жор Жорыч не выказывал никакого намерения покинуть Кураевск, где явно чувствовал себя очень комфортно. Да и сама Ирина Андреевна как-то незаметно прижилась. Она периодически ездила в город, в том числе на всякие культурные мероприятия, регулярно летала в Москву, где встречалась с дочерью и друзьями, однако прошло уже два с половиной года, и она вполне могла возвращаться назад. Имела полное право: работа санатория была отлажена образцово, клиенты стояли в очередь, рискованный проект давал устойчивую прибыль.

В общем, все складывалось хорошо. Если бы не эта девушка. Агата Чернецкая. Которая порушила планы Ирины Андреевны Голубович.