Как я уже упоминала, я не сталкивалась с русскими эмигрантами. Вначале против этого общения высказалась тётушка, а я не стала ей противоречить.

Сама же я впоследствии не инициировала встреч с людьми, жившими в основном в кварталах Пасси и Ривгош, на левом берегу «их Невки», как беженцы из России называли Сену. Те кварталы редко посещали французы, которые не вмешивались в дела и уклад жизни пестрой эмигрантской среды, где сосуществовали бывшие министры, генералы, казаки, разорившиеся промышленники и помещики, инспекторы и преподаватели гимназий, ученые и священнослужители. Со временем у них появились свои клубы, газеты, рестораны, магазины, больницы, культурные центры, университеты и даже партии.

Чем яростнее и агрессивнее вела себя новая власть в России, тем больше людей съезжалось во французскую столицу. По прибытии в Париж беженцы должны были зарегистрироваться в посольстве, расположенном на la rue de Grenelle, двенадцать. Консулом тогда был Леонтий Дмитриевич Кандауров (хотя формально он не имел права занимать этот пост, так как Российской империи тогда уже не существовало). Этот деятельный человек с решительным выражением лица, саркастической улыбкой и пронзительным взглядом старался сделать для соотечественников все что мог, выписывая им справки и разрешения на работу. Но вскоре посольство закрылось, и появилось новое, представлявшее интересы молодой Страны Советов.

– Катрин, – как-то вечером после ужина сообщил мне муж, – завтра будет открытие выставки одного русского художника, Марка Шагала, в арт-галерее Rue Laffitte.

– Ты говоришь о галерее того самого Амбруаза Воллара? – спросила я. – Я давно хотела познакомиться с ним, впрочем, как и с самим художником. Разве мастер в Париже?

– Да, уже почти полтора года. Он приехал вместе с семьей по приглашению господина Воллара.

– Странно, я почему-то не знала об этом. Видимо, потому, что не поддерживаю связи с русским миром.

– И меня это удивляет, Катрин, – улыбнувшись, отозвался Ренард. – Неужели ты не тоскуешь по Родине?

– Ну да, естественно, ностальгия сейчас в моде, – усмехнулась я, – но все же я трезво оцениваю положение, в отличие от тех эмигрантов, которые надеются когда-нибудь вернуться в тот, привычный, мир. Они не понимают, что из этого ничего не выйдет!

– Ты так считаешь? – прищурившись, спросил муж. – Интересно, почему? Создаются союзы, партии, которые выступают против советской власти.

– И что они нам дают? Одна болтовня до хрипоты, – передернув плечами, отозвалась я. – Союзники предали всех: и Деникина, и Врангеля, и Колчака, и Краснова, и Юденича. Россию не вернуть. И только трезвые умы понимают всю горечь сложившегося положения.

– Ты так сильно ненавидишь Россию, Катрин? – внимательно посмотрев на меня, спросил муж.

– Я? – смерив его взглядом, ответила я вопросом на вопрос. – Кто тебе сказал? Нет, я люблю мою Родину, ТУ родину, которую мы потеряли. Не новую… Оставим эту тему. Ты хочешь, чтобы я пошла вместе с тобой на выставку?

– Доставь мне такое удовольствие, – поцеловав мне руку, вымолвил Ренард. – Там будет множество интересных людей, с которыми хотелось бы завязать знакомство.

– Иначе и быть не может, – усмехнулась я.

К тому времени я уже знала, кем был мой муж на самом деле. Я не стану раскрывать на страницах дневника тайны графа Тюренна, поскольку не имею на это никакого права. Это не мои тайны. Вместе с тем скажу, что слова моей тёти подтвердились: Ренард – самая загадочная и неоднозначная фигура в обществе. Он умен, остроумен, влиятелен и к тому же прекрасный собеседник. Его заслуги высоко оценены не только во Франции, но и за ее пределами…

Так как я тоже была не глупа, то муж частенько обращался ко мне за помощью, особенно если незнакомец, с которым хотел познакомиться граф, был мужчиной. Признаюсь, я далеко не красавица: что правда, то правда, но, как выразился один наш общий знакомый, обладаю неким шармом. «Граф, вы правильно заметили, что многие женщины стремятся завоевать мужчин красотой, – проронил собеседник мужа во время одного разговора. – Для этого они наносят макияж, делают модную прическу. Но уверен, что вы со мной согласитесь, если я скажу, что мы, мужчины, не можем забыть только ту женщину, которая обладает не внешним, а внутренним притяжением, неким магнетизмом. И вам повезло встретить такую женщину»…

На следующий день муж заехал за мной в половине седьмого вечера, и мы вместе отправились в галерею господина Воллара, ставшую центром парижского рынка современного искусства. Здесь проходили крупные выставки Мане, Гогена, Сезанна, Матисса, была организована первая посмертная выставка Ван Гога. Можно с уверенностью сказать, что Воллар открыл для мира этих мастеров, за что общество прощало ему некоторые слабости.

– Добро пожаловать на наш островок великого искусства! – встречая нас у дверей, проговорил господин Воллар. – Графиня, граф, прошу вас! Мы ждали только вас.

Сказать, что владелец галереи был крайне неприятным человеком, – значит, не сказать ничего. Резкий, грубый, бесцеремонный человек, никогда не смотревший собеседнику в глаза, – вот такое впечатление составила я о мсье Волларе после нескольких минут общения с этим самым циничным, но и самым дальновидным бизнесменом своего времени.

– Как вам удалось создать такую прекрасную галерею, дорогой друг? – поинтересовался муж. – Признайтесь: вы в прошлом ограбили банк или получили крупное наследство.

– Ни то ни другое, – усмехнулся Воллар. – Первое слишком примитивно, второе – нереально. У меня нет богатых родственников. Тем не менее я и моя галерея процветаем.

– Но каким образом? – обратилась я к собеседнику. – Раскройте секрет вашего успеха.

– О, дорогая графиня, – рассмеялся он, – никакого секрета. Я просто придерживаюсь девиза: «Покупай дешево – продавай дорого». Вот и все.

– Как просто, – ответила я.

– На первый взгляд да… А, графиня, граф, позвольте представить вам одну из моих лучших клиенток: Гертруду Стайн, американскую писательницу и пропагандистку литературы. Если вы пишете стихи или прозу, то вам будет интересно побывать на одном из ее литературных вечеров… Госпожа Стайн, вот тот загадочный человек, о котором судачит вся Европа… Позвольте представить вам графа и графиню Тюренн.

– О, как я рада нашему знакомству. Я надеюсь, вы уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени? Я столько наслышана о вас…

– Обязательно, мадам, но если позволите, то чуть позже, – прервал ее Воллар, церемонно раскланиваясь – Мне бы хотелось представить моих дорогих гостей еще нескольким людям.

– О, без вопросов, – улыбнулась Гертруда, – у нас будет еще время пообщаться.

После этого господин Воллар подвел нас к группе людей, среди которых был и сам Шагал. Обменявшись любезностями (на большее не хватило времени, потому что пора было открывать выставку), мы отошли в сторону. Вдруг Ренард наклонился ко мне и сказал:

– Катрин, ты видишь вон того человека? Посмотри, он стоит рядом с новым русским послом господином Марковым. Интересно, кто он?

Я поглядела в ту сторону, куда показывал муж. На противоположной стороне зала, возле окна, вполоборота к нам стоял плотный темноволосый мужчина, чуть выше среднего роста, одетый в серый костюм.

– Мне кажется, я где-то его видела, – шепнула я Ренарду, – вот только не могу вспомнить, где.

– Судя по всему, он – русский.

– Почему ты так решил?

– Ну, хотя бы по его манерам и неумению одеваться. Бросившие оружие комиссары пока еще не приобрели европейского лоска.

– Ты хотел бы с ним познакомиться? – взглянув на Тюренна, осведомилась я.

– Я бы не прочь… а, они тоже проявляют к нам интерес, – заметил муж, увидевший, как господин Марков показывает на нас. – Очень кстати, что ни говори.

Но едва мужчина повернулся в нашу сторону, как я сразу же узнала его. «Настоящая выдра», – подумала я, и все внутри похолодело. Моя догадка подтвердилась. Незнакомец оказался тем самым человеком, который убил моего первого мужа без суда и следствия, а потом едва не изнасиловал меня. Благодаря ему мне пришлось пройти нелегкий путь. Да, вне всякого сомнения, рядом с послом стоял мой страшный сон наяву!

– Господин граф, графиня, – обратился к нам Марков, – какая неожиданная встреча. Не знал, что столь серьезный человек, как вы, увлекается русской живописью. Мне всегда казалось, что вы больше любите русскую политику.

– Одно другому не мешает, господин посол. Вы ведь тоже здесь.

– О, но тут совсем другое дело. Марк Шагал – советский художник. И мне приятно, что его искусство высоко оценено здесь, в Париже… Да, кстати, разрешите представить вам ответственного работника нашей миссии Сергея Владимировича Семенова… господин Тюренн и его супруга, мадам Тюренн. К сожалению, товарищ Семенов не владеет языком, поэтому я буду вашим переводчиком.

– Рад познакомиться, – слегка пожав протянутую руку, отозвался граф по-русски.

Он внимательно вглядывался в мужчину, оценивая и изучая его. Что касается меня, то я призвала Господа и небеса в помощь, чтобы не наброситься на убийцу моего Николя. Равнодушно смерив его взглядом, я тоже что-то пробормотала в знак приветствия.

– Товарищ Тюренн знает русский? – удивился Сергей Владимирович.

– Совсем немного, – улыбнулся граф, – у меня хороший учитель в лице моей супруги.

– Мадам Тюренн – наша соотечественница, Сергей, – проговорил господин Марков.

– Да? Я бы никогда не догадался… Хотя, нет, догадался бы, если бы увидел вас на улице, в простом платье, а не в ослепительном блеске бриллиантов.

– Это еще почему? – спросила я, похолодев от мысли, что мужчина узнал меня.

– Только в России живут такие красивые женщины, – откликнулся тот, нагло рассматривая меня.

– Благодарю вас за комплимент, – по-русски произнесла я.

У меня отлегло от сердца. «Слава Богу, он не узнал меня, – подумала я. – Правда, прошло больше шести лет, да и я порядком изменилась… К тому же мы встречались с ним всего пару раз: один – на перроне, а там было темно, а второй – в его кабинете, к этому моменту Семенов был уже пьян… Господи! Дай мне сил сохранить спокойствие!»

– Господин граф, – сказал посол, – вы позволите задать вам несколько вопросов наедине? Графиня, простите меня, но я на несколько минут украду вашего мужа.

– Только верните его, господин Марков, – с улыбкой отозвалась я, кивнув в знак согласия.

– И давно вы в Париже? – спросила я, оставшись наедине с врагом.

Нужно было как-то поддерживать разговор.

– С месяц торчу здесь, – отозвался Сергей Владимирович.

С возрастом его речь стала еще более грубой, а манеры – развязными.

– Уже успели познакомиться с нашими достопримечательностями?

– А они уже стали «вашими»? – ехидно заметил Семенов. – Сколько вы тут живете… между прочим, как вас величать? «Графиней» как-то язык не поворачивается.

– Екатерина Алексеевна, – спокойно произнесла я, взглянув на собеседника.

– Ясно… так сколько вы тут живете? Сбежали от революции? Не по душе наши новые порядки?

– Нет, я приехала в Европу намного раньше, после смерти родных. А в Париже с 1923 года. Моя тётушка, семья которой перебралась во Францию еще в конце девятнадцатого века, сильно заболела и попросила меня стать ее сиделкой. Совсем недавно ее не стало.

– Понятно… и как живется? Домой не тянет?

– Вы про ностальгию? Нет, у меня в России никого нет, поэтому некуда и не к кому возвращаться. А здесь муж…

– А что он за человек? Мне говорили – темная лошадка, – прервав меня, задал вопрос Сергей Владимирович.

– Ну что вы. – Улыбка едва тронула мои губы. – Ренард – словно стекло… Чист и прозрачен… Простите, я не вправе обсуждать его дела.

– Мне бы хотелось поближе с ним познакомиться, не устроите встречу?

– Что ж, наш дом открыт для вас… Скажем, завтра в шесть. Вас устроит?

– Да, договорились. Адресок дадите?

– Ренард оставит вам свою визитку. До встречи, господин Семенов.

– Товарищ Семенов, – поправил меня Сергей Владимирович. – Это у вас тут одни господа… мы же, рабочий класс, предпочитаем…

– Но мы в Париже, – осадила я его, смерив холодным взглядом. – Этот город живет по своим правилам.

– Тогда, может быть, вы составите мне компанию?

– Простите?.. – не поняла я.

– Я говорю, может, покажете мне ваш «чудный город», – развязным тоном произнес собеседник.

Я еле сдержалась, чтобы не поставить наглеца на место. В ту минуту я уже понимала: судьба неспроста свела нас вновь. Поэтому, собрав всю волю в кулак, я любезно согласилась показать убийце Николя Париж.

– Я совершенно не понимаю, чего ради ты согласилась сопровождать госпо… товарища Семенова, Катрин, – возмущенно сказал Ренард после того, как Сергей Владимирович покинул нас, сославшись на срочные дела. – Если ему так захотелось осмотреть город, то пусть наймет гида.

Встреча мужа с русским разведчиком, как мне немного погодя рассказал Ренард, носила формальный характер. Мужчины прощупывали друг друга, гадая, какую выгоду они могут извлечь из знакомства. Я участвовала в разговоре только в качестве переводчицы.

– Ты понимаешь, они пытаются найти предателей, тех, кто будет сотрудничать с ними.

– Вне всякого сомнения, – спокойно проговорила я. – Они ищут наивных простачков, которые верят в «прощение», которое обещает им новая власть.

– Но при чем тут я? Я – не русский…

– …при всем том ты представляешь огромный интерес для них, поскольку в твоих руках сосредоточена огромная политическая власть.

– Не преувеличивай, – усмехнулся Тюренн.

– Я преуменьшаю, милый, – рассмеявшись, ответила я.

– А я вижу, ты прекрасно осведомлена в моих делах.

– Очень поверхностно, но этих знаний достаточно, чтобы получить представление о реальной картине.

– Ты необычайно умна, Катрин.

– Нет, отнюдь, просто я хорошо умею слушать, – поцеловав мужа в щеку, проговорила я и вышла из комнаты.

В течение следующих нескольких недель мы довольно-таки часто встречались с товарищем Семеновым. Это могло бы показаться странным, но к тому времени у меня в голове созрел план, только я никак не могла приступить к его реализации, ибо Сергей Владимирович оказался далеко не простым человеком. Он был чрезвычайно осторожен, предпочитая слушать, а не говорить, хотя иногда, как бы невзначай, Семенов задавал каверзные вопросы. Я, сохраняя внешнее спокойствие, отвечала на них с непринужденной простотой, делая вид, что не вижу подвоха. Мы говорили на разные темы, правда, в итоге всегда все сводилось к классовой борьбе и эксплуатации бедняков.

Я не буду подробно излагать наши беседы, они не имеют никакого отношения к последующим событиям. Перепробовав все средства, чтобы выведать у Семенова нужные мне сведения, я решилась прибегнуть к крайним мерам. Мне до сих пор стыдно и совестно перед мужем. Но в то время я хотела только одного: узнать имена убийц и отомстить!