L’homme porte en lui la semence de tout bonheur et de tout malheur[32].

– О, мадам де Фуа, как же я рад видеть вас, – услышали мы приятный бархатный голос.

Повернув голову в сторону говорившего, я увидела подходившего к нам мужчину, одетого в темное пальто. Он был среднего роста, статен, хотя, на мой взгляд, чуть полноват, с темными, коротко стриженными волосами и голубыми глазами. Настоящий потомок кельтов. На мужественном лице, не лишенном привлекательности, играла легкая улыбка.

– Граф Тюренн, – протянув руку, радушно отозвалась тётя, – вот уж не ожидала увидеть вас здесь. Клотильда рассказывала мне, что вы обосновались в Стокгольме. Право, мне было жаль это слышать, ибо мы лишились приятного общества… Кстати, мсье, позвольте представить вам мою племянницу. Она недавно прибыла в Париж, но уже успела искренне полюбить наш чудный город.

– Бесконечно рад нашему знакомству, – отвечал граф, целуя мне руку и пристально взглянув на меня.

Сказать по правде, в тот миг у меня душа ушла в пятки: столь пронзительно острых и холодных глаз мне никогда не доводилось встречать – полное несоответствие его обходительным манерам и учтивым словам.

– Надеюсь, вы задержитесь на рождественские праздники, мадемуазель? Мне бы хотелось поближе познакомиться с вами.

– Катрин теперь живет со мной, граф. Вы же знаете, что у меня никого нет. Так случилось, что племянница тоже осталась одна. А мне так нужна забота и поддержка.

– О, я уверен, что такая очаровательная барышня сумеет скрасить вашу жизнь… Дамы, окажите мне честь отобедать со мной сегодня вечером.

– О, как это любезно с вашей стороны. Конечно, милый граф. Нам есть о чем поговорить, – сразу же откликнулась тётя на неожиданное приглашение.

– Тогда ровно в четыре тридцать я пришлю за вами машину. После ужина я приглашаю вас в Grand Opera, я как раз забронировал ложу… А может быть, вы хотите посетить «Гетэ-лирик», где все так же царит Карсавина, а афишу рисовал сам Пикассо? Только скажите, и ваше желание будет тотчас же исполнено.

– На ваше усмотрение, дорогой граф, – заулыбалась тётушка, ничуть не смущаясь.

– Тогда до вечера, милые дамы. До скорой встречи!

Элегантно откланявшись, граф Тюренн неспешно удалился.

– Кто этот человек, тётушка? – с любопытством глядя ему вслед, поинтересовалась я.

– О, девочка, – протянула она, закатив глаза, – это не человек, а сам Дьявол. Он вершитель людских судеб сильных мира сего.

– Так зачем же вы согласились на встречу с ним? – поежившись от ее слов, спросила я.

– Граф очень любезный и интересный человек, – рассмеялась Наталья Ивановна, увидев, какое впечатление на меня произвели ее слова. – Господин Тюренн – превосходный собеседник; он умен, образован, галантен. К тому же мы не виделись почти полгода. Ему будет о чем рассказать.

Обед прошел в старейшем ресторане Парижа «Tour d’Argent», который был открыт еще в 1582 году талантливым поваром Рурто.

– Я надеюсь, вам тут понравится, мадам де Фуа, как и вам, мадемуазель, – произнес граф Тюренн, помогая мне и тёте выбраться из авто. – В этом ресторане часто ужинали короли – Генрих III и Генрих IV; последний, кстати, ввел моду на вилки, которые тогда и стали подаваться при сервировке стола.

– Очень мило с вашей стороны, дорогой граф, пригласить нас в столь изысканное место, – опираясь на предложенную Тюренном руку, отозвалась Наталья Ивановна. – Несомненно, мне знаком этот ресторан. Мы с Жаном, мир праху его, частенько обедали тут. Ах, как давно это было… Пойдем, Катюша, полюбуешься видом, который открывается из окон ресторана. Уверена, ты будешь в восторге!.. Катрин – такая утонченная натура, граф…

И действительно, прекрасный вид, открывавшийся из окон ресторана на собор Нотр-Дам, который купался в закатных лучах уходящего солнца, поразил меня. Я не могла оторвать глаз от расстилавшейся передо мной картины.

– Дивный вечер, не правда ли? – заметив мой восторг, сказал граф, слегка улыбнувшись.

– Да, мсье, – отозвалась я, ничуть не смутившись, – Париж не перестает удивлять меня. Приятно открывать для себя каждый день что-то новое, доселе неведомое.

– Что ж, тогда разрешите мне показать вам подлинный, а не туристический Париж, – предложил себя в качестве гида граф.

– Может быть, – неопределенно ответила я, пристально поглядев ему прямо в глаза.

Да, эти глаза… Сколько в них было силы и ума, но еще больше жестокости.

– Вы прирожденный дипломат, мадемуазель, – рассмеялся Тюренн. – Обычно женщины сразу говорят мне «да».

– Русские барышни воспитаны по-другому, милый граф, – лукаво взглянув на него, проговорила тётушка. – Правда, не все. Но смею вас заверить, Катрин – истинная аристократка.

– Я почувствовал это с первой минуты нашего знакомства… Так что вам предложить, милые дамы? Вы, мадам, естественно, знаете меню, которое не менялось уже… уже даже не вспомню с какого года; по-моему, с конца девятнадцатого века… но вот для мадемуазель тут все внове. Вы позволите что-то посоветовать?

– Что ж, извольте, – улыбнувшись, произнесла я. – Полностью полагаюсь на ваш вкус, граф.

– Благодарю, тем не менее я хотел бы узнать ВАШ вкус… Впрочем, не будем торопить события… Итак, – он развернул меню и стал читать, – начнем с оригинального фирменного блюда, которое вы можете попробовать только здесь, – например, жаренной особым способом утки. Сразу могу сказать, что, попробовав ее единожды, в дальнейшем вы будете заказывать только это блюдо. Оно подается для двоих, поэтому если вы решитесь последовать моему совету, то я составлю вам компанию. Значит, утка… Что еще я могу порекомендовать? Здесь есть также королевский лангуст с белой масляной заправкой, с гарниром из фасоли, двух видов тыквы и бекона; припущенные морские гребешки с икрой, приправленные белым шоколадом и маслом омара. На десерт я бы посоветовал грушу «Шарпини», глазированную кофейной карамелью. Она подается с трюфелем и шоколадом. Изысканное и очень вкусное блюдо.

– Вы правы, я ничего не пробовала из перечисленных блюд, – немного растерялась я, но, взяв себя в руки, продолжила: – Тогда я все-таки воспользуюсь вашим советом и закажу жареную утку. К тому же компаньон у меня уже нашелся. – Тут я посмотрела на графа и рассмеялась.

И хотя тётя уже успела рассказать мне о том, что Ренард Тюренн – одна из самых странных и загадочных фигур в европейской политике, мне он показался открытым и простым в общении человеком. Между нами сразу установилась некая связь. Я даже не могу объяснить, какого рода это была связь. Рядом с ним я чувствовала себя свободной и непосредственной. И даже его пристальный взгляд, от которого леденели многие политики и влиятельные люди, не пугал меня. Нет, наши взаимоотношения нельзя было назвать любовью с первого взгляда. Просто мне было с ним интересно: он много знал, поездил по свету, обладал тонким чувством юмора. С ним я почувствовала себя в безопасности, а в то время большего мне было и не нужно.

После обеда тётя, сославшись на головную боль, уехала домой, а мы отправились в театр. Граф был известной личностью, поэтому его появление в ложе с незнакомкой вызвало большой интерес. Нас разглядывали и обсуждали. В тот вечер на сцену смотрели только мы. По крайней мере, так мне сказала тётушка на следующий день. Слухи о том, что у самого завидного жениха Европы появилась возлюбленная, быстро разнеслись по Парижу.

Через два дня меня разбудил стук в дверь.

– Мадемуазель, désolé de vous déranger[33], но у нас посетитель. Он очень хочет видеть вас, – раздвигая шторы в моей спальне, проговорила Клэр.

– Ничего страшного… Сколько сейчас времени?

– Около восьми утра, мадемуазель.

– Кого могло занести к нам в столь ранний час? – пробормотала я и начала приводить себя в порядок.

Наскоро умывшись, причесавшись и одевшись в домашнее платье, я вышла в гостиную, в которой, к моему глубокому изумлению, обнаружила графа Тюренна.

– Доброе утро, мсье, – поприветствовала его я. – Никак не ожидала увидеть вас так рано. Что-то произошло? Я могу чем-то помочь?

Но граф не отвечал. В то утро Ренард выглядел совсем иначе: он потерял привычное красноречие. Не было и обычной легкой улыбки на осунувшемся лице, еще, впрочем, не потерявшем своей привлекательности. Покрасневшие глаза, правда, говорили о том, что граф провел бессонную ночь. Я встревожилась не на шутку. Подойдя к стоявшему посреди комнаты мужчине, я пристально поглядела на него.

– Что с вами, мсье? – поинтересовалась я. – Вас что-то тревожит?

Он как-то странно поглядел на меня, но вслед за тем схватил мои руки и прижал их к своей груди.

– Катрин, вы будете моей женой? – внезапно выдохнул он.

От неожиданности я потеряла дар речи. Я была настолько поражена, что несколько секунд не могла даже пошевелиться. Мысли путались в голове, а сердце бешено колотилось в груди.

– Не молчите, прошу вас. Я должен знать ответ: вы выйдете за меня замуж?

– Н-но, граф, – поборов смущение, наконец выдавила я, – признаюсь, ваше предложение прозвучало словно гром среди ясного неба. Мы только познакомились… а вы сразу делаете мне предложение.

– Иногда достаточно взглянуть на человека лишь раз, чтобы понять, что именно он – твоя половинка. Там, в саду, я осознал это, еще не заговорив с вашей тётей. Именно словно гром среди ясного неба, как вы образно выразились.

– Странно, – медленно отстраняясь, произнесла я.

Молча пройдясь по комнате, я остановилась возле окна и выглянула на улицу. Стояла сумрачная сырая погода. Туман заволакивал бесчисленные полукруглые графитовые крыши города, мансарды, парки и бульвары. В то воскресное утро на улочках Парижа было тихо и пустынно. Город не торопился просыпаться.

– Катрин, вы не ответили мне, – после продолжительной паузы опять начал граф. – Почему вы молчите? Я не нравлюсь вам?.. Да, я знаю, что намного старше вас, впрочем, разве возраст имеет значение?

– Меня не смущает ваш возраст, – медленно промолвила я, – но настораживает ваш образ жизни. Ваша жизнь обросла слухами и легендами. И я не знаю, во что и кому верить.

– Верьте только мне, Катрин, и ничего не бойтесь, – подойдя ко мне, произнес Тюренн. – Я не романтик, так как слишком хорошо знаю жизнь, но все же даю слово, что вы никогда не пожалеете о том, что согласились стать моей женой.

За свою короткую жизнь я уже столько пережила, что устала бояться. Напротив, мне вдруг стало интересно узнать обо всех «тайнах Мадридского двора». Поэтому я дала согласие, огорошив тётю своим решением. В канун Нового года мы поженились, а после русского Рождества обвенчались (на этом настояла тётушка).

Жизнь потекла своим чередом, без бурных страстей и ярких эмоций. Как бы то ни было, но меня она полностью устраивала. Муж часто бывал в разъездах, на заседаниях, на каких-то встречах. Оценив мой ум по достоинству, Ренард начал приглашать и меня на мероприятия, где доводилось встречаться с большим количеством интересных людей. Конечно же, я не забывала и о тёте, которой с каждым днем становилось все хуже и хуже. Болезнь, снедавшая ее уже более трех лет, внезапно начала прогрессировать, и через полгода после нашей свадьбы тетушка скончалась. Смерть опять напомнила мне о себе…