Тревожный телефонный звонок нарушил тишину рабочего кабинета, в котором сидел уставший комиссар Вилар, продолжавший читать дневник погибшей графини. Стрелки на часах показывали половину пятого вечера. Прошло больше суток с той поры, как Арно поручили вести странное дело, а он еще ни на йоту не продвинулся в расследовании.

– Кому еще я понадобился? Дидье в двенадцать принес отчет… кстати, его прочесть не мешало бы, прежде чем нести префекту полиции, скорей всего, инспектор что-то упустил или напутал… как обычно. Да! Вилар у телефона… А, это ты, Ришар. Что произошло? Почему у тебя такой взволнованный голос? Нашли дюжину молодых людей, подходящих под описание? Отлично! Найди Легара, пусть пошлет за мсье Полем. Будем надеяться, что нам повезет и владелец кафе сможет кого-то опознать. Звони, если будут новости. До связи!

Комиссар положил трубку и встал. Нужно было немного пройтись, чтобы размять затекшие конечности. «Через шестнадцать часов графу Тюренну официально предъявят обвинение в убийстве жены, – подумал Арно Вилар, в задумчивости расхаживая по кабинету. – И невиновного… а чутье меня никогда не подводило… казнят. Хотя, если разобраться, это маловероятно: граф все же крупная фигура на политической арене. Тогда дадут пожизненный срок. Правда, и здесь, я полагаю, не обойдется без вмешательства влиятельных друзей. Так или иначе, но скандал разразится огромный, особенно если дело господина Семенова и эмигрантки Екатерины Алексеевны Сергеевой-Тюренн начнут раздувать репортеры. Да-а, что и говорить, репутация у графа будет подмочена. А хорошая репутация – то же самое, что чистая рубашка. Разница только в том, что рубашку можно постирать, а вот репутацию отмыть – и речи быть не может. Не помню, кто сказал: никто не богат настолько, чтобы выкупить собственное прошлое. Правильные слова, очень правильные… Господи, как же жарко, как же хочется сменить рубашку».

Решительным шагом комиссар подошел к столу и снял трубку.

– Поль, соедини меня с домом… Милая, это я, – услышав голос жены, заговорил Вилар. – Дома все в порядке?.. Что? Как? Я не думаю… Хорошо, я понял. Об этом ты расскажешь мне потом. Договорились? Обещаю заняться делами мадам Лемур, когда вернусь домой. Попроси ее заехать к нам завтра вечером на чай. Дома все и обсудим… Для чего я позвонил тебе?.. Вот память… Ах да. У меня к тебе просьба, милая. Сейчас я пришлю машину, передай водителю пару чистых рубашек и что-нибудь поесть.

– Ты не приедешь домой ночевать, mon cher? – В голосе мадам Вилар послышались нотки недовольства. – Я устала повторять тебе: ты – не мальчик. Тебе необходимы отдых и хорошее питание. Ты подорвешь здоровье.

– Милая, а я устал отвечать тебе, что это моя работа, – вздохнув, проговорил Арно. – И почему мы вечно спорим на одну и ту же тему? Когда же ты поймешь, что ты замужем за…

– …за самым талантливым комиссаром Парижа… нет, Франции, – прервала его жена, зная мужа, как свои пять пальцев.

Как любой мужчина, Вилар был падок на лесть.

– Я женат на ангеле во плоти, – покраснев от удовольствия, отозвался комиссар, немедленно перестав ворчать.

– Что бы ты хотел на ужин, mon cher?

– Ничего особенно не стоит готовить… приготовь свой киш[31]. Ты же знаешь, как я люблю его.

– Хорошо. Значит, рубашки и пирог… немного паштета и вина?

– Нет, я же на работе. Только то, что я попросил.

– Дай мне слово, что немного отдохнешь.

– Милая, это маловероятно, но я обещаю, что как только появится такая возможность, то я тотчас же воспользуюсь ею.

– До завтра, mon cher.

– Bonne nuit ma chérie, – ответил комиссар и положил трубку.

Посмотрев на стол, Вилар устало вздохнул. «Нужно взбодриться и встряхнуться. Префект дал только двадцать четыре часа на расследование дела. Дидье сейчас везет мсье Поля на опознание преступника… Если поймали того парня, в чем я сильно сомневаюсь, то он сможет пролить свет на убийство, внести, так сказать, хоть какую-то ясность. И если все-таки нам повезло и мы нашли его, то тогда и читать мемуары мадам Тюренн мне больше не придется… Нет, все, больше не могу. Надо пройтись немного, хоть с полчаса, иначе я засну, прямо сидя за столом».

Комиссар взял шляпу и вышел из кабинета. Теплый свежий ветер, ласковое солнышко и пение восторженных птах придали бодрости изможденному комиссару. Шутка ли: вторые сутки без сна и нормальной еды.

Арно присел на скамью и прищурился от удовольствия. «Как хорошо на минутку забыть обо всех делах», – подумал Вилар.

Так комиссар просидел около получаса. Никто и ничто не нарушало его покой. Вдруг он открыл глаза и нахмурился.

– Необходимо идти, эх… – пробормотал мужчина и тяжело поднялся со скамейки. – Времени осталось крайне мало.

Вернувшись в кабинет, комиссар вызвал инспектора Дидье.

– Ну что, – поинтересовался Арно у Легара, – мсье Поль опознал кого-то? Или нам придется начинать поиски заново?

– Да, – с торжеством во взоре произнес инспектора, – опознал!

– Ого, – удовлетворенно крякнул комиссар, – это уже что-то. Ты успел допросить подозреваемого?

– Никак нет, я решил дождаться вас.

– Хорошо, приведи его. Побеседуем.

Закрыв дневник графини и отложив его в сторону, Вилар с нетерпением уставился на дверь.

Через пять минут она отворилась, и на пороге показалась невысокая фигура задержанного, облаченная в серый легкий костюм. За ним шли Дидье Легар и пара полицейских.

– Присаживайтесь, молодой человек, – указав на стул возле стола, предложил комиссар, внимательного разглядывая вошедшего.

«Весьма непримечательная личность, – сделал вывод Вилар после минутного молчания. – Он не похож на наемного убийцу, слишком нервный. Нет, определенно не похож. Ну что ж, сейчас узнаем».

– Ваше имя и фамилия, – начал Арно.

– Густав Маришаль, господин комиссар, – нерешительно отозвался молодой человек.

– Сколько вам лет, где проживаете и кто вы по профессии?

– Двадцать восемь лет, господин комиссар, бульвар Барбес десять, начинающий драматург, – машинально ответил мужчина.

– Вы знаете, почему вас задержали?

– Думаю… наверно, из-за смерти той женщины… из кафе, – неуверенным голосом проговорил Густав.

– Вы ничего не хотите мне рассказать об этом деле? – задал вопрос комиссар. – В чем-то признаться, сделать заявление?

– Я? – изумленно уставившись на Вилара, спросил задержанный. – А… в чем… я должен сознаваться? Не понимаю вас, господин комиссар.

– Ну, дружище, – похлопав Густава по плечу, произнес Дидье, – не стоит валять дурака. Нам все известно и без вас, вот только хочется услышать ваше чистосердечное признание, которое, поверьте, суд учтет при вынесении приговора.

– Какой суд? Для чего суд? Какого приговора? – вскочив с места, запротестовал Густав. – Да что вы такое говорите?

– Сядьте, господин Маришаль, – приказал Вилар строгим голосом, – и прекратите истерику. Принесите ему воды!

«Либо он хороший актер, либо и вправду ничего не знает», – закуривая трубку, подумал комиссар, настороженно следя за молодым человеком, жадно пьющим воду.

– Итак, – продолжил Вилар, – вы утверждаете, что вам нечего сообщить полиции?

– Да, именно так, – подтвердил Густав, немного успокаиваясь.

– Допустим, – согласился с ним комиссар. – Тогда расскажите нам подробно о вчерашнем дне.

– Ну, я… вышел из дома, затем купил газету, – начал задержанный, – нет, несколько газет, хотел почитать объявления о найме на службу… писательством не очень-то заработаешь на хлеб и жилье.

– Что произошло с вами, когда вы пришли в кафе? – прервал его комиссар.

– Я сел за столик, заказал чашку кофе.

– В кафе уже кто-то был?

– Да, там сидели в отдалении пара голубков и та женщина.

– Что они делали?

– Ну, молодые хихикали постоянно и целовались украдкой, а женщина пила вино.

– Она общалась с кем-нибудь?

– Только с официантом и… я так понимаю, с хозяином кафе. Тем самым, который опознал меня… Мсье Поль, если я не ошибаюсь.

– И что было дальше?

– Допив кофе, я попросил счет. Рассчитался и пошел по своим делам.

– И это все?

– Ну нет, конечно, – нехотя отозвался задержанный. – Как только я покинул кафе, там раздался выстрел. Я обернулся и увидел ту женщину… что сидела одна за столиком… ее уже не было на месте… Она лежала… там. Господи! Какое ужасное зрелище! Вот только пила вино и… – Молодой человек закрыл лицо руками.

– Вы не видели, кто выстрелил в женщину? – прервав наступившее молчание, поинтересовался Вилар.

– Господин комиссар, откуда же мне знать? Глаз на затылке у меня нет, – пожав плечами, отозвался Густав.

– Официант утверждает, что в то время, когда он пошел за сдачей для мадам Тюренн (так звали убитую), вы встали и направились к женщине.

Он нарочно назвал фамилию графини, желая увидеть, произведет ли она впечатление на задержанного. Однако ни одни мускул не дрогнул на худощавом лице Маришаля. «Какой искусный актер. Что ж, браво! Брависсимо!»

– Я? А ради чего? Для какой цели?

– Видимо, с тем, чтобы убить ее.

– Да вы что? Вздор! Чушь какая-то! Для чего мне убивать незнакомого человека? – побагровев, закричал Густав и вскочил со стула. – А-а… Вы хотите повесить это убийство на меня… Понятно. А я-то думаю, к чему вы клоните? Я не убивал!.. Я…

– Мы хотим докопаться до истины, господин Маришаль, – сухо прервал его комиссар. – Поэтому я буду очень вам признателен, если вы сядете и продолжите отвечать на мои вопросы.

– Хорошо, я буду… отвечать. Я скажу все, что знаю.

– Отлично, тогда продолжим… Значит, вы встали из-за стола и… что потом?

– Да, я действительно направился к женщине. Но только для того, чтобы поближе рассмотреть ее. Видите ли, я не очень хорошо вижу, а та женщина… как мне показалась, была очень… интересной. Не красавицей, нет. Когда я прошел мимо, я увидел ее большие печальные глаза. Они привлекли меня, буквально заворожили. В них была такая тоска, такая боль…

– Странно, – пожал плечами инспектор Легар, – а мсьё Поль утверждал, что женщина, прочитав газету, даже смеялась. А вы о тоске.

– Да, я слышал ее неестественный смех, – подтвердил задержанный. – Он показался мне очень странным, каким-то искусственным, неживым.

– Что было потом?

– Немного задержавшись, я прошел мимо и направился к дому напротив.

– С какой целью?

– Я прочел в объявлении, что одной даме требуется репетитор по латыни… Хотел предложить свои услуги.

– Вам удалось побеседовать с той дамой? – спросил комиссар Вилар.

– Н-нет, – неуверенно ответил молодой человек.

– Но у вас хотя бы сохранилась газета с объявлением?

– Не помню… по-моему, я выбросил ее… Ах, нет, точно нет. Она лежит у меня дома.

– Хорошо, мы проверим… Дидье, скажи Ришару, чтобы обязательно нашел мне ту газету, а затем навестил даму, к которой так и не дошел подозреваемый… Кстати, почему?

– Я испугался, – сознался Густав. – Когда прогремел выстрел, я был шагах в пятнадцати – двадцати от жертвы. Обернувшись, вначале я увидел, что женщина исчезла, а стулья странно, точнее, хаотично сдвинуты, один даже повален. Догадавшись, что это могло случиться из-за упавшего тела, я обомлел. А когда поймал на себе настороженный взгляд официанта, то и вовсе задрожал от страха, поэтому и пустился бежать.

– Как вы думаете, кто совершил такое чудовищное преступление?

– Понятия не имею, – подивился Густав. – Странно все это. Может, она сама стреляла в себя? Хотя человек перед самоубийством не станет пить дорогое вино и просить принести газету, чтобы почитать ее. С какой стати? К тому же вряд ли бы женщина выбрала столь людное место для сведения счетов с жизнью.

– Логично, – согласился с ним Арно.

– Более того, проходя мимо, я не заметил никакого оружия. Ее сумочка лежала на столе, а в руках она держала только небольшой кошелек. Женщина ждала сдачу и уже собиралась уходить.

– Вам знаком этот человек? – как бы невзначай спросил Вилар, вытаскивая из-под кипы бумаг фотографию графа Тюренна.

Молодой человек не проявил никаких признаков волнения или замешательства. Он равнодушно поглядел на снимок и пожал плечами:

– А кто это? Еще одна жертва? Или убийца?

– Присмотритесь, мсье Маришаль, – посоветовал инспектор. – Это тот самый человек, который нанял вас, чтобы убить свою жену. Вы сами сказали, что искали работу. А убийство оплачивается хорошо, не так ли? Граф дал вам свой пистолет, и вы выстрелили из него в женщину, когда выходили из кафе. Все очевидно.

– В-ваш сотрудник сошел с ума? – побелев от ужаса, произнес Густав охрипшим голосом. – Или он шутит? С-странное чувство юмора.

На задержанного было страшно смотреть: мертвенно-бледный, с выпученными от волнения глазами. Взъерошенные пепельного цвета волосы в буквальном смысле шевелились на голове, а холеные руки, не знавшие тяжелого физического труда, лихорадочно тряслись. Нет, Густав не играл.

– А разве все было не так?

– Конечно нет! – воскликнул молодой человек. – Да я в глаза не видел этого франта. Да и какое мне дело до его жены? Я не участвовал в сговоре, слышите? Я никогда до вчерашнего дня не видел и не встречал ни женщину, ни мужчину. У меня своя жизнь, никак не связанная с их проблемами.

– Хорошо, мы проверим. Вашу квартиру уже обыскивают. И поверьте, если обнаружат хоть малейшую зацепку, то я сумею доказать вашу вину. И тогда пощады не ждите, милейший мсье Маришаль.

– Мне нечего скрывать, господин комиссар, ищите. Уверен, что вам придется еще извиняться передо мной.

– Что ж, посмотрим! – проворчал Вилар. – А пока посидите в камере. Возможно, вы что-то вспомните.

Когда молодого человека увели, Дидье сел на стул напротив комиссара и спросил:

– Вы верите в его невиновность?

– Трудно сказать. Вначале мне показалось, что он говорил искренне, откровенно, но далее я заметил некую театральность в его манере и словах. Однако после твоих обвинений маска мигом слетела с него, обнажив трусливую душу. Нет, такие люди не способны на убийство. И ты, и я видели наемников не раз и не два. Маришаль не похож ни на одного из них.

– Так что, мы его отпустим?

– С чего вдруг? Подержим до утра, имеем на это право. Тут, глядишь, либо он образумится, если виновен, либо обыск даст возможность за что-то зацепиться… Да вот только…

– Что, господин комиссар?

– Опять-таки не клеится. С какой стати молодому человеку убивать свою жертву при свидетелях, тем самым выдавая себя? Можно было дождаться, когда она окажется одна, в каком-нибудь пустынном месте или на безлюдной улице. А так, на глазах у всех… Подозреваемый либо идиот, либо сделал ЭТО умышленно.

– Наверняка умышленно. Пистолет-то не его, и Маришаль прекрасно знал, кому он принадлежит.

– Тогда еще один вопрос: а почему граф Тюренн отдал ему свой пистолет? Ради чего выдавать себя с головой? Вот над чем необходимо поразмыслить… Ладно, иди, Дидье. Как только Ришар закончит обыск, пусть составит рапорт и положит его мне на стол.

– Слушаюсь, господин комиссар, – отчеканил Легар и быстрым шагом покинул кабинет Вилара.

– Ну что… Мы продолжаем топтаться на месте, – отрешенно посмотрев на дневник графини, пробормотал комиссар. – Как же мне поступить?

Неожиданно открылось окно, и в кабинет ворвался порыв прохладного ветра, сбросив на пол несколько листков со стола и открыв блокнот Екатерины Алексеевны Сергеевой-Тюренн.

– Что ж, если это знак, то нелишне прислушаться к голосу свыше, – промолвил комиссар, придвигая к себе дневник. – По всей видимости, именно в нем скрыт ключ к разгадке тайны.