Комиссар Арно Вилар отложил дневник Екатерины Алексеевны в сторону. Он был подавлен. Преступление, свидетельницей которого была графиня, было ужасным. «Убить без суда и следствия. Как такое возможно? – размышлял он, закуривая трубку. – Я всегда говорил, что советская власть – это власть, во главе которой стоят мерзавцы и убийцы. Да… времена тогда для России настали темные и сложные. Да и сейчас, чего греха таить, немногим лучше. Недаром же поток иммигрантов из Страны Советов не уменьшается, хотя уехать оттуда с каждым годом становится все сложнее и сложнее».

– Господин комиссар, – слегка приоткрыв дверь и заглядывая в комнату, произнес инспектор Дидье. – Обыск закончен. Я могу отвести арестованного в комиссариат?

– Да-да, – машинально отозвался Вилар, но потом тряхнул головой, отгоняя от себя думы, и добавил: – Отвези его и отправляйся спать, скоро уже сутки, как ты на ногах. Ближе к двенадцати предоставишь отчет. Иди!

– Спасибо, господин комиссар, – поглядев на шефа с благодарностью, ответил инспектор. – Машина уже ожидает вас. Вам бы тоже не мешало отдохнуть.

– Très bien, – кивнул Вилар в знак согласия. – Значит, договорились. В двенадцать буду ждать тебя в своем кабинете.

Уже сев в машину, комиссар понял, что смертельно устал. На улице было раннее утро. Солнце только-только поднялось из-за горизонта и робко осветило спящий город. Дворники погасили фонари и приступили к уборке улиц. Стайки птиц, весело щебеча, полетели по своим делам. А лавочники принялись открывать окна и двери, готовясь встретить первых покупателей.

– Домой, господин комиссар? – спросил водитель.

– Нет, надо ехать к префекту полиции, – проворчал Вилар. – Он раз десять позвонил за ночь, требуя от меня немедленного отчета. А что я ему покажу? Ладно, поедем уже…

Через пятнадцать минут комиссар Вилар сидел напротив префекта.

– Ну так что, Арно? – нетерпеливо барабаня пальцами по столу, вопросил Гюстав Кароль. – Тебе удалось поймать убийцу? Я говорю о том парне, которого заметили в кафе и который застрелил графиню Тюренн. Надеюсь, подозреваемый уже задержан? Как я уже говорил тебе, нельзя поднимать шумиху. Граф – очень влиятельное лицо не только во Франции, но и за ее пределами.

– Пока нет, – буркнул комиссар, представив, какой разразится скандал, когда он заявит о том, что Ренард Тюренн арестован.

– Я не понимаю, чем ты занимался все это время? – с раздражением в голосе отозвался префект. – Ты же лучший из лучших. Неужели для раскрытия такого пустячного преступления требуется так много времени? Ты понимаешь, что сегодня утром новость разлетится по свету? Все газеты будут только об этом и писать… Кстати, ты встречался с графом? Он не знает, кто мог бы совершить такое чудовищное преступление средь бела дня?

– Да, – немного помедлив, отозвался комиссар, – мы виделись с ним вечером.

– И что? Тюренн смог пролить немного света на загадочную историю?.. Откровенно говоря, я ума не приложу, кто и с какой целью убил графиню. К тому же смерть в больнице того русского… Ты думаешь, между этими двумя событиями есть связь?

– Возможно, я смогу ответить на этот вопрос, но чуть позже, – ушел от ответа Вилар.

– Так, значит, граф не сказал тебе ничего полезного? – продолжал расспросы префект. – Ты уже узнал, из какого оружия была убита его жена? Кому оно принадлежит? Хоть это-то удалось установить нашей доблестной полиции?

– Я смотрю, Гюстав, ты совсем не веришь в наши силы и способности, – обиженно отозвался Вилар, которого задел пренебрежительный тон префекта по отношению к нему и его сотрудникам.

– Извини, Арно, – примирительным тоном заявил Кароль. – Но ты тоже должен меня понять: на меня давят сверху. Они желают как можно скорее завершить расследование. Их страшит сама мысль о дипломатическом скандале с Советской Россией. А он может разразиться, если у русских найдется хоть малейшая зацепка, чтобы связать эти два убийства… А теперь, когда мы немного успокоились, расскажи о том, что ты обнаружил.

Комиссар вынул из кармана трубку и молча закурил. Префект Кароль был знаком с Виларом уже больше четверти века, поэтому прекрасно знал о его привычках и ничего не сказал, хотя ужасно не любил запах табака. «А дело серьезнее, чем я предполагал», – поглядывая исподлобья на сидящего напротив него друга, решил Гюстав.

– Знаешь, – наконец начал Арно, – я работаю в сыске уже много лет. На моем веку были и зверские убийства, и смелые ограбления, и обман… в общем, много чего. Поначалу я принял это убийство за банальную семейную драму. Это сначала я так подумал.

– Но почему? – удивился префект. – Что навело тебя на такую мысль?

– Орудие убийства, дорогой Гюстав, револьвер британской фирмы «Веблей».

– И?.. – не уловив мысль комиссара, спросил Кароль.

– Из него была убита графиня Тюренн.

– Так установи его владельца…

– Уже, – прервал друга Вилар, – я уже сделал запрос и получил ответ.

– Тогда при чем тут семейная драма? Ты говоришь загадками.

– Револьвер британской фирмы «Веблей», из которого застрелили женщину, принадлежит графу Тюренну. Он приобрел орудие убийства около двух месяцев назад.

– Ах вот как, – присвистнул Гюстав. – Теперь понятно… Но тогда это значит, что…

– Да, – подтвердил комиссар, – именно такой вывод я и сделал. Мы обыскали дом графа, но, кроме этого злосчастного револьвера, мы не можем ничего ему предъявить.

– Этого более чем достаточно! – воскликнул Кароль.

– Понимаешь, в чем тут дело… Тюренн может на суде заявить, что револьвер был украден у него незадолго до убийства. Доказать обратное мы не в силах.

– Почему? Можно сослаться на то, что от графа не поступало заявления.

– Любой грамотный адвокат рассмеется нам в лицо, – хмыкнул Вилар.

– Я надеюсь, ты арестовал графа?

– Да, но что-то здесь не так, слишком уж все банально, – попыхивая трубкой, заметил комиссар. – Чересчур заурядно: оскорбленный муж застает влюбленных, вслед за тем убивает вначале любовника, затем и неверную жену. Такое случается только в дешевых любовных романах.

– Неважно, – отмахнулся от него Гюстав. – Сейчас совершенно неважно, тривиальное это дело или нет… Черт! Что же делать? У графа очень много влиятельных друзей… Ты понимаешь, какой поднимется вой, когда журналисты пронюхают, что мы арестовали Тюренна по подозрению в убийстве? Да и не только в нашей стране… особенно бесноваться будут его недруги, а у графа их великое множество… А ты уверен, что оружие приобрел именно он?

– Ренард Тюренн уже сознался в этом, да и владелец магазина опознал графа при очной ставке.

– М-да, – протянул префект, – вот так дела…

– Гюстав, но я еще не закончил, – прервал друга комиссар. – Во время обыска мы обнаружили тайник, а в нем – дневник графини.

– Вот как? – Брови префекта взлетели вверх. – И что в нем? Какие-то дамские рецепты или… – Он многозначительно поглядел на Вилара и продолжил: – Или в нем раскрыты сердечные тайны?

– Я не успел прочитать его полностью. Все же могу с уверенность сказать, что не верю в убийство на почве ревности. Не такой граф человек, хотя он до бесконечности любил жену.

– Ох уж эти обманутые мужья с их ревностью… А ревность, мой друг, способна нанести смертельный удар даже самой прочной и самой сильной любви.

– Не старайся ничего мне объяснить, – проворчал Арно. – Меня с будущей мадам Вилар познакомили родители, которые и настояли на нашей свадьбе, так как сосватали нас еще тогда, когда мы лежали в пеленках. Поэтому понять, что такое сильная влюбленность или любовь до гроба, мне не дано. У нас все было спокойно: поженились, родили детей, выучили их; птенцы выпорхнули из гнезда, и мы теперь тихонько доживаем свой век. Никаких эмоций!

– Счастливчик, – сокрушенно покачал головой префект. – Я-то не понаслышке знаю, что такое ревность. Моя жена – настоящая фурия. Но мне льстит, что она до сих пор ревнует меня, хотя мы прожили вместе уже более сорока лет. Из-за этого я ощущаю некий прилив сил, что ли; кровь бурлит, словно в молодости. Мне хочется совершать иногда безумные поступки.

– Я понимаю, к чему ты клонишь. Да, граф признался, что ревновал жену, но мадам никогда не давала поводов усомниться в ее верности.

– Сказать можно все что угодно. Жена мертва и не опровергнет его слов… А что в этом дневнике? – неожиданно сменил тему Гюстав.

– Я только начал читать, поэтому знаю пока очень мало. В дневнике графиня рассказывает о своей жизни. Она повествует о событиях, произошедших в России в 1917 году, во время первой и второй революций. Вероятно, прочитав весь дневник, я смогу понять больше и ответить на вопрос: кто же на самом деле убил мадам Тюренн?

– Так ты не уверен в причастности графа?

– Да, именно так, – подтвердил его слова комиссар. – Нутром чую, что в деле Тюренна не все так чисто. Поэтому прошу тебя, дай мне немного времени, попридержи журналистов. Дай до конца разобраться в запутанной истории…

– Не могу.

– Но, Гюстав, мы же друзья!

– Пойми, на меня давят…

– Всего пару дней. Я не прошу о большем!

– Нет!

– Гюстав! Я же всегда шел тебе навстречу!

– Ну не могу!

– Можешь, – вскричал комиссар. – Дай мне дочитать чертов дневник до конца! Возможно, я и того парня смогу найти по описаниям гостей и хозяина кафе.

– Ну хорошо, – не выдержав напора Вилара, сдался наконец префект. – Двадцать четыре часа.

– Гюстав, это крайне мало, я не успею.

– Господин комиссар, – глядя на него в упор, четко проговорил Кароль, – я даю вам ровно двадцать четыре часа на поиски улик, которые смогут либо доказать причастность графа Тюренна к убийству жены, либо опровергнуть ее. Так или иначе, завтра в это же время я официально объявлю всем о виновности этого человека, и тогда его ждет виселица или пожизненная каторга. Вы можете идти!

– Слушаюсь, господин префект, – с трудом поднимаясь, ответил Вилар.

Открыв дверь, он обернулся и посмотрел на друга:

– Мы повесим невиновного человека, Гюстав.

– Тогда докажи обратное, Арно…