Большую, просторную комнату заполняет серое, хмурое утро. За окном тарабанит дождь. Понимая настроение природы, унылая тайга нахохлилась тишиной. Свежий, насыщенный влагой воздух тревожит сознание. Как в далеком детстве, мне хочется вскочить с дивана, убежать в мокрую тайгу, на реку или забраться на какую-то возвышенность, чтобы увидеть затуманенный серой мглой окружающий мир!

Я лежу на широком гостевом диване на кухне рядом с кирпичной печкой. Виктор Николаевич спит за стеной, в большой, просторной комнате. Однокомнатная квартира в доме Баяндиных расположена посредине барака, между Витиной и Лешиной квартирами. Сейчас она пустует и предназначена для «залетных», неожиданных или ожидаемых гостей, как мы.

За стеной слышится движение. Виктор Николаевич поднимается с кровати. Откинув теплое одеяло в сторону, я подскакиваю, приветствую невидимого за стеной Генерала:

– Доброе утро, Виктор Николаевич! Встаем?!

– Гамарджоба! – гремит в полупустой избе радостный, довольный, отдохнувший голос командира на грузинском языке. – Доброе утро, Володя! Конечно, подъем! Сколько можно спать?

Пока мы одевались, на крыльце послышались шаги, дверь распахнулась, в избу ввалился Дима. На его ногах большие, до колен (явно дедовы), резиновые сапоги. И я вспомнил местную поговорку: «Кто быстрее встал, того и тапки!» Тонкое трико и футболка-безрукавка мокрые от дождя. В руках у мальчишки привязанная на палку проволокой вилка, которую он временно приватизировал на кухне у бабы Тани. Концы вилки загнуты о камни речного дна. Вилка служит Диме острогой, которой он колет на мелководье рыбу. Степенно поздоровавшись с нами, представитель мужского рода семьи Баяндиных рассказал о своих утренних похождениях:

– Да вот рыбачить ходил с утра… сегодня погоды нет, рыба вся в глубину отошла… Сейчас пойду к себе в домик. Там, – махнул рукой в сторону сараев, – у меня свой дом! Я там живу! Баба?! Баба на кухне варит есть. Деда?! Деда на речке, мотор делает. Что-то забарахлил!.. Папа вас ждет, когда вы проснетесь. Дядя Толя? Я туда два раза ходил. Они еще спят. Я к вам тоже два раза заходил, вы тоже спали.

Из содержательного «расклада» Димки мы с Виктором Николаевичем узнаем положение дел вне нашей квартиры и понимаем, что надо давно было выбираться на улицу, потому что «деда уже выпил две кружки чая».

Быстро собравшись, с помощью Леши мы выбираемся на улицу. Семья Баяндиных в сборе. Витя на крылечке не спеша потягивает третью кружку чая. Алексей сидит рядом на табуреточке. Димка тянет нас за собой показать свой дом, в котором он живет. Из дома вышла улыбающаяся Татьяна, пригласила на завтрак.

– Доброе утро! – поприветствовала она нас. – Проходите на кухню!

Мы с Виктором Николаевичем вежливо отказываемся.

– Какое там кушать? От вчерашней еды живот болит! Объелись!.. А вот чайку бы или кофе – с удовольствием! – скромно просит Виктор Николаевич.

Через минуту наши желания были удовлетворены. С кружкой чая я сижу под открытым небом. Дождь понемногу утихает, мелкие капли только доставляют радость, я с удовольствием слушаю их перестук. Перенасыщенный кислородом воздух, повышенная влажность, особенная тишина, великолепный вид окружающей тайги «месят душу как сдобное тесто», волнуют сознание. Густой туман затушевал лохматые шапки недалеких кедров до половины и опускается к земле: к хорошей погоде! Невидимый под плотным одеялом молочной пыли Казыр издали приветствует нас шумом плотной воды. Вездесущие комары и мошка сегодня не так активны, как это было вчера на болотце. Их редкие укусы почти не беспокоят. Дышится легко, свежо и «не тесно». Век бы тут жил, да ног нет!

Нам надо собираться в дорогу, но наших спутников ещё нет. Виктор отправляет внука за Адмиралом и Сашей. Несмотря на уговоры хозяина дома ночевать здесь, они ночью в глубокой темноте с фонариком все-таки ушли в свой домик. Анатолий Николаевич предлагал мне ехать с ними, но Виктор Николаевич и Витя отговорили от этого неразумного поступка. Сейчас было бы интересно видеть ту кочку, на которой мне бы пришлось ночевать.

Сережа бегал недолго. Пока мы обсуждали какие-то новости мирового масштаба, возле дома Анатолия Николаевича гаркнул марал, мне так послышалось: голос был похож на рев марала. Как потом оказалось, это Адмирал приветствовал хозяина тайги добрыми пожеланиями. Не прошло и двух минут, как вся наша команда была в сборе. Свежие, отдохнувшие, мы торопились в дорогу. Нашей благодарности хозяевам заимки Верхняя Тридцатка не было границ! Витя скромничал: «Да что там!..» Татьяна подарила нам в дорогу солнце: когда она улыбалась на прощание, плотный туман пробил первый ласковый луч небесного светила, который сопутствовал нам потом все последующие дни. Леша скромно пожимал руки: «Увидимся! Я сегодня на Базыбай пойду!» Аня махала вслед: «Удачи!» Димка в сапогах до колен вперед нас спешил на берег провожать.

На сей раз «бразды правления» моей доставки на косу у реки Виктор взял на себя. Я пересел на площадку стоявшего возле дома мотоцикла «Урал». Сбоку рядом со мной Саша приставил коляску: «Держи!» Ухватившись руками за крыло над третьим колесом железного коня, придерживая другой свой четырехколесный «мерседес», я представил свой конец, мысленно с юмором представляя: вчера в болоте не утопили, так сегодня разобьют. Витя пару раз дернул ногой кикстартер. Двигатель могучего мотоцикла чихнул, дрогнул, заревел как разъяренный бык и понес нас навстречу неизвестности, только ветер в ушах засвистел! Мы резво полетели по узкой дороге под гору со скоростью сорок километров в час. Так мне казалось. Слово «дорога» здесь неуместно, потому что узкая тропа, набитая колесами ревущего монстра, больше походила на узкоколейку в высокой, выше человеческого роста, траве.

– Не бойся! – увидев, как я закрыл глаза от страха, с улыбкой проговорил Витя. – Я тут еще ни разу не упал!

Его слова меня обнадежили, и в то же время подумал: «Если ты здесь не падал, то где же?» Однако все было не так плохо, как это казалось сначала. Крепко удерживая своего ретивого коня «за рога», Виктор уверенно вписывался в слепые повороты, поддавал обороты двигателю и даже пытался переключиться на третью скорость. Но и представить невозможно, что с нами сталось бы, если б нам навстречу попался такой же каскадер или хотя бы корова. Но так как таковых на нашем пути не оказалось, мы очень скоро, мне показалось – на одном моем дыхании – очутились на песчаной косе, на берегу, где в спокойных водах заводи стояла наша лодка. Я был приятно удивлен и, пока никого не было, сравнил нашу поездку и вчерашнюю «болотную эпопею», на которую я больше бы не согласился. Виктор смеялся.

Сборы были недолгими. Скорый на ногу Саша быстро перетащил из адмиральского домика все вещи. Анатолий Николаевич распределил груз по лодке, усадил нас согласно «купленным билетам», завел и прогрел мотор. Семья Баяндиных на косе и на берегу внимательно наблюдала за ними. Когда все было готово к отплытию, Адмирал сначала поправил свою знаменитую фуражку с якорем и только потом скомандовал Саше:

– Отдать концы!

Саша оттолкнул лодку, сам запрыгнул в нос. Адмирал включил заднюю скорость «Тохацу», вывел «субмарину» из курьи в яму и перед тем, как направить лодку вверх по течению, помахал провожающим. Мы тоже последовали его примеру. Баяндины на берегу ответно подняли руки: «Счастливо! До встречи!» Лодка дрогнула корпусом. Мотор взвизгнул оборотами. Винт взбаламутил за кормой след светлой пеной. Пошли! Все больше ускоряя ход, лодка перескочила гребнистый вал матеры, подтянулась к левому (вниз по течению) берегу и, оставляя за собой пенный след, ходко пошла по стремительной реке.

Позади нас остался последний населенный пункт Красноярского края на реке Казыр – Верхняя Тридцатка. Дальше до самых вершин Восточно-Саянского хребта нет дорог, деревень и даже маленьких поселков. Более чем на тысячу километров раскинулась глухая, труднопроходимая горная тайга. До Нижне-Удинска в Иркутской области по карте приблизительно около семисот километров. Отважному путешественнику, рискнувшему преодолеть это расстояние, придется нелегко, если не посчастливится встретиться с горным народом, коренными людьми тайги – тофаларами.

Тофалары – малочисленная этническая группа людей тюркского происхождения. Главное занятие – охота. Основной вид передвижения по тайге – вьючные олени. Общая численность населения колеблется от трехсот пятидесяти до четырехсот человек. К большому сожалению, в связи с приходом цивилизации в их краях отмечается постоянное снижение роста численности «последних детей тайги». Тофалария расположена на границе Красноярского края и Иркутской области и далее простирается к востоку от истоков Казыра по основным поймам рек Уда и Гутара. До необдуманных послереволюционных реформ и всеобщей коллективизации тофы вели кочевой образ жизни. Представители советской власти вдруг решили, что всех тофов из тайги срочно согнать в деревни, из чумов – в дома, в общие коллективные хозяйства. В результате был нарушен многовековой уклад этого свободолюбивого и честного народа. Подавленная воля, болезни и повальное пьянство многих сгубили, в корне изменили их некогда процветающую жизнь. От некогда многочисленного племени осталась жалкая горстка родовых семей. Тофалары – отличные следопыты, промысловики и знатоки тайги. Во времена Великой Отечественной войны на всех тофов была наложена обязательная бронь только потому, что они помогали стране в победе над Германией промыслом валютного соболя. На шкурки соболей страна покупала за границей танки, самолеты, корабли, оружие и продовольствие. Однако в исторической летописи победы советского и конкретно русского народа нет ни единого упоминания об их непосредственном участии в победе над общим врагом. Нет добрых слов благодарности за то, что тофы помогали стране подняться с колен во времена разрухи и голода.

В настоящее время о тофаларах написано достаточно много познавательной литературы, отсняты километры документальных пленок. Иногда по центральному телевидению проскакивают коротенькие репортажи о «последних детях тайги». Так что я в своем описании не буду заострять внимание на истории и образе жизни уважаемых мною людей тайги. Просто хочу дать совет всем самонадеянным туристам экстремалам, у которых в голове дует ветер странствий. Собираясь в дальний путь через Саяны, прежде всего выбирайте свое направление через Тофаларию. Потому что, когда вам будет туго (а это будет обязательно!), тофы не оставят вас в беде, помогут куском лепешки и укажут верное направление в пути. И вам не придется «шакалить» по чужим охотничьим избушкам и лабазам в поисках продуктов, которых у вас не хватило.

В этот раз наш путь лежал всего лишь до Кедровой ямы на Казыре. От Верхней Тридцатки до назначенного места, со слов Анатолия Николаевича, – сорок километров. На девятиметровой лодке с мотором «Тохацу», учитывая давление воды, груз и расстояние, мы должны были добраться часа за полтора-два до места. Может, так это и было бы, если б за третьим поворотом на прибрежной косе мы не увидели привязанную у берега лодку, а у костра фигуры людей. Адмирал сбавил скорость, прикинул к фуражке ладонь, недолго смотрел на рыбаков и направил лодку к ним.

– Готовь диктофон! – с улыбкой сказал он мне. – Сейчас тебе будет еще один сюрприз!

Я уже не удивлялся словам Анатолия Николаевича. Начал привыкать к неожиданным общениям с разными людьми. И был за это благодарен.

Мужики на берегу тоже обратили на нас свое внимание. Один из них, вероятно, узнав Адмирала по знаменитой фуражке, приветственно махнул рукой. Мы подчалили. Анатолий Николаевич сошел на берег, поздоровался с каждым из троих крепким рукопожатием, завел обычный в таких случаях разговор:

– А вы когда успели проскочить мимо нас?! Как дела? Клюет или нет?

– Мы рано утром прошли, видели вашу лодку в курье на метеостанции. Спать надо меньше! – улыбаясь, отвечал за всех молодой, подвижный розовощекий рыбак, показавшийся мне подозрительно знакомым! Здороваясь с каждым из нас за руку, приглашал к костру: – Давайте к нам! Рыбой угостим! – И показал большого, граммов на пятьсот хариуса. – Вот, полчаса назад здесь вытащил!

Для подтверждения показал нам спиннинг, которым был пойман хариус.

Мы были удивлены. Поймать хариуса на полкило в наши дни – большая удача! Саша посмотрел на часы: половина одиннадцатого. Да уж, действительно, бороться с подушкой надо дома, а не на рыбалке.

Мы поочередно перебрались на берег, скромно расселись вокруг стола, который соорудили из двух досок на пластиковых ящиках для продуктов. Хозяин пойманного хариуса быстро, умело нанизал несколько рыбин на прутики, посолил их и расположил над жаркими углями. Такой способ приготовления свежепойманной рыбы в Сибири называется «опалюшка». Хариус готовится за считанные минуты и имеет восхитительный вкус и аромат с запахом дыма. Пока рыба готовилась, приветливый рыбак суетливо залез в свою котомку и достал пол-литровый предмет обязательного гостеприимства, в данном случае: «Капитанский джин». Редкий застойных времен горячительный напиток вызвал у нас не меньшее удивление, чем полукилограммовый хариус на вертеле.

– Вот! – открывая бутылку, просто проговорил он. – Наверное, лет десять дома в погребе стояла. Специально хранил для подобных встреч с уважаемыми друзьями. Ждал подходящего момента, – с улыбкой объяснил он, разливая понемногу в кружки благородное вино.

Я недоуменно переглядывался со своими спутниками, удивляясь щедрому, неподдельно теплому приему и вниманию. Саша был заинтригован не меньше меня. Наш «главнокомандующий состав» с хитрыми улыбками, вероятно, был более осведомлен, чем мы. Но не открывали тайны неожиданного знакомства и продолжали интриговать нас разговорами с хозяином «Капитанского джина», щедро выставившим всё, что у него было в запасе.

Когда рыба приготовилась, мне достался тот самый полукилограммовый хариус. Было неудобно обделять хозяина знаменательного улова. Обычно рыбу таких размеров рыбаки несут домой, на «смотрины»: показать жене, похвастать перед друзьями. Здесь же ситуация – иная, подтверждающая простоту и щедрость характера рыболова, живущего по законам таежного гостеприимства. За все время нашего общения с хозяевами стола меня продолжали терзать сомнения: ну где же я его видел?! И был приятно удивлен, когда Анатолий Николаевич наконец-то обратился к рыбаку по имени и отчеству:

– Вы надолго, Олег Владимирович, на рыбалку?!

Да, конечно же… Вот где я его видел – по телевизору! Это же мэр города Минусинска Олег Владимирович Соколов! Теперь мне стало ясно, почему я его не смог узнать. На экране он был всегда «при параде», в костюме, с галстуком. Строгий, деловой, официальный. Здесь же Олег Владимирович одет в простую защитного цвета охотничью куртку, в резиновые сапоги. Где уж тут его узнать с первого раза?! У меня выступила на лбу испарина. Надо же, как тайга меняет человека. Мне он всегда казался строгим, закрытым, необщительным. А тут… готов был отдать весь утренний улов, из-за которого ему пришлось вставать в пять часов. …Действительно, пока не встретишься «вживую», на расстоянии рукопожатия – не узнаешь человека, каков он есть на самом деле.

– К сожалению, всего лишь на несколько дней, – слабо улыбнувшись, ответил Олег Владимирович, и объяснил причину: – Работы много! Конечно, хотелось бы провести здесь недельки две или три. Люблю я эти места! – глубоко вздохнул. – Нравится мне бывать на Казыре: тихо, спокойно, красиво! Рыбалка замечательная, иногда попадаем на хороший клев! Но это не главное. Величие просторов и отсутствие всякой телефонной связи дают отдых душе и телу. Как хорошо проснуться на свежем воздухе, выпить кружечку чая, посидеть у костра, поговорить с друзьями, закинуть удочку и не думать, что тебе надо бежать на работу, которая заканчивается поздно вечером, а то и ночью…

– Вот-вот! – с лукавой улыбкой перебил его Анатолий Николаевич. – По поводу поговорить, – и в шутливом тоне: – Мы тут с собой «Шурика» везем! – многозначительно посмотрел в мою сторону. – Собирает байки, рассказы, тосты… А потом записывает их на бумагу.

– Насчет тостов, пожалуйста, поподробнее! – в тон Адмиралу шутливо заметил один из спутников Олега Владимировича.

Все дружно засмеялись.

– Да, – дождавшись, когда стихнет всеобщее веселье, отметил Олег Владимирович. – Я с Владимиром Степановичем знаком, правда, заочно, но тем не менее кое-что уже начал читать, – уже обращаясь ко мне. – Вы извините, не смог присутствовать на презентации книги. Работа!

– Да ничего… – сконфуженно отвечал я, переживая минуты уважительного внимания. – Понимаю!

Было удивительно приятно после непредвиденной (благодаря Адмиралу) встречи общаться с главой города в неофициальной обстановке. Не знаю, как бы все выглядело там, в городе… Здесь же все произошло просто и понятно: рыбак рыбака видит издалека! И все же обращение на «вы» немного резало слух. За два дня путешествия мы в своей команде привыкли обращаться друг к другу «без церемоний». Но Олега Владимировича можно было понять. Даже вдали от кабинета он привык обращаться с другими людьми с уважением!

– Вот как-то про тосты мы не думали, – с улыбкой продолжал Олег Владимирович. – Я не сторонник «данного направления». А вот байку на охотничье-рыболовную тему могу рассказать, – предложил он, и, немного подумав, начал свой рассказ: – Дело было так! В молодости мы любили с друзьями ездить на рыбалку в любое свободное время. Однажды решили взять с собой девушек. Я тогда еще не был женат. Компания собралась в шесть человек. Две девушки оказались скромного поведения, а третья доставляла некоторые неудобства. Она любила показать себя: излишне красилась, вызывающе одевалась, грубовато выражалась. Хочу сказать, что я не люблю женщин подобного поведения. Чтобы хоть как-то приструнить ее, кто-то из нас решил напугать девицу. Сказали, что здесь, на острове, куда приплыли на лодке, живет страшный зверь кабарга, который не переносит запаха духов, ярко-красной помады, полуголых людей и грубой речи. Услышав эти слова, девушка притихла, но не стала смывать с лица броский макияж. Пришло время идти в лес за дровами. Она вызвалась идти со мной: в туфельках на каблуках, в коротком платьице, легкой кофточке. Когда мы отошли от стана метров на тридцать, она вдруг стала оказывать мне внимание. Мне стало неприятно. Незаметно для нее я бросил в кусты камень. Она услышала, спрашивает: «Кто это?» Говорю: «Наверное, кабарга». Дальнейшее надо было видеть! Как она бежала к стану в своих туфельках на высоких каблуках! Прибежала к костру, быстро смыла с лица помаду, тушь, переоделась в ватные штаны и телогрейку и больше не сказала ни единого слова до тех пор, пока мы не сели в лодку! Вот такой это страшный зверь – кабарга! До смерти напугал и проучил девчонку!

Мы долго хохотали. Не дожидаясь, когда успокоимся, Олег Владимирович разлил по кружкам остатки «Капитанского джина» и произнёс тост:

– За кабаргу!..

Наше общение длилось около часа. За это время я наелся «опалюшки» из хариуса, выпил пару чарок превосходного вина, записал на диктофон несколько смешных случаев, насмеялся до слез, вообще чувствовал себя на вершине высокого перевала, хотя и сидел на берегу реки.