Мистер и миссис МакГрегори всегда знали, чем туже у Агаты заплетена коса, тем серьёзнее настроена и хозяйка. Распущенные волосы — недоступная роскошь, являющая себя лишь в дни полного уединения и расслабления за книгой. Перед тем, как покинуть дом, сёстры помогли прибрать растрепавшуюся причёску и снарядить ружьё оберегом. Перебивая друг друга, Рен—Клод сообщили, что этот, бесполезный на вид, камушек, отпугнёт монстров, дав путнице спокойно добраться до места. Использовать оружие по назначению представлялось лишь в самом крайнем случае.

Пальцы нервно треплют едва держащиеся пуговицы куртки. От неё заметно тянет солью и тухлым запахом рыбы. На пару размеров больше, она, кажется, ранее принадлежала здоровенному моряку. Вокруг шеи обвился шарф. Свитер не даёт холоду облепить тело. Агата догадывается, что его вязал Терри. Скачущие ряды ниток и неаккуратно законченные узелки уже встречались ей ранее. Джинсовая ткань штанов намного плотнее городских сородичей и за свою жизнь успела немало повидать, изрядно потрепавшись.

Под мощной подошвой ботинок с меховым подкладом хрустит снег. Метель прекратилась, оставив после себя сверкающие сугробы. Пуговицы наконец обретают покой. Вместо них нервно подрагивающие пальцы нащупывают лямку сумки. Она слегка оттягивает девушке плечо. Учитывая, как много в неё смогли запихнуть сёстры, удивительно, что ткань вообще не порвалась. От аптечки, спичек до свежих булочек. Перед уставшим разумом всплывает воспоминание о Терри, выворачивающего бездонные карманы с барахлом. Они встретились на болоте в прошлую ночь и даже не провели вместе весь день. Но тогда почему Агате так тоскливо? «Соберись». Она почти дошла до леса. Ферма Рен—Клод удачно для неё, но не для хозяек, вплотную примыкает к Проклятому Лесу. Светящийся камень—оберег, привязанный вплотную к дулу ружья, выхватывает из темноты проломленную ограду. Разум отказывается верить собственной памяти. Она действительно смогла победить волкоподобную тварь?

Воздух прорезает истошное карканье. Стайка смолянистых ворон приземляется на самый верх металлических прутьев забора. Агата сильнее сжимает ружье в руках. Свет «фонарика» судорожно скачет по полю, сугробам, зловещим деревьям, подступающим к ферме, и наконец останавливается на птицах.

— Не знаю, что удумала на этот раз ваша хозяйка, но лучше вам не лететь за мной. А то знаете, — Агата возводит прицел на одного из пернатых слуг, — что-то мне куриного мяса захотелось.

Дважды повторять не приходится. Вспорхнув, птицы перелетают подальше от потенциальной угрозы. Агата криво ухмыляется. Переступив через покорёженные куски ограды, она решительно углубляется в лес. Спиной она всё ещё чувствует пристальные взгляды на себе. Но не догадывается, что один из них принадлежит худощавой фигуре в блестящих очках.

Снег кружится в медленном танце, оседая в сугробы. Белая пыльца покалывает щеки, будто маленькие иголочки. Август за несколько часов успевает смениться октябрём. Деревья застывают, обратившись в спячку. Неприкрашенные, лишенные летнего убранства, они оголили себя до самых костей перед волей холодного ветра. Кроме его горестных завываний не слышно ничего. Бурная жизнь примолкла, укутанная белым ковром. Слишком прекрасным и хрупким для тяжёлых ботинок Агаты.

Вытоптанная охотниками дорожка становится всё менее проходимой. Деревья, до этого смиренно стоящие в стороне, подкрадываются ближе и ближе. Кривят свои дупла, недовольные вторжением. Заросли кустов и молодой пихты мешаются на пути. Хватают за одежду своими ветками. Тянут отступить. Лунный свет теряется в кронах, не касаясь земли. Темнота надвигается отовсюду. Пробирается из трещин, оврагов, ям. Вскоре роскошные хвойные кроны окончательно смыкаются над головой. Кромешный мрак окружает Агату. Свет камешка мягко отталкивает его, но ненамного. Агате приходится постоянно останавливаться. Одной рукой она придерживает увесистое ружьё, а второй— карту, с прикреплённым к ней маленьким компасом. Лес будто специально пытается её обдурить. Заставить ходить по кругу. Стоит Агате споткнуться о мощные корни, как с ветвей сваливается нехилая шапка снега, едкая насмешка деревьев. Их мрачный смех томным шелестом доносит холодный ветер — посыльный злобы и зимы.

Чуткое ухо Агаты различает едва уловимый звук шагов. Остановившись, она внимательно прислушивается. Тишину нарушают скрипы сосен, вой ветра и слабые переговоры еловых веток между собой. Агата сглатывает ком в горле. Вороны Мор не посмели пойти за ней. Значит, это могут быть только животные Проклятого леса, развившиеся по параллельной линии эволюции до ужасающих мутаций.

Немного постояв, Агата решает продолжить путь. Быстро идти не получается: дорогу приходится постоянно расчищать. Утомлённое тело не слушается. У Агаты не вышло, как следует расслабиться и отдохнуть в доме сестёр. Терзаемый сомнениями разум работал на полную, стараясь подготовиться ко всем возможным исходам. Навалившийся сон вгоняет в дремоту. Тело двигается по инерции. Глаза слипаются. «Что на меня нашло?» Агата мотает головой, стараясь взбодриться. Зоркий взгляд скользит по сторонам. И останавливается на силуэте неподалёку.

От резкой перемены обстановки мозг мгновенно просыпается. Руки покрепче обхватывают ружьё. Ей мерещится? Это ведь всего лишь тени деревьев. Злобные. Изломленные в танце пляшущего света. Приблизиться? Обойти? Стараясь не отводить взгляда от подозрительно замершего объекта, Агата достаёт карту из сумки. Если она не хочет сделать крюк и потерять время, придётся идти напрямую. «Я испугалась тени. Какая дура!», — повторяет про себя Агата, нервно запихивая бумажку обратно. Напряжённый разум трубит тревогу. Ему нет никакого дела до пролетевшей мимо сумки карты. Он не заботится о ней, даже когда Агата двигается с места, оставляя ценный путеводитель лежать в снегу.

Чем ближе Агата подходит, тем больше расслабляется её хватка.

— Ну и напугал ты меня, — Агата легонько ударяет кулаком по кривому древу. Он и его несколько сородичей чуть не обзавелись свинцом в теле. А всё из—за уродливой формы… Или чего—то ещё?

Агата внимательно оглядывает деревья. Взгляд натыкается на недавно ободранную кору, почти полностью съеденный мох и погрызенные трутовики. Взгляд опускается к корням. Светящийся камешек услужливо прорезает тьму.

— А я было обрадовалась, что вся живность в лесу попряталась.

Крохотные снежинки стараются закрыть вульгарно нарушенную белизну покрывала. Но оленьи следы не так-то просто спрятать. Свежие. С чётким контуром. Агата делает несколько шагов в их сторону, не отрывая взгляда. И ещё парочку. И ещё…

Тёплое дыхание нежно проходится по щекам. Агата медленно поднимает голову. Где-то в груди окаменело от страха сердце. Руки крепко сжимают оружие. Даже крик не в силах продраться через горло. Не сметь. Молчать. Неподвижная стая оленей, подобные тому, что вчера пробрался в её дом, стоят всего лишь в нескольких метрах от неё. Изломанные тела венчаются спутанными рогами. В них застряли кусочки мха и чьей-то недавно вспоротой плоти. Красные капли орошают снег. Зубастая пасть рассекает грудь. Мутные глаза внимательно смотрят на гостью.

Над ухом раздаётся хлопающий звук. Свет камешка дёргается в его направлении. Дрожь пробегает по телу. Но это всего лишь сова, приземлившаяся на оголённую ветвь дуба. Её бесчисленные пары когтей впились в плоть дерева, а красные глазки буравят девушку. Шурша опавшей листвой из норы, рядом с ногами показываются кролики. У них две пары огромных ушей и целый рот острых акульих зубов. Будто весь лес собрался посмотреть своими глазами на сумасброда, решившего прийти сюда.

Первый шаг делает стая. Отступив, она даёт дорогу оленихе. У неё единственной есть подобие болтающейся на алых связках челюсти. Отойдя от оцепенения, Агата направляет на неё ружье, медленно пятясь.

— Ни шагу дальше!

Шарф перекрывает дыхание. Будто шерстяная удавка, он затягивается с каждым шагом назад. Лёгкие судорожно надрываются, стараясь урвать ещё хотя бы немного воздуха. Нервно вскинув руку, Агата старается нащупать шарф. В мозгу бьётся мысль: вдруг один из ползучих гадов решил погреться у неё на шее? Глаза неотрывно следят за животными. Их бездействие лишь усиливает тревогу. Тупые взгляды устремлены, несомненно, на неё, однако атаковать никто не торопится.

Пальцы нащупывают шерсть. И что-то колючее. «Дикобраз?» Нет. Это ветка. Шарф зацепился за неё и начал душить Агату. Взгляд мечется от животных к ненавистному кусту рябины. Рука усиленно треплет ветки, стараясь вырвать добычу. Но, похоже, куст не готов так просто расстаться с ней. Страх сменяется злобой. Сжав шерсть в кулак, Агата с силой дергает шарф на себя. Ветки сгибаются. Натягиваются. А затем быстро отпускают.

Не готовая к столь скорой капитуляции, Агата падает в сугроб. Шум копыт смешивается с быстрым топотом и хлопаньем крыльев. Палец инстинктивно нажимает на курок. Воздух прорезает звук выстрела. Оглушившая весь лес и саму себя, Агата пытается сесть. В ушах гремит. Звон пронизывает каждую клеточку тела.

Пыл бунтовщика охлаждает изрядный сугроб снега, свалившийся с ближайших веток прямо за шиворот.

— Ненавижу прогулки по лесу.

Агата не знает радоваться ей или начинать бояться. Животные пропали. Лишь свежие следы напоминают об их недавнем визите.

Рука шарит по сумке, в поисках карты. Нужно проверить. Убедиться, что всё идёт по плану. Но в сумке уже ждёт ехидное разочарование. Ужас парализует тело. «Нет… не верю». Агата ещё раз тщательно ощупывает каждый предмет. Под руки попадается что угодно, но не жалкий клочок бумаги. «Это конец». Она пропала. Потерять единственную вещь, способную вывести её отсюда, всё равно, что подписать смертный приговор.

Гнетущая тишина сдавливает голову, выталкивая последние крупицы здравомыслия. Подрагивающий свет скользит по оскалившимся дуплам деревьев. Их оголённые ветви смахивают на загребущие лапы, готовые атаковать, стоит отвести от них взгляд. Тревожные шорохи. Скрипучий смех высохших сосен. Каждый звук пробуждает толпу мурашек на коже. Злобно качающиеся кроны скрывают собой ночное небо. Мрак обступает. Сжимает. Словно в желудке у змеи.

Хрусть.

Агата не знает. Были ли это кости сломанной шеи оленя. Высохшая ветка. Или чьи-то клацнувшие маленькие зубки. Ей уже всё равно. Ноги несут её подальше от этого места. Свет камешка едва успевает выхватывать из кромешной темноты силуэты деревьев. Ветки хлещут по лицу, царапая щёки. Куда она бежит? Зачем? Страх подгоняет не сбавлять темпа. В боку начинает нещадно колоть. Ушам чудится пыхтение за спиной. Холодный ветер с миллиардом колких снежинок старается откинуть её назад. Остановить. Будто сам Проклятый Лес обрёл сознание и теперь злобно издевается над обезумевшей от страха путницей.

Зацепившись носком за корягу, Агата кубарем скатывается в овраг. Крепко ударившись о землю, она растягивается в припорошенных снегом зарослях черники. Ружьё выпадает из рук, отпружинив на добрых несколько метров вперёд. Долгую минуту Агата пытается отдышаться. Пар из рта растворяется в холодном воздухе. Морозная свежесть возвращает разум к реальности. Когда последний раз Агата шла на поводу у эмоций? «Вставай!» Ослабевшие ноги не слушаются приказа. Руки болят. Голова гудит. У неё совсем не осталось сил бороться.

В притихшем лесу особенно чётко становятся слышны осторожные шаги. С трудом подняв голову, Агата встречается взглядом с оленихой. Она действительно гналась за ней? «Плохо, плохо, плохо». Ноющие от ссадин руки не желают подчиняться. Тупая боль растекается по телу. Непокорный взгляд скрещивается с отупелым звериным.

— Чего уставилась? —рявкает Агата.

Ей не хочется умереть где—то в глуши леса из—за простой глупости. Когда олениха делает шаг в направлении брошенного ружья, ярость окончательно перекрывает тревожный голос разума.

— Эй, положи, где взяла! Слышишь? — игнорируя здравый смысл, кричит Агата.

Острые зубки смыкаются вокруг ружья. Животное аккуратно поднимает его в воздух. Сердце Агаты замирает. Тело напрягается. Броситься к ней? Силы неравны. Руки? Смолянистого оттенка, как назло, нет. Она проиграла.

Прихрамывая, олениха ковыляет к Агате. Остановившись в полуметре от неё, она распахивает пасть, роняя оружие прямо девушке под нос. Теперь пришел черед Агаты исступленно пялиться перед собой. Полноценно обдумать происходящее она не успевает. Мохнатая морда утыкается в тело. Всё ещё пребывая в шоке, Агата неосознанно хватается за бурую холку. Ноги дрожат. Тело колотит. Рыскающий взгляд натыкается на знакомые зубастые мордочки кроликов, топчущихся неподалеку от оленей и сов, в любопытстве склонивших голову.

— Спа… спасибо.

Губы едва ворочаются.

«Помощь за помощь»

Сплетённый из шелеста опавшей листвы, уханья сов, воя волков и топота зайцев, голос жителей леса мягко разлетается в голове. Агата недоверчиво заглядывает в мутные глаза оленихи. Они не собираются на неё нападать? Но почему? За время пребывания в Ливингстон Бэй она не раз видела и слышала вещи, не поддающиеся логическому осмыслению. Однако, сейчас рациональность происходящего совершенно ускользал от неё. «Всё из—за того оленя, пробравшегося в мой дом? Власть всевидящего Джедедии? Действия амулета на ружьё?» Вариантов много. Но есть ли среди них по—настоящему правильный?

Агата твердо встаёт на ноги, не торопясь выпускать ружьё из рук.

— Хотите быть полезны? — нерешительно спрашивает она, оглядывая звериное сборище. Последнее на разный лад принимается издавать душераздирающие звуки, которым позавидовала бы и болотная выпь. — Хорошо—хорошо. Я ищу металлическую коробку. Квадратная штука с острыми углами, — Агата обрисовывает силуэт. Её не покидают некоторые сомнения в умственных способностях монстров.

«Думаю, вам пригодится это»

Существо, призванное называться в нормальном мире бобром, подбегает к ней из темноты. Его гигантские клыки сжимают карту леса.

— Благодарю, — Агата забирает листок у животного.

Следующие часы девушка проводит в сопровождение лесной свиты, готовой в любой момент помочь перебраться через подмерзший ручей или поваленную ель. Ощущение опасности, не покидавшее Агату в начале пути, утихает. Тело перестало чувствовать холод. Ветер больше не кажется злым порождением. И сам лес будто стал дружелюбнее. Агата не сразу поняла, почему у неё такое ощущение. Подняв голову к кронам деревьев, она с удивлением обнаружила звёздное ночное небо и откусанный ломтик луны. Столько белых точек, складывающихся в потрясающие созвездия, Агата не видела никогда. В городах небо засвечивалось, а оставшиеся кусочки заслоняли собой горделивые небоскребы. А может, это она просто всё время ходила с опущенной в думы головой?

С новыми помощниками дело пошло на лад. Только прибыв на отмеченную часть, свита рассредоточилась по указанным Агатой точкам и принялась рыть, копать и хрустеть ветками. Каждый метр тщательно прочёсывался. Иной раз приходилось даже будить белок в их дуплах и стучаться в берлоги медведей.

Но чем больше Агата заштриховывала зону поисков, тем сильнее у неё росло пугающее убеждение. Посылка упала на территорию дома. Ещё час поисков подтвердил сомнения. Металлической коробки нигде не было.

Перечеркнув последнее место, Агата повернулась к ожидающей дальнейшие приказы свите. Ружьё она, на всякий случай, покрепче сжала в руках. Её наивная идея чревата кровавыми последствиями. «А насколько она глупа, мы сейчас и узнаем».

— Вынуждена вас разочаровать. То, что я ищу… кажется, оно находится в доме премногоуважаемого сэра Джедедии. Послушайте, — быстро продолжает она. Не хватало, чтобы они подумали, будто она собирается обворовать их любимого чернокнижника. — Это очень плохо вламываться без приглашения в чужие дома… — Агата не сдерживает смешка. Сколько раз за последние дни она успела нарушить неприкосновенность частной собственности? Два? Три? — Но эта вещь принадлежит мне. Вы помогли обыскать лес. Смогу ли я и в этот раз рассчитывать на вашу помощь?

Агата замолкает. Животные переглядываются между собой. Пауза затягивается. Руки нервно теребят оружие. «Лишь бы палец случайно на курок не соскочил».

Прихрамывая сломанными конечностями, олениха подходит к Агате.

«Прошу за нами. Мы знаем короткую дорогу»

Вздох облечения. Волноваться не о чем. Или всё же стоит? Что там Рен—Клод говорили про кошек и незваных гостей?

* * *

Сколько Рошель ни вглядывается в сверкающий механизм шара, ничего не происходит. Замершие в смоле шестерёнки не двигаются. Валери вертит предмет в руках, стараясь увидеть хоть что—нибудь необычное. Ожидаемого эффекта получить не удается. После нескольких минут безрезультатных попыток, Рошель замахивается и с силой бросает шар в другой конец комнаты. Тот, будто упругий мячик, отпружинивает от пола и укатывается в дальний угол.

— Прошу, прекратите, мисс! Вы хоть представляете, каких трудов мне стоило достать его?

Человек, до этого безмятежно сидящий на диване, резво подскакивает. Добежать к шару он не успевает. Рошель возводит курок беретты и несколько раз выстреливает. Глушитель смягчает звук. На последнем выстреле шар разлетается по комнате радужными осколками. Несколько секунд они ещё светятся, а затем окончательно потухают.

— Когда я наконец—то увижу её труп?

— Скоро мэм, скоро, — человек отряхивается от стеклянной крошки. — Из Проклятого Леса ещё никто не выбирался живым.

— Сколько я ещё буду слышать одни обещания?

Валери вскакивает со стула, нервно меряя шагами комнату. Пальцы теребят затвор пистолета. Она уверена, Агата выберется сухой. «Как и всегда». Плюс одна схожая с ней черта.

— В тени других мне долго не удавалось проявить свой ум, а многие не считались с моим мнением вовсе. Чужак среди своих. Мне нет места ни в родном Гнезде, ни в Ливингстон Бэй. Но вы дали мне шанс доказать свою ценность Я не подведу вас. Эта девушка будет мертва. Или… вы больше уже не доверяете моим силам?

Валери раздраженно поворачивается к человеку. Надменно смерив его взглядом, она изящно присаживается обратно за стол.

— Я знаю, с кем имею дело. Этого достаточно, чтобы составить прогнозы о результативности твоего плана.

— Невозможно просчитать всё на свете…

Не давая закончить, Рошель заливается смехом. Женственным и притягательным. Этот человек до сих пор считает Агату тупой и наивной. «Большая ошибка». Она, как никто, знает своего врага.

— Я оказалась на вершине мира далеко не из—за колоссального состояния, оставленного родителями. Пух—перо, или как там говорится, для мёртвых.

Рошель небрежно откидывается в кресле. Отличный кроваво—красный маникюр она сделала сегодня. Идеально подходит к её натуре. Довольный взгляд обводит роскошную комнату. Антикварные китайские вазы смиренно блестят в свете брильянтовой люстры. Прекрасные находки. Жаль, они радуют глаз лишь в первые дни после покупки.

— Мне приходилось много работать. Дни и ночи проводить за документами. Пробиваться через осточертевшее «тебе всё даётся легко». И убирать тех, кто мешает или разочаровывает меня.

Красноречивый взгляд обращается к вздрогнувшему человеку.

— Я умная. Красивая. Лучшая. И никто не смеет в этом сомневаться. Даже я. Тогда, почему ты, жалкая мелкая птичка… — грозная улыбка появляется на лице, — думаешь, что можешь возражать мне?

— Нет, нет. Я вовсе не…

Нежная рука жёстко ударяет о стол. Оправдания —худшее, что можно услышать от слуг. Овцы должны покорно молчать. «Или нужно сделать так, чтобы они больше не посмели никогда заговорить».

— Препарат у тебя?

Побледневший человек рыщет по комнате глазами. Спрятаться некуда. Беретта до сих пор в руке Валери.

— Коты… они почти все ушли… я как раз… ну….

К большому удивлению агента, на лице Рошель расцветает мечтательное выражение. Секунду спустя оно сменяется злобным. Ядовитый взгляд внимательно сканирует подрагивающую фигуру человека.

— Тем лучше для нас. Пришло время взять всё в свои руки. В принципе, как и всегда.

Валери подходит к вешалке у входа. Старый слуга Тадеуш, смиренно стоящий у двери, мигом подбегает к хозяйке. Его руки набрасывают на плечи Рошель пальто.

— Планы меняются. Выдвигаемся в Ливингстон Бэй. Сейчас же.

— Что⁈ Прошу вас, мисс, дайте мне ещё один шанс!

Изящным движением Валери приказывает слуге покинуть комнату. Раскланявшись, старик пятится, закрывая за собой дверь.

— Он уже у тебя в руках, идиотина, — шёлковый платок мягко ложится на нежную кожу. — Агате придётся вернуться в дом за препаратом. Я прекрасно знаю её. Она ни за какие деньги мира не решит расстаться с ним. Там—то мы и встретимся.

— Вы уверены, что успеете добраться туда? Скоро рассвет.

— Конечно. Ты мне поможешь. Точнее твои магические фокусы.

Человек отступает. Спина упирается в гладкую мраморную стену.

— За—а—ачем? Зачем вам всё это?

— Хочу взглянуть в её лицо в последний раз. Да и к тому же, — на лице Рошель появляется блестящая улыбка. Именно с ней она не раз растаптывала своих врагов, —у меня для Агаты есть «отличные» новости. Посмотрим, как на этот раз ей удастся сдержать свою непробиваемую маску равнодушия.