Где бы Агата ни оказывалась, в какой бы научный комплекс, лабораторию или институт ни заводили её исследования, всюду с ней обращались одинаково. Проходя по коридорам, она взглядом скользила по перешёптывающимся группам людей. Они напоминали ей клубок шипящих, но трусливых, змей. Их бесцеремонность могла доходить до неприкрытых оскорблений. Не пытаясь дождаться, пока Агата покинет помещение, они начинали выдвигать одну за другой глупые, беспочвенные и отвратительные теории. Младший персонал с жадностью поглощал слухи, не забывая в них добавить красок и «перца». Чем дольше Агата находилась рядом, тем громче становились их голоса, словно нарочно пытаясь задеть её, вывести из себя, чтобы потом осуждающе качать головой.

Деливеренс, безусловно, причислялся к их группе. Пока лифт выбирался на поверхность, он успел раз двадцать семь (Агата фиксировала это в уме) облить девушку грязью. Что ещё хуже — не говоря напрямую. Деливеренс шёпотом переговаривался с котятами. Хвалил их за достойное поведение. Обещал вкусный обед по возвращении домой. Уверял, что факт непреклонения коленей перед ними Агатой не означает оскорбления их благородного происхождения. Нет, нет. Она просто глупая и необразованная. Простите её невежество. Эта скоросмертная не будет задерживаться дольше положенного.

— Что вообще значит «скоросмертная»? — не выдержав, спрашивает Агата.

— Вы забыли «сэр», — надменности у Деливеренса— хоть отбавляй. — Те, кто присягают на верность Кошачьим, обретают долголетие, сравнимое с вечностью. Вы же, Рабы Тьмы, обречены на короткую ничтожную жизнь и скорую смерть.

Агата не удерживается от короткого смешка. В её серых безучастных глазах на мгновение зажигается угрожающий огонёк. Деливеренс инстинктивно напрягается.

— Что смешного?

— Просто думаю, так будет не всегда. Одна моя недавняя знакомая сказала: «Придёт момент, когда закончится даже время».

— Не советую верить каждому слову Морги, — Деливеренс морщится, произнося её имя, — даже самым одарённым Детям Тьмы не под силу скрыться от неизбежности. Что уж говорить о скоросмертных.

— Новизна идеи определяется подходом к её реализации. Никогда не поздно взглянуть на проблему под иным углом.

Истерически заскрежетав шестернями, лифт останавливается. Первым изящной походкой выплывает Деливеренс. За ним Агата. Помещение, внутрь которого их доставила ржавая клетка на тросах, выглядит куда приличнее предыдущего. В треснутой вазе, заклеенной скотчем, стоят свежие полевые цветы. Пыли практически нигде нет. Сильный запах краски и побелки забивает ноздри. «И всё же капитальный ремонт был бы не лишним», — подводит про себя черту Агата. Пока она идёт по слабоосвещённым коридорам за Деливеренсом, её глаза постоянно натыкаются на кричащие признаки упадка и бедности. Обои, содранные до кирпичной кладки, свисают лохмотьями. Паутина разрослась до катастрофических масштабов. Ковры с вылезшими нитками впитали столько грязи, что их не отстирает ни один порошок. Плесневелые пятна в углах стен, болезненно-желтые потеки и нескончаемые жестяные ведра, в которые накапала вода после недавнего шторма.

Парадная лестница выводит к двустворчатой двери. Щедро смазанные петли, не проронив ни звука, открывают проход. Безжалостный луч вошедшего в зенит солнца жалом пронзает глаза. Капитулировавшие тучи попрятались в уголках горизонта. Поднявшаяся температура пытается хоть как-то согреть вечномёрзлые земли. Солёный ветер доносит шёпот волн, вой работающей на полную мощь фабрики и перекрикивание персонала. Навалившийся шум мира рождает понимание того, как девственно тихо было в торжественном зале под водой.

Агата нетерпеливо оглядывается. Неухоженная резиденция с чахлыми клумбами скромно подмигивает болтающимися на ветру ставнями заколоченных окон. Предназначалось ли это место для решения проблем документооборота завода или играло роль загородного дома, ныне оно походит на брошенное логово некогда состоятельной семьи. Залатанная наспех крыша, потёртости на резных фасадах, криво вставленные пластиковые окна и гора строительного мусора под окнами. Похоже, гремящая слава Ван дер Брумов осталась в прошлом. По крайне мере эта часть их жизни давно не встречала гостей для богатейших пиршеств.

Вдоль края Утёса Молний проходит ветхий забор. Осторожно вытянув голову, Агата вглядывается в раскинувшуюся песчаную косу. Беспокойство нарастает пропорционально пустоте пляжа. Маленькой знакомой фигурки нигде не видно. У Поющих Скал тоже пусто.

— Нет нужды волноваться о Терри. Хоть он и бестолковый, но за все рыбные консервы мира в воду не полезет.

Дрожь пробегает по телу. Агата разворачивается к безучастному голосу за спиной. Наигравшиеся котята дремлют на руках у Деливеренса. Его сухая ладонь с узловатыми пальцами поглаживает их шёрстку. На угрюмом лице не отражается ни малейшего переживания за своего сородича.

— У Терри храброе сердце. Что, если он поплыл за мной и утонул? — фраза, должная остаться в мыслях, срывается с губ.

— Судьба этого выродка вас касаться не должна.

Агата вспыхивает будто спичка.

— А кого должна, вас, что ли? Условия, в которых живёт Терри — бесчеловечны! Он всего лишь ребёнок, а уже вынужден самостоятельно добывать себе еду и ремонтировать лачугу, которую вы ему дали в качестве дома.

— В дрязги нашей семьи попрошу не влезать! — Деливеренс прищуривается, скаля зубы в мрачной улыбке. — Я ведь не выношу на всеобщий суд бардак, которую вы учинили в лаборатории.

Дрожь пробегает по телу. Отступив назад, девушка настороженно оглядывает мужчину взглядом.

— Мне… мне нужно знать, что он в порядке. Что он жив, — запинаясь, повторяет она.

— Уходите, — голос Деливеренса звучит угрожающе. Радужка окрашивается в жёлтый цвет. Зрачки уменьшаются, превращаясь в крохотные точки на лимонном фоне. — Я узнал этот шар в ваших руках. Полагаю, вы собирались навестить леди Мор? Её дом самый высокий в городе. Ни с чем не спутаете. Что касается Терри, то я лично позабочусь о нём. Мы не настолько монстры, чтобы бросать дорогих нам людей на произвол судьбы. Да, мисс МакГрегори?

Девушка снова устремляет взгляд на песчаный берег, который по-прежнему пуст. Может, Терри вернулся домой? Или сидит в кофейне. Внутри исполинской птицей бьётся тревога. Стоит ли доверять тому, кто, по рассказам ребёнка, кривится только при одном упоминании его имени?

— Если с ним что-то случится…

— То это не ваша забота. Ступайте. Мисс Мор вечно обедать не будет. У неё тоже есть свои дела.

Рука нервно комкает свёрнутую толстовку. Она бессильна в этой ситуации. Правое плечо неосознанно дёргается. Сколько ещё трудностей ей придется перенести в этом городе прежде, чем она сможет уехать отсюда? Нет. Нужно вернуть вторую руку. И чем скорее, тем лучше. «Надеюсь, Терри поймет меня».

Не говоря ни слова, Агата поворачивается в сторону города. С Утёса спускается широкая дорога с выбоинами, оставленными колёсами грузовиков. Рядом шаткая ржавая лестница. Пройдя несколько скрипучих ступенек, девушка оглядывается. Замерший в надменной позе, Деливеренс стоит на том же месте. Его глаза неотрывно сверлят Агату. Девушка набирает в лёгкие воздуха. Уходя, ей хочется высказать всё об отвращении к таким людям, как он. Но вместо потока разоблачающих фактов с губ слетает лишь нервный вздох. Не ей судить этого человека. Ведь всю свою жизнь она была именно такой.

* * *

— Не смотрите на меня так.

Большие милые глазки проснувшихся котят жалобно взирают на Деливеренса. Давление одного сорванца он бы смог ещё вынести, но не нескольких.

— Я ей не отец.

Мягкие лапки робко дотрагиваются до груди. Деливеренс не сдаётся.

— Уверен, в Тринити-Колледже ей рассказывали, что в мокрой одежде под порывистым ветром легко обзавестись бронхитом. Мисс МакГрегори прекрасно осведомлена о рисках.

Сердце сжимается под напором пяти умоляющих пар глаз. Робкое мяуканье трогает душу. Ну кто устоит перед таким напором?

— Разве не будет лучше, если она умрёт? Особенно по столь обычной причине. Даже прибегать к магии не придётся. В наше время не болеет только мёртвый.

Исход боя был предопределён ещё до его начала. Измученно повздыхав, Деливеренс помогает котятам пересесть на плечи. Довольное мяуканье сопровождается мурлыканьем.

— Обойдусь без благодарностей, — строго произносит Деливеренс. Сохранить честь и серьёзный вид, когда на исход твоих решений влияют месячные сорванцы, невероятно трудно.

Сжав ладонь в кулак, он подносит её к губам. Наполненные до отказа лёгкие сжимаются, выталкивая воздух. Быстрый взмах руки в сторону удаляющейся фигуры поднимает в воздух мощный порыв ветра. Длинные аккуратные ноготки рассекают воздух в щелчке. Вихрь срывается с места, устремляясь вниз. Ошалевшая от налетевшего порыва ветра девушка чуть не падает с лестницы. Когда поток успокаивается, Агата в шоке принимается осматривать высохшую вмиг одежду и волосы.

Подобная картина заставляет Деливеренс против воли огласить округу скрипучем смехом.

— Признаю, зрелище стоило того.

Вдоволь насмеявшись, он пересаживает котят поудобнее. Маленькие мяукающие комочки жмутся к его груди. Уверенная походка и прямая спина — то что, отличает лидера от остальных. Так Деливеренса учили с детства. Где бы ты ни оказался, всегда поддерживай невозмутимый облик джентльмена. Даже если делаешь шаг вниз со скалы. Всё происходит так быстро, что котята не успевают запищать. Недолгий полёт заканчивается мягким приземлением. Размяв ноги после опасного прыжка, мужчина уверенной походкой приближается к морю. Волны робко покусывают песчаный берег. Остановившись в метре от воды, Деливеренс громко провозглашает:

— Верни Терри. Хватит над ним издеваться.

Умиротворенная гладь оживает. Взбунтовавшиеся потоки принимаются яростно биться о песок, норовя поглотить под собой мужчину.

— Я жду.

Шумящее ненавистью море поднимается на дыбы и стеной обрушивается на Деливеренса. За секунду до столкновения водяные пространства распадаются по сторонам от фигуры. Шуршащие волны обволакивают тело, но не касаются его. От оглушающего шума котята принимаются пищать. Но Деливеренс не сдвигается ни на метр. Море чувствует его власть. Покорно убегающие с суши волны выбрасывают к ногам Деливеренса детское тело.

— Как водичка?

— Да пошёл ты.

Терри освобождает лёгкие от воды. Вместе с солёной гадостью его выворачивает куском склизкой водоросли. Видимо, попала в желудок, когда он, истошно вопя, барахтался в круговороте злосчастных вод. Лицо у ребёнка расцарапано. Острые края ракушек не раз прошлись по его щекам. Горло саднит. Ноги едва держат измотанное тело.

— Эта девушка не годится тебе в друзья, — коротко замечает Деливеренс.

Терри подпрыгивает к нему, хватая за воротник и притягивая на уровень с собственным ростом. Опешившие котята коготками хватаются за ткань, стараясь не упасть в воду.

— Ты видел её? Что с ней? Не закатывай глаза! — Терри обнажает зубы, грозясь вонзить их в шею родственника. — Ты знаешь, где она. Говоли, иначе я заставлю тебя сожлать эту челтову водолосль.

— Терри, — голос Деливеренса спокоен, но хищные глаза так и мечутся по разъяренной мордашке ребенка. — У тебя осталась всего одна жизнь. Ты неразумно потратил предыдущие восемь, а теперь собираешься угробить и последнюю.

Притянув лицо Деливеренса насколько это возможно близко к своему, Терри процеживает:

— В мнении идиота, по пьяни плоиглавшего фаблику в покел, не нуждаюсь.

Ребенок отпускает воротник, принимаясь тщательно выжимать мокрую одежду. На искажённое злобой лицо мужчины он не смотрит. Терри уверен — его дядька в ярости. Этот секрет всегда бьёт по нему, заставляя полыхать не хуже костров в Вальпургиеву Ночь.

— Тебе, как погляжу, неназываемого прошедшей ночью показалось мало?

Никакой реакции. Деливеренс не оставляет попыток достучаться до бунтаря.

— Какой бы гибкостью ума не обладала твоя новая подружка, её научный подход к решению проблем здесь не работает. Из-за неё ты оказался на пороге смерти. Если бы оно добралось до вас, то оставило лишь развороченные ошмётки разума. Поглотило бы, как и остальных. И никакое бы перерождение тебя не спасло. Или ты уже забыл, что оно питается органикой. Терри!

— Я тебя слышу. Не оли, — отчеканивает Терри.

Закончив приводить себя в порядок, он поворачивается к нервно топчущемуся Деливеренсу:

— Закончил с лекциями? Я пошёл. Бывай.

Но уйти далеко не удается. Судорожно трясущаяся рука хватает Терри за плечо, впиваясь пальцами в неумело связанный свитерок.

— Терри, я знаю мои слова для тебя пустой звук. Но прошу, оставь эту девушку.

— Алгументы, кломе «она сколосмелтная», будут или мне слазу тебе влезать?

Обеспокоенные взбудоражившимся Деливеренсом, котята расползаются в разные стороны. Большая часть принимается ползать по спине и рукам.

— Чертята мелкие! — Деливеренс на секунду отвлекается, в полёте подхватив сорвавшегося горе-альпиниста. — Непоседы, прямо как ты.

Нетерпеливо сжимающиеся кулаки беззвучно намекают мужчине переходить ближе к делу.

— Послушай, на теле этой девушке стоит метка смерти. Кто-то охотится за ней. Это значит, что и ты можешь попасть под удар. Или, ещё хуже, погибнуть. Окончательно умереть, Терри! Без перерождения!

Терри смеряет Деливеренса взглядом. Решительно выдернув руку из захвата, он негромко отвечает, старательнее обычного выговаривая злосчастную букву:

— «Зачем ты р-р-родился». Помнишь, как ты задал мне этот воплос? Я ничего не смог сказать. Но то было тогда. Сейчас у меня есть ответ: найти того, для котолого не жалко потр-р-ратить последнюю жизнь. Хоть ты мой р-р-родственник, тебе никогда, даже близко, не удастся стать тем, кого я называю своим др-р-ругом.

— Разве ты не боишься? Если всё обернётся плохо, ты сольёшься с Тьмой и больше никогда не сможешь вернуться в этот мир.

Терри становится на четвереньки, готовясь сорваться с места.

— Всё лучше, чем сидеть сложа лапы. Я не жду, что ты поймешь меня, ведь кломе любви к самому себе и богатству, в твоём селдце нет ничего.

Оттолкнувшись от зыбкого песка, Терри устремляется к ржавой лестнице на углу набережной. Сильные конечности развивают непосильную человеку скорость. Тучки песчинок вылетают из-под рваных кроссовок и ободранных ладоней, ставя незримую точку в бесконечном споре двух поколений.

— Ну что за ребёнок. Воспитания столько же, сколько и чувства самосохранения.

Мужчина тяжело вздыхает, отцепляя назойливых котят со спины.

— Хотя бы ты скажи, что не пустишь всё на самотёк.

Последняя фраза адресована толстой вислоухой кошке, греющей пузо на разбитой лодке. Дёрнув ушками, она поворачивается к нему.

— Мы лишь воля Джедедии, да будет его правление вечным, сэр.

— И ты туда же, Шанель, — разочарованно протягивает мужчина. — Сначала он угробит Терри, а потом и тебя. Разве этот жалкий скоросмертный достоин внимания двух величайших потомков кошачьих нелюдей?

— А вы так ничего и не поняли, сэр. Не мудрено, что Терри любимый внук Первопроходца.

Махнув хвостом, кошка начинает тускнеть, будто кто-то решил выкачать из неё краску до бледноты. Через несколько секунд от четвероногой остаются только хитро поблёскивающие глаза, пугающе висящие в воздухе. Подмигнув насупившемуся Деливеренсу, они пропадают, оставляя его бессильно бормотать проклятия в одиночестве.