Когда мы ворвались к Тиш, она сидела, сгорбившись над своим компьютером, одетая все в тот же бесформенный свитер цвета хаки, в котором я видела ее в последний раз.

– Привет, – поздоровалась я самым сердечным тоном. – Это Мюррей Райерсон из «Геральд стар». Он делает статью о «Хоум фри» и хочет взять у вас интервью.

Ее землистая кожа приобрела цвет хорошо обработанного красного дерева.

– Это не кабак, чтобы врываться сюда каждый раз, как вам того захочется. Всеми связями с прессой ведает мистер Джаспер Геккомб, обратитесь к нему.

– Есть веская причина поговорить именно с вами.

Я вытащила свои отмычки и под злобное шипение Тиш отперла кабинет Джаспера. Она протянула руку к телефону, но Мюррей, вежливо извинившись, выключил его из розетки.

Я принесла пару стульев из кабинета Джаспера.

– Мы с Мюрреем настроены на долгую беседу и хотим устроиться поудобнее. Причина, по которой Джаспер запретил вам разговаривать с прессой, очевидна: он скрывает какие-то грязные секреты о себе и своих дружках. Боится, как бы вы по наивности не сболтнули лишнего.

Тиш вскочила и стала бить по рукам Мюррея, державшим телефонный провод.

– Вы не имеете права! – Она задыхалась. – Я вызываю полицию!

– Извольте, – сказала я, снова подключая телефон к линии. – Только номер наберу я, и это действительно будет номер полиции, а не Гэри Карпентера или Энтона.

Тиш перестала колотить Мюррея и набросилась на меня. У Мюррея освободились руки, и он воспользовался этим, чтобы включить магнитофон. Я подождала, пока он закончит настройку, а потом продолжала:

– Мы начнем с того, что покажем полицейским наличные деньги, которые Джаспер держит в запертом ящике у себя в кабинете, ту мелочь, которую он использует для оплаты подрядчиков, минуя платежные книги. Карпентер списывает все на нелегальных иммигрантов, и они кладут остаток в карман.

Тиш презрительно усмехнулась, но ничего не сказала.

– Она участвовала в незаконных сделках, – сказала я, обращаясь к Мюррею. – Держу пари, ее мать придет в восторг, узнав об этом.

– Мы никому не причиняли вреда, – огрызнулась Тиш. – Румыны получали денег больше, чем могли бы заработать дома. Конечно, им приходилось много трудиться в течение нескольких месяцев, но ведь такая работа не на всю жизнь.

– Это звучит так, словно говорит сам Джаспер Геккомб. Вы сами-то верите в это, Тиш? – спросил ее Мюррей.

Тиш продолжала молотить руками, не говоря ни слова, и я добавила:

– Хорошо, вы знали, что их труд оплачивают, не занося в бухгалтерские книги. А как объяснить тот факт, что Джаспер Геккомб держал пять миллионов в ящике стола в своем кабинете?

При этих словах Тиш подняла глаза, слишком напуганная, чтобы лгать.

– Это ложь: он показал мне деньги в понедельник, там было всего пятнадцать тысяч.

Я кивнула.

– Джаспер показал вам ящик стола в понедельник, потому что в пятницу ночью я вломилась сюда и видела этот ящик, набитый сотенными до краев. Он рассчитывал в очередной раз пустить вам пыль в глаза. Но подумайте над тем, что я вам сейчас скажу. Джаспер и его друзья скоро отправятся в тюрьму, и, возможно, очень надолго. Вы можете пойти вместе с ними. Меня не удивит, если Джаспер постарается убедить вас взять на себя его вину. Например, он может сказать, что крупные махинации проводились, когда вы были временным управляющим. Я знаю совершенно точно, что они подставили Энтона – вы ведь знаете Энтона, да?

Тиш старалась делать вид, что ей безразлично, что говорю я, но лицо ее выдавало.

– Вы можете избежать массы неприятностей, откровенно рассказав все. Подумайте, стоят ли крупицы внимания, которые Джаспер бросает вам, пяти лет тюрьмы.

– Вы сама сядете в тюрьму, – сказала она хрипло. – Вы только что признались, что тайно проникли сюда.

– Да. Я нарушила закон. Согласна. Полицейские знают об этом моем вынужденном шаге. Они, конечно, не в восторге. В любом случае делом Джаспера Геккомба будет заниматься ФБР, а не муниципальная полиция. Посмотрим, достаточно ли влияния у сенатора Гантнера, чтобы повлиять на министерство юстиции.

Тиш выставила вперед подбородок.

– Разумеется, Джаспер платил рабочим наличными, минуя бухгалтерские книги, но это не такое уж преступление. Быть может, ему придется заплатить крупный штраф. Все хотят дешевого жилья для бездомных, но никто не хочет оплачивать счета. Если мы будем платить нормальную заработную плату, масса людей будет…

– Выброшена на улицу, знаю, – вставила я. – Но это не все. Несколько миллионов долларов за все эти годы – весьма незначительная сумма по сравнению с главным. Джаспер вместе с Алеком Гантнером и Доналдом Блэкли создали холдинговую компанию, названную «Джей-эй-ди», которую они использовали, чтобы купить «Сенчури бэнк». Затем они использовали «Сенчури», чтобы переправить деньги с Каймановых островов на счет «Гант эдж» в «Гейтвэй бэнк». Теперь задайте себе вопрос: зачем нужно «Гант эдж» доставлять деньги в страну таким странным способом? А ответ таков: это нарушение эмбарго в отношении Ирака. Они действовали через человека по имени Мензур Халил в Иордании; я наводила справки, он занимал выжидательную позицию во время войны в Персидском заливе. Я пока не могу это доказать, но держу пари: «Гант эдж» перевозил Саддаму зерно, поэтому им и платили тайно.

У Мюррея от удивления открылся рот; он быстро выключил микрофон и потряс меня за плечи.

– Это факты или выдумка, Варшавски? Черт тебя побери, где здесь правда, а где твои фантазии?

– Часть этого Тиш держит в своем компьютере. – Я кивком указала на девушку. – Кредит в пятьдесят миллионов долларов, полученный вами от «Сенчури». Вы никогда не задумывались, что это гораздо больше того, что необходимо для такого маленького неприбыльного предприятия, как «Хоум фри»? Даже если принять во внимание, что вы стали строить дешевое жилье?

Краска сбежала со щек Тиш. Ее губы шевельнулись, пытаясь выговорить слово «нет», но она не произнесла ни звука.

– Я сейчас же хочу посмотреть. – Мюррей зашелся от нетерпения; он был похож на Митча, когда тот пытается достать белку по другую сторону забора.

Я не обратила на него внимания, адресуясь непосредственно к Тиш:

– Деньги прошли через «Гейтвэй» как часть кредита «Гант эдж». Значит, они не просто получали деньги, а получали их в виде займа. Это означает, что они могли вычитать заемный процент из подоходного налога при возвращении долга с использованием наличных денег из волшебной шкатулочки Джаспера. Выплата долга, в свою очередь, давала «Джей-эй-ди» средства на приобретение «Сенчури». Все завязано в один тугой узел.

– Нет, – наконец заговорила Тиш, – этого не может быть. Джасперу открыли кредит из расположения к сенатору Гантнеру, а сенатор, в свою очередь, дал нам почти сто тысяч долларов. Мы могли сделать так много полезного с такими большими деньгами.

Я достала документы «Гант эдж», взятые мной из кабинета Блэкли.

– Вот доказательства, Тиш: деньги «Гейтвэя», подшивки отчетов, которые банк посылал в налоговую инспекцию. Восемнадцать месяцев назад сенатор Гантнер консультировался с юристами насчет налогового законодательства и офшорных банков. В то же время, между прочим, сенатор интересовался «поправкой Боланда».

Мюррей выхватил у меня бумаги и стал листать их так быстро, что они падали на пол; он опустился на колени, собирая их. Тиш, пораженная, сидела неподвижно. Кожа на ее лице так натянулась, что, казалось, вот-вот с треском лопнет.

– Дердри узнала обо всем случайно, – продолжала я. – Она работала у вас на общественных началах и…

– Она не должна была никогда заглядывать в те файлы, – прошептала Тиш, – но у меня был грипп, Джаспера не было в офисе, и Дердри пришлось регистрировать наличные денежные поступления.

– И она выложила Геккомбу все, что увидела, – продолжала я, когда Тиш запнулась.

– Он сказал ей то же, что говорила я. Как много полезного мы делаем и что не нужно ставить всех в затруднительное положение, ибо плох сам закон. Джаспер сказал, что сенатор Гантнер оценит ее… понимаете, он знал, что профессор Мессенджер надеется на федеральную судейскую должность.

– Вы присутствовали при этом разговоре? – спросил Мюррей.

Тиш стала пунцовой, ее взгляд уперся в стоящий на столе селектор. Она не собиралась этого делать, но ревность толкнула ее подслушать, что он говорил женщине, оставшейся с ним наедине.

– И поэтому Блэкли заставил «Гейтвэй» сделать пожертвование «Аркадия-Хаус»? – спросила я.

– Полагаю, так, – прошептала она, глядя на свои руки. – Я не знала о деньгах, я имею в виду те пятьдесят миллионов, пока Дердри не натолкнулась на счета. Джаспер всегда сам вел спонсорские файлы. Даже не знаю, как Дердри нашла эту дискету. Просто у нее была привычка совать нос повсюду. К тому же она никак не могла забыть об этом и, каждый раз приходя сюда, старалась вызвать меня на обсуждение.

Мы помолчали минуту-другую. Шум с улицы едва проникал сюда сквозь толстые стекла, – дети кричали по дороге домой из школы, гудел клаксон случайной машины.

– Когда Дердри убили, вы не подумали, что это дело рук Джаспера или его друзей?

– Нет! – взорвалась она, напугав себя так же, как и нас с Мюрреем. – Они пожертвовали двадцать пять тысяч на один из ее любимых приютов и собирались сделать ее мужа судьей. Чего ей еще было нужно?

Длиннющий список потребностей Дердри промелькнул у меня в голове, но вслух я сказала:

– Вы когда-нибудь видели здесь бейсбольную биту?

Удивленная неожиданной сменой темы, Тиш ответила, нисколько не задумываясь:

– Да. Доналд Блэкли принес одну, может быть, недели три назад, не знаю. Они с Джаспером долго смеялись, Джаспер говорил, что с этим они пойдут в бой за Гантнера.

Почему вы об этом спрашиваете? – спросила она с опозданием.

Полиция скрывала от прессы, что обнаружена бита Фейбиана, но Мюррей мигом сообразил это, сопоставив смерть Дердри с моим вопросом. Его глаза загорелись, он начал было что-то говорить, но оборвал себя и попросил подробнее вспомнить этот день. Тиш не могла сказать точно, не могла также и вспомнить, была ли подписана бита. Она не увлекалась бейсболом.

Мюррей записал на пленку весь разговор. Прослушай эту запись Финчли, он, несомненно, аннулировал бы ордер на арест Эмили. Свидетельские показания Тиш снимали обвинения и с Фейбиана. По правде говоря, я сожалела об этом. Но что, если он соучастник?

Нет, это было совершенно невозможно. Блэкли или Гантнер украли биту с определенной целью: обвинить Фейбиана в убийстве жены. Они не ожидали, что Эмили найдет орудие убийства. Они, конечно, сидят как на иголках, удивляясь, почему Фейбиан еще не арестован.

– Что же ты будешь делать теперь? – спросил меня Мюррей. – Расскажешь все прокурору штата? Или федеральному прокурору? Или мне следует просто опубликовать эксклюзив?

– Тиш, что вы хотите, чтобы мы сделали? – спросила я.

– Убрались отсюда к черту, – огрызнулась она.

– Понятно. А что еще?

– Дайте мне время подумать. Во всяком случае, прошу вас ничего не публиковать. Все это только предположения. Нет доказательств.

Мне стало жаль Тиш. Она попала в трудное положение из-за любви к Джасперу Геккомбу, в то время как ему не было до нее никакого дела. Мюррея, кажется, тоже проняло.

– Мы знаем достаточно, чтобы представить нужные доказательства. – Он говорил с необычной мягкостью. – Можем мы дать ей сорок восемь часов, Варшавски?

– Не на бейсбольную биту. А на деньги… Этот тайник никуда не денется так быстро.

Мюррей подключил телефон и ободряюще похлопал Тиш по плечу. Мы направились к выходу и, закрывая дверь, услышали за спиной рыдания Тиш.