Я торопливо позакрывала ящики стола, засунула папки, которые держала, за спину под пояс джинсов, огляделась вокруг, чтобы убедиться, что не оставляю никаких следов, и выскочила из кабинета так быстро, как только могла. Мои подколенные сухожилия протестовали, но я взяла верх над ними.

– Теперь двигайся, или будешь отдыхать, долго-долго, в тюрьме, – бормотала я вслух.

Добравшись до лифтов, я не заметила никакого движения. Быть может, ошиблась? Или существовал еще и служебный лифт в другом крыле здания? Если я выйду на лестничную клетку, меня можно будет перехватить на любом этаже, но там я, по крайней мере, буду слышать своего преследователя.

Когда я вернулась обратно в коридор, мотор лифта снова включился. Я прикладывала уши по очереди к каждой из лифтовых дверей, шум доносился из-за крайней слева. Огляделась в поисках укрытия. Высокий барьер из красного дерева отделял коридор от стола, где у секретаря был пульт управления. У меня оставался один выход: когда мотор позади меня издал характерный звук перед остановкой, я подбежала к барьеру, оперлась рукой о верхушку и перепрыгнула через него, с грохотом приземлившись на ряд кнопок, вмонтированных в крышку стола. Сдерживая ругательства, я затаила дыхание. Двери раздвинулись. К счастью, мое громкое приземление не было замечено. В гробовой тишине здания был слышен треск переносной рации и недовольное ворчанье охранника. Я осторожно сползла с пульта и забралась под стол. Через несколько секунд луч фонаря заплясал по ковру в полушаге от меня. Мою левую ногу свела судорога, я кусала губы, чтобы не закричать.

Луч исчез. Звук шагов гасился толстым ковровым покрытием, но при отсутствии посторонних шумов я слышала, как охранник потопал в направлении кабинета Блэкли. Услышав, что он вставляет ключ в замок, я распрямила затекшую ногу и выбралась из своего укрытия. Массируя стянутую мышцу, всмотрелась в глубину коридора. Во мраке мне не был виден дальний конец, и я не знала, открыта ли дверь Блэкли и где охранник, но и он тоже не мог видеть меня.

На четвереньках я переползла через открытое пространство к лифту. Он оставил его открытым с помощью деревяшки: кнопки автоматического вызова не работали, поэтому он должен был держать кабину таким способом. Я пробралась в кабину. Без фонаря, при свете одной лишь слабой аварийной лампочки в коридоре трудно было разглядеть, что находится внутри. Присмотревшись, я увидела, что охранник включил ручное управление, которое приводится в действие ключом. Влажными от волнения руками я нащупала в темноте свои отмычки. Одновременно услышала, как хлопнула дверь кабинета Блэкли.

– Спокойно, Виктория, – прошептала я себе, – замок это продолжение твоих пальцев, найди путь в него.

Свет фонаря охранника вспыхнул перед дверью как раз в тот момент, когда замок открылся. Я повернула рычаг влево на две трети оборота и выбила клин. Вопль охранника сопровождал движение лифта вниз.

Кабина лифта остановилась на одиннадцатом этаже. Очень кстати: нужно было вернуться на пятнадцатый и забрать свой портфель. Мало того, что он весь покрыт моими отпечатками, внутри броско написано мое имя.

Я вытащила из-за пояса папки Гантнера, вытряхнула из них содержимое и запихнула за пазуху. Разорвав обложку из манильского картона, я аккуратно засунула кусочки между дверцами лифта.

Я ожидала услышать шум погони, но в шахте стояла тишина. За ворот начал стекать пот. Конечно, зачем ему утруждать себя, можно вызвать помощь по рации.

Они решили, что я спускаюсь в лифте на первый этаж, и ждут меня там. Прекрасно. Я стала подсчитывать, сколько у меня есть времени, потом решила, что это не важно: я должна вернуть свой портфель.

Подняться по четырем лестничным маршам было наказанием для моих натруженных ног. Я не могла позволить себе петь или производить какой-нибудь другой шум, чтобы отвлечься от усталости. «Вперед, из глубин к свету», – подумала я, вспоминая вечер, когда угодила в снежный буран. Мне было тогда лет восемь или девять.

В метельные вечера Габриэлла всегда зажигала в гостиной лампу для отца. Я знала, этот маяк будет светить и для меня. Снег засыпал меня, а я всматривалась в затемненную массу зданий в поисках света. Сейчас у меня в ногах было такое же ощущение, как тогда, когда ножки маленькой девочки в красных рейтузах, которые Габриэлла заставляла меня надевать зимой, делали шаг за шагом к этому крохотному маяку. Габриэлла, закутавшись в шаль, ждала меня на тротуаре перед домом. В девять лет ростом я уже доходила ей до плеча, но она подняла меня, как маленькую, и внесла в дом на руках. Уложила в кровать с угощением, припасенным для особых случаев: горячее какао с молоком; и еще она добавила туда чуточку крепкого итальянского кофе…

Я подошла к аварийной лампочке на четырнадцатом этаже и увидела свой портфель прямо над собой. Прежде чем начать путешествие вниз, немного передохнула, напряженно прислушиваясь. Тишина.

Неожиданно я открыла в себе запас сил, о котором не подозревала. Вероятно, это дух Габриэллы вселился в меня; оказалось, что я способна с космической скоростью сбежать по четырем лестницам вниз на одиннадцатый этаж. Возвратившись в лифт, я полностью повернула рычаг влево. В обычных условиях лифт остановился бы на первом этаже, но при ручном режиме управления он привез меня в служебный подвал. Не так уж далеко от туннелей, в конце концов.

Я вышла, держа в руке револьвер, но, если охранник и вызвал помощь, они ждали меня в вестибюле. В темноте я увидела красный светящийся знак выхода. Осторожно продвигаясь в кромешной тьме, я пробралась к двери, которая вела в гараж. Через пять минут была на Кэнел-стрит.

С безрассудным пренебрежением к своим финансам я взяла такси на углу с Вашингтон-стрит и доехала до дома. Я была так измучена, что даже не пыталась проверить, нет ли за мной слежки. Ради безопасности держала в руке «смит-и-вессон»: если бы Энтон или кто другой бросился на меня, застрелила бы его на месте.

Я без происшествий добралась до своей двери. Может быть, угроза Терри о полицейском наблюдении была не просто бравадой. Может быть, полицейские все же начнут помогать мне.

Запершись на все замки и заведя будильник, я погрузилась в горячую ванну и отмокала час, расслабляясь, массируя ноги. И одновременно я читала документы Гантнера.

В бумагах, которые я забрала, не упоминалось ни о каких Каймановых островах. Они содержали сводку состояния долга «Гант эдж» и «Гантохол» в банке, сроки выплаты долгов и ссылку на покупку «Гант эдж» обязательств «Сенчури бэнк».

Выбравшись из ванны, зевая и пошатываясь от усталости, я направилась в гостиную, чтобы позвонить Мюррею. Набрав наполовину его номер, я вспомнила о том, что Терри, возможно, дал указание прослушивать мой телефон. Нехотя натянув джинсы, пошла к своему «транс-аму». Некоторое время я ехала по Диверси, пока не нашла узкую безлюдную аллею с телефоном-автоматом.

Мне удалось застать Мюррея на месте.

– У меня есть гипотезы, но их нужно проверить. Ты можешь встретиться со мной сегодня на Норт-Сайд?

– Это касается молодой Мессенджер? – загремел Мюррей. – Пронесся слух, что она опять пропала, но полицейские, больница и ее отец хранят молчание. Несомненно, мой самый правдивый источник информации – ты.

– Полицейские и Фейбиан не были корректны со мной: вчера вечером они явились с ордером на обыск, чтобы проверить мою квартиру и квартиру моего соседа. Я удивляюсь, почему они оставили в покое тебя.

– Возможно, они знают, что ты не слишком благосклонна ко мне. Нет, нет, беру назад свои слова. Ты удивительная женщина. Что известно о девочке?

– Не знаю, где она. Я посоветовала Финчли проверить строительные площадки «Хоум фри», но он не обращает внимания на мои советы. Однако мои гипотезы связаны с Гантнером и Геккомбом и, вероятно, с убийством Дердри.

Он пришел в такое возбуждение от потенциальной возможности насолить Гантнеру, что не пытался больше выведать у меня местонахождение Эмили. До двух тридцати он занят, но в три пообещал приехать ко мне.

– Полицейские сидят у меня на хвосте. Я поеду в «Иллинойс-центр» – там можно поехать на Мичиган-стрит и выйти где угодно. Заберешь меня у подземного выхода в отеле «Фаирмонт»; ты знаешь служебный вход внизу на Уокер?

– Да, мадам. Пароль: «У Джона длинные усы».

Я была на расстоянии в полквартала от надземной железной дороги. Чтобы помучить команду Терри, я оставила свой «транс-ам» на стоянке в аллее, прошла полквартала пешком и по старинной лестнице поднялась к поезду. У Чикаго-авеню взяла такси до перекрестка Уокер и Мичиган.

«Иллинойс-центр» представлял собой комплекс примерно из дюжины зданий, в том числе трех отелей. Все здания были связаны сетью подземных переходов. Из-за наводнения переходы закрыли на несколько дней, но теперь их открыли снова. Длинные коридоры и крутые эскалаторы позволяли легко вычислить хвост. Ровно в три я вышла на поверхность из подземного выхода к отелю «Фаирмонт».

Сияющий Мюррей держал дверцу своей машины открытой.

– Геккомба нет, его не ожидают раньше пяти, я звонил ему в офис, пока ты ковыляла по лестницам. Что будем делать?

– Изображать игроков «Беларс» в годы их расцвета. Фенсик и Синглитэри бьют и высоко и низко. Если она не преступник, то расколется.

Марри отдал шуточный салют.

– Тебе в голову не вложили совесть при рождении, о та, которая никогда не слышала такого слова. И уже забыла его.