Сырость была смешана с угольной пылью и покрывала лестницу черной глазурью. От фонарного луча грязь блестела, словно черный лед. С лестничной площадки мы старались заглянуть вниз, чтобы определить, сколько нам еще спускаться, но вне светового круга ничего не было видно. Мы начали осторожно спускаться, страхуя себя металлическими шестами.

Там, куда не доставал свет фонаря, тьма была абсолютная. Она была такой, словно света в природе никогда не существовало. Казалось, мы двигались сквозь самое тьму, физическое присутствие которой просто душило наш тщедушный луч. Мы двигались молча, подавленные весом земли над нами. Только ехидный крысиный писк нарушал тишину.

На мгновение я испугалась, перепутав отсутствие света с отсутствием кислорода. Голова у меня закружилась, я вцепилась в железный брус, который кто-то прикрепил к лестнице, но он держался на честном слове, и я болезненно приземлилась на «пятую точку». Мистер Контрерас обеспокоенно засуетился надо мной, но комбинезон обеспечил относительно мягкую посадку. Я медленно поднялась, потирая ушибленный копчик. Встряска прочистила мне мозги.

Воздух был насыщен запахом плесени и крысиного помета, но, несмотря на это, дышалось легко. Я зажгла спичку, чтобы убедить себя в наличии кислорода. Пламя горело ярко. Чтобы отвлечь себя от мыслей о глубине, на которой мы находились, я запела веселое прощание Фигаро с Керубино. Мы с мистером Контрерасом были похожи на пару бабочек, планирующих вниз, в недра земли, вместо того, чтобы лететь к нежным цветам. Мое пение освободило мистера Контрераса от чар, сковавших его речь, и он пустился в воспоминания о своей военной молодости. Многие из них я уже знала наизусть, начиная с того, как он выкрал Клару и Митча Крюгера, и кончая шрапнелью, заряд которой он получил при битве у Анзайо; но его веселый, эхом отражавшийся от стен голос наполнил темноту жизнью.

В конце второго пролета луч высветил какой-то предмет. Я нагнулась и подняла его. Это была какая-то ткань со свисающим из нее куском тесемки. Я осторожно расправила ее. Внешнее синтетическое покрытие еще сохраняло форму. Это оказалась детская лыжная перчатка, в прошлом ярко-аквамаринового цвета. Я не представляла, что плесень и грязь так быстро действуют на вещи, но она выглядела так, будто пролежала здесь долгие годы. Я положила ее назад. Теперь она никому не нужна. Во всяком случае, находка подтвердила, что мы идем по следу, если не Теймар Хаукингс, то чьей-то другой человеческой жизни.

Мы продолжили спуск, успокоенные хрупкой реликвией. Казалось, лестнице не будет конца, а мы скоро достигнем центра земли. Утратив чувство времени, я думала, что мы уже целый час под землей, но, взглянув на часы, обнаружила, что спуск по лестнице занял всего семь минут.

Наконец, миновав четвертый марш, мы подошли к закрытой двери. На полу плескалась вода, заливая нижнюю ступеньку. Две крысы вскарабкалась по решетке на верхний косяк. Пока мистер Контрерас, нащупав ручку, пытался открыть дверь, я с помощью своего шеста отпугивала от него крыс.

Дверь не поддавалась, и, оставив битву с крысами, я решила помочь старику. Просунув руку в щель у косяка, я дергала, а он тянул. В конце концов нам удалось открыть ее.

По другую сторону двери лежали туннели. Шагнув за порог и стоя по щиколотку в воде, мы озирались вокруг. Спускаясь по лестнице, мы в целях экономии пользовались одним фонарем, но теперь включили оба, чтобы лучше ориентироваться.

Свет наших фонарей плясал на мутной поверхности воды. Несколько крыс плыли по направлению к нам. Они направились к открытой двери и исчезли вверху на лестнице. Стараясь не замечать их, я посмотрела вдоль туннеля. Медленно двигаясь и разгребая ногой воду, посередине туннеля я обнаружила рельсы. Стены, сложенные из массивных камней, почти на пять футов поднимались над нашими головами, образуя сводчатое перекрытие.

– Что теперь? Ты думаешь, что Теймар Хаукингс с детьми добралась до какого-нибудь безопасного места? – Голос мистера Контрераса гулким эхом отражался от каменных стен, напоминая звон древнего колокола.

– Я ни на что не рассчитываю, даже не знаю, здесь ли они. Перчатка говорит, что здесь был какой-то ребенок, но весь вопрос: когда? – Я брезгливо погрузила руку в зловонную воду, чтобы определить направление течения. Вода поступала справа. Заметив поступление воды, они должны были уходить от нее. В здание они не поднимались, значит, нужно двигаться вверх по туннелю. Мы вернемся, когда вода дойдет нам до колен.

Я вытирала и вытирала руку о комбинезон, прежде чем надеть перчатку. Мистер Контрерас внимательно посмотрел на меня, потом всмотрелся в воду и ворчливо согласился.

– Надо бы отмечать дорогу, чтобы не заблудиться на обратном пути, – что, если подобных дверей здесь пруд пруди, – сказал он.

У нас не было ни краски, ни мелков для маркировки. Я догадалась оторвать полоску от одеяла и привязала ее к решетке открытой двери. Крысы слишком заняты поиском безопасного места и не станут тратить время на какой-то лоскут.

Мистер Контрерас выключил свой фонарь, и, опираясь на шесты, мы побрели вверх по туннелю. Время от времени мы замеряли уровень воды. Она прибывала не быстро, но я не могла подавить в себе страх. Что, если мы попадем здесь в ловушку? Если с нами что-то случится, нас никогда не найдут.

– Знаешь, дорогая, у меня была хорошая жизнь, – сказал мистер Контрерас, его мысли шли по тому же пути, что и мои. – Я удачно женился. Клара была лучше всех, я в этом уверен. Жаль, что вы не встретились. Вы с ней очень похожи. Не думаю, что когда-нибудь с дней своей юности я был так же счастлив, как с тех пор, когда ты поселилась в нашем доме. Сколько времени прошло! Теперь уже шесть лет? То, чем занимаешься ты, ни один из парней в нашем районе не делает и половины. Тебе под силу проникать в закрытое здание, искать по подземельям пропавшую семью… Клянусь, я готов проглотить гаечный ключ, нитки и все остальное, если это не так.

Я не могла не засмеяться:

– Вы шутите, а я теряю от страха рассудок, боюсь, как бы не утонуть.

– Значит, ты все-таки боишься – ты не бесчувственный робот, но не позволяешь страху парализовать твою волю. Вот поэтому я так восхищаюсь тобой. Я не переживу, если кому-то из нас придется уехать с Расин-авеню. Особенно если это буду я, и мне придется доживать с Рут в Элк-Гроув-Виллидж.

Мы добрели до поворота. Здесь вода кружилась небольшими водоворотами и быстрее поднималась у наших лодыжек, доходя почти до середины икр. Я помедлила, а потом решительно шагнула вперед. Мистер Контрерас пожал плечами и последовал за мной.

Примерно через пятьдесят шагов мы подошли к перегородке, отделявшей другой туннель. В нашу шахту вода поступала справа. Этот поток встречался с другим, создавая тем самым многочисленные водовороты. Я уже не ориентировалась и не представляла, где мы находились относительно подвала «Палтинея» или как течет вода, поэтому я не знала, идем ли мы к главному месту прорыва в реке или от него.

– Пожалуйста, постойте здесь минутку, – сказала я. – Хочу посмотреть, что это за ответвление слева.

Мистер Контрерас снова включил свой фонарь.

– Когда будешь возвращаться, выключи свой фонарь, ты увидишь свет моего. И покрикивай что-нибудь каждые полминуты, тогда я буду знать, что с тобой все в порядке.

Я вошла в левое ответвление, послушно окликая своего соседа через каждые десять шагов. Шагов через тридцать уровень воды как будто понизился, а еще через пятьдесят я стояла в грязи. Посветив вперед, я увидела сухую землю там, где туннель снова поворачивал и скрывался от меня.

Я окликнула старика, приглашая его присоединиться ко мне, но сильное эхо от стен заставило меня усомниться, услышал ли он меня, и я отправилась назад.

К тому моменту, когда я добралась до мистера Контрераса, вода доходила уже до середины икр.

– Давайте рискнем. Если мы не найдем никого через десять минут, можно на наших поисках поставить точку.

– Конечно, рискнем, дорогая. Одолеть такой путь и уйти с пустыми руками… Пройдем еще немного, для очистки совести.

Оторвав еще одну полоску от одеяла, я привязала ее к скобе на перегородке. Рядом заметила несколько одинаковых крючков – вероятно, когда-то на них вешали светильники. Над крючьями виднелись бледные надписи, и я, став на цыпочки, расшифровала: «Дирбон и Адамс». Значит, мы прошли два квартала на запад и один на юг и через двадцать минут оказались здесь.

Свет моего фонаря стал слабеть, я выключила его, предоставив мистеру Контрерасу освещать путь. Вода постепенно продвигалась в левое ответвление, но, выйдя на сухое место, мы могли двигаться быстрее. Внезапно послышался шорох, и что-то темное начало двигаться впереди от нас. Я еще ничего не видела, но движение было, и, несомненно, людей.

– Эй, постой! – закричала я. – Миссис Хаукингс? Джесси? Это я, Варшавски! Я пришла помочь вам выбраться.

Фигуры продолжали удаляться от нас. Они двигались не очень быстро, но мне мешали болотные сапоги. Я скинула их и побежала по середине туннеля между рельсами. Мистер Контрерас старался не отставать, но все же вскоре я оказалась вне луча света его фонаря и включила свой. Он едва светил, но рельсы под ногами различить было можно.

Еще через минуту я догнала убегавших и схватила ближайшую фигурку, маленького ребенка. Он слабо отбивался, а потом встал неподвижно и тихо заплакал. Остальные остановились. Их было несколько человек, но сколько именно, я не могла определить при слабом свете фонаря. Внезапно я почувствовала страх и судорожно глотнула.

– Отпустите его. Вы не имеете на него никаких прав.

Одна из фигур, что побольше, старалась отцепить мои руки от мальчика, но ее пальцы были слишком слабыми. Своими руками я чувствовала хрупкое детское тельце. Подбежал запыхавшийся мистер Контрерас.

– Это они, детка?

В ярком свете его лампы я увидела Теймар Хаукингс, беззвучно отступающую вверх по туннелю с собравшимися вокруг нее детьми. Женщина, которая пыталась разжать мои пальцы, стояла возле меня. Он держала на руках малыша, который хныкал слабеньким голоском.

– Все хорошо, Нейти, все хорошо, не плачь, я с тобой.

– Эмили?!

Ее имя так громко прозвучало среди этих гулких стен, что она отпрянула от меня. Пораженная, я рассматривала ее. Если бы Эмили не заговорила, я бы ни за что не узнала ее. Пышные вьющиеся волосы сейчас висели сосульками, лицо было измученным и серым от голода и грязи, джинсы и блузка лохмотьями болтались на тощем теле.

Эмили попятилась, но я удержала ее, схватив за локоть.

– Не бойся, я отведу вас в безопасное место. Вы должны пойти со мной. Ты понимаешь?

Глаза Эмили были полны страха, ее лихорадило, дыхание было частым. Казалось, она не понимала, что я ей говорю. Я повернулась к мистеру Контрерасу.

– Это дети Мессенджера. Вы можете подержать Джошуа, пока я догоню миссис Хаукингс?

Он как пушинку поднял старшего мальчика и прижал к груди. Отойдя от них на несколько шагов, я услышала, как мистер Контрерас начал вполголоса напевать ребенку с такой нежностью, какая обычно бывает только у женщин.

Подойдя к Теймар Хаукингс, я не стала с ней пререкаться, а отняла младшего из детей и снова направилась к мистеру Контрерасу. Хаукингс поспешила за мной, цепляясь за меня и ругаясь шепотом. Двое старших детей, пошатываясь, шли следом. Когда вся группа была в сборе, я громко сказала:

– Туннели заливает река. Прошлой ночью произошла авария. Если вы останетесь здесь, то утонете или умрете от голода. Вода прибывает быстро, и скоро невозможно будет выбраться наверх. Я проведу вас на поверхность, но придется идти по воде. Мы придем в «Палтиней», вам нужна медицинская помощь. Вы должны пойти со мной. Если не пойдете, погибнете все.

Эмили сильно дернула меня за руку.

– Мы не можем вернуться! Мы не можем вернуться! Теймар, не позволяй им забрать меня!

– Эмили, ты вовсе не обязана возвращаться к Фейбиану, – как можно спокойнее сказала я, – но сейчас ты должна пойти со мной.

Мистер Контрерас держал Джошуа и старшую дочку миссис Хаукингс, пока я с трудом натягивала свои болотные сапоги. Достав из бокового кармана запасные батареи, вставила их в фонарь. Впереди шел мистер Контрерас с Джошуа на руках. Я несла младшую девочку миссис Хаукингс, держа за руку мальчика. Все дети, кроме Эмили, хныкали. У Джесси начался приступ астмы.

К тому времени, когда мы добрались до нашего туннеля, вода бурлила выше колен Эмили. Невысокая миссис Хау-кингс, борясь с течением, из последних сил наклонялась вперед. Ни у кого из них не было болотных сапог, которые могли бы защитить ноги, и все они были слишком слабы, чтобы преодолеть поток.

– Придется переносить их по очереди, – сказала я мистеру Контрерасу. – Вы перенесите Джошуа и оставьте его на лестнице, а я побуду здесь с остальными. Если вы осилите два перехода, в последний заход мы сможем распределить оставшихся детей между собой.

Вид у мистера Контрераса был решительный, он кивнул.

– Приготовься, сынок, мы сейчас совершим бросок. Ты не должен плакать, потому что мы без промедления доставим к тебе сестру. Ты и глазом не успеешь моргнуть.

Его ласковый голос слился с тихими словами Джошуа, обращенными к сестре. Их голоса неоднократно повторялись эхом в туннеле уже после того, как свет от фонаря мистера Контрераса исчез за поворотом. Рядом со мной дрожала Эмили, слезы прокладывали светлые дорожки на ее грязном лице. Натан, прижавшись к ней, тихо, монотонно постанывал.

Два старших ребенка Хаукингс стояли в воде по пояс. Я расстегнула молнию на своем комбинезоне и заботливо спрятала младшего за пазуху. Девочка была такая маленькая от недоедания, что без труда уместилась внутри. Я подняла мальчика. Он повис на мне, как маленькая обезьянка, обхватив шею дрожащими от усталости ручонками.

Джесси так отчаянно хватала ртом воздух, что я боялась, как бы она не задохнулась. Я ничем не могла ей помочь: сама с трудом держалась на ногах.

Я взяла веревку и обвязала ее вокруг пояса Теймар Хаукингс, намереваясь связать ее с Эмили. Они отчаянно сопротивлялись, стараясь вернуться на сухую землю.

Изловчившись, Теймар вырвалась из моего захвата и упала в воду. Я рывком поставила ее на ноги, при этом из последних сил стараясь удержать на руках детей.

– Черт тебя побери! – выругалась я. – Ты что, хочешь утопить себя и своих детей? Перестань, слышишь!

Та, угрюмо глядя на меня, стояла, выплевывая изо рта зловонную темно-коричневую воду, и позволила мне обвязать вокруг нее конец веревки. Эмили, увидев, что Теймар перестала сопротивляться, тоже дала обвязать себя веревкой. Покончив с этим, я в изнеможении прислонилась к стене, чтобы отдышаться и удобнее перехватить руками вцепившегося в меня ребенка Теймар. В затылке болезненно пульсировало, треснутое ребро давило на легкие и причиняло ужасные страдания.

Пока я, тихо ругаясь, стояла, появился мистер Контрерас. Он шел по бурлящей воде, слегка пошатываясь и придерживаясь для опоры за стену.

– Надо сейчас выбираться всем сразу, – сказала я, – вода прибывает слишком быстро, и не думаю, что у вас хватит сил еще на два перехода.

Он кивнул, жадно хватая ртом вонючий воздух.

– Вода… теперь… уже доходит… до четвертой ступеньки нижнего марша. Я поднял, мальчика на площадку. Там он пока в безопасности: крысы не придут так быстро. Я видел только двух и дал ребенку палку на всякий случай.

Я привязывала один конец веревки к мистеру Контрерасу, другой к себе, пока у старика восстанавливалось дыхание. Через минуту он взял Джесси, чей захлебывающийся кашель перешел в жуткое сопение. Ее глаза вращались, ничего не видя.

Я вытащила малышку из-за пазухи и отдала матери. Мне было не под силу донести двоих детей. Наша группа медленно двинулась вниз по туннелю. Впереди шел Контрерас, за ним Теймар, потом Эмили с Натаном на руках, я замыкала шествие.

Это было медленное, трудное путешествие. Эмили пробыла под землей всего неделю, но уже ослабла от недоедания. Миссис Хаукингс, которая прожила здесь несколько месяцев, была так слаба, что едва передвигала в воде ноги. Она несколько раз падала. Падая в третий раз, она увлекла за собой Эмили. Стесненные детьми, мистер Контрерас и я едва удержали их. Я боялась потерять Джесси и обоих малышей.

Вода доходила уже почти до верха моих болотных сапог. Если она поднимется еще хоть немного, мне придется снять их, чтобы они не затрудняли ходьбу.

– Остановитесь на минутку, – шепнула я мистеру Контрерасу. – Я хочу привязать веревку к одной из этих скоб и подтащить миссис Хаукингс.

Как только старик понял мою идею, он взял у меня из рук мальчика. Я отвязала всех от веревок. Он держал один конец, пока я шлепала вниз по туннелю. Став на цыпочки, я привязала веревку к скобе и сильно потянула. Веревка выдержала. Мистер Контрерас быстро привязал веревку к Эмили и начал наматывать ее на локоть. Больших усилий это не потребовало. Как только я начала тянуть, Эмили потеряла опору. Это означало, что вода работала на меня.

Велев ей стоять на месте, я прошлепала обратно к старику с концом веревки. Мы привязали ее к Теймар, и я вернулась к скобе и потянула Теймар. Мистер Контрерас шел следом.

Мы трижды проделали эту процедуру. Мои болотные сапоги стали в тягость, я сбросила их, и мне стало легче идти. К тому времени, как мы добрались до лестничной площадки, Теймар была близка к обмороку. Я в полном изнеможении. Мучительно пульсирующий затылок, больные руки были так же далеки от меня, как сама поверхность земли. Громкое хриплое дыхание мистера Контрераса вернуло меня к жизни, к необходимости продолжать движение. Я взглянула на Эмили: казалось, она не была столь измученной. Когда мы добрались до лестничной площадки, она тихонько окликнула брата, спотыкаясь, поднялась по лестнице и обняла его.

Я не помню, как мы преодолели четыре лестничных марша до подвала «Палтинея» – какая-то бесконечно меняющаяся комбинация из плачущих детей, спотыкающихся детей, поднимающихся детей, изводящее сопротивление Теймар и Эмили, – это было нашим бытием, порядком, который мне казался уже постоянным образом жизни. Я забыла солнце и воздух – они были несбыточной мечтой, пришедшей сюда из древних легенд. Нас упорно гнало вверх не стремление к свету, а этот глупый установившийся порядок движения. Когда слабое свечение моего фонаря высветило проломанное в фундаменте отверстие, я долго и тупо смотрела на него, стараясь осмыслить, что это такое.

Оказавшись внутри подвала, едва нашла силы послать мистера Контрераса за помощью, а остальных мимо бойлера к ящикам, где хранила свой электроинструмент. Последним усилием расставила полукругом несколько ящиков и прислонилась к одному из них. Убаюкала двух самых маленьких детей; Джошуа, уцепившийся за Эмили, лег у моего левого бока. Рядом слышалось хриплое, затрудненное дыхание Джесси. Вокруг сновали крысы, но я была слишком измучена, чтобы хоть как-то реагировать на них. Когда мистер Контрерас вернулся с полицейским, я спала.