Неосвещенный Луп был похож на заброшенный город из фантастических фильмов ужасов. Без электричества здания казались темными башнями. Небо было свинцового цвета. Обычно в такие пасмурные дни включалось уличное освещение. Люди молча пробирались по темным улицам, как будто затемнение обязывало их к молчанию.

Парковаться в центре города было строго запрещено. Полчища синих буксировочных тягачей очищали улицы от автомобилей, собирая тех несчастных, что успели припарковаться перед наскоро напечатанными объявлениями. Ряд центральных улиц был перегорожен полицейскими кордонами, и движение направлялось в объезд. Повсюду можно было видеть временные насосные установки, от которых к канализационным люкам тянулись рукава пожарных шлангов.

Оставив мистера Контрераса с нашим снаряжением на углу Уобош и Монро, я пошла искать автостоянку вне аварийной зоны. Потом мы вместе отправились в ближайший хозяйственный магазин, чтобы восполнить пробелы в нашей экипировке. Мы купили два мощных фонаря с запасными батареями, болотные сапоги, защитные очки, тележку и переносные лестницы, которыми пользуются при пожаре. Я, зажмурившись, подписывала чек «Мастер Кард» – лучше не знать, насколько увеличился мой долг.

Мы также приобрели каски и комбинезоны. У мистера Контрераса нашлись лом и кувалда. Я захватила с собой несколько одеял и чистых теннисок, аптечку первой помощи и упаковку фруктовых соков. Чтобы собрать все это, мне понадобился почти час. Необходимое снаряжение полностью заполнило багажник и заднее сиденье, а тележка, не уместившись, торчала из окна.

Сидя за рулем, я продолжала слушать новости. Ни одна из радиостанций не упоминала об обнаруженных бездомных, но это не означало, что спасатели, выбиваясь из сил, разыскивали их в затопленных лабиринтах. Вода поступала достаточно медленно, люди могли найти проходы и даже остаться сухими. И если Теймар Хаукингс и ее дети на самом деле прятались в туннелях, они могли пробраться в подвал «Палтинея». В этом случае они оказались бы заключенными в здании, но, по крайней мере, остались бы живы.

Мне пришлось поставить машину почти за милю от «Палтинея». Я быстро шагала по темным улицам в своем рабочем комбинезоне, стараясь не замечать начинающуюся в голове пульсацию. У «Палтинея» я нашла мистера Контрераса, воинственно препирающегося с дежурившим здесь полицейским.

– А я уполномочен войти в это здание, – убежденно врал мой сосед. – Владельцы хотят, чтобы мы проверили, поступает к ним вода или нет.

– Их здание предназначено к сносу в следующем месяце. Чего им беспокоиться о воде в подвале? – резонно возражал полицейский.

– Откуда нам знать, – сказал старик, – что на уме у предпринимателя? Вот мой напарник, она сейчас объяснит вам все.

– Владелец Фред Калпеппер, – сказала я офицеру. – У меня есть номер его автомобильного телефона, вы можете связаться с ним, чтобы он подтвердил распоряжение. Сегодня он в «Олимпия филдз» проводит инвентаризацию своего имущества.

Я достала шариковую ручку и написала на одной из своих квитанций номер Фреда. Показались ли мы полицейскому надежными, или он решил рискнуть, потому что вряд ли грабители станут бродить по пустующему зданию, но он сдался и вернулся на Монро-стрит направлять машины.

Сознавая, что мы не нарушаем закон, было гораздо легче преодолевать заграждение: не нужно таиться и быть все время настороже. Я держала лом, а мистер Контрерас бил по нему кувалдой. От вибрации руки мои дрожали, пульсация в голове усилилась и начало болеть треснутое ребро.

Мистеру Контрерасу было почти семьдесят восемь, но дряхлым стариком его нельзя было назвать. Заграждение рушилось с приятным треском, посыпались осколки стекла. В какой-то момент он так сильно ударил ломом, что вдребезги разбил дверь позади загородки.

Опасаясь, что полицейский изменит свое решение или все-таки позвонит Калпепперу, мы быстро отодвинули фанеру и втащили свой инвентарь. Узкий призрачный луч света, падавший через проделанную нами дыру, слабо освещал черный вестибюль. В нос ударил резкий запах мочи и плесени.

Я посветила вокруг фонарем. То, что здание было необитаемо, только ускорило его разрушение. Пыль превратилась в грязь, покрывавшую пол, стены и даже изысканные медные дверцы лифта.

Если бы семейство Хаукингс вышло наверх, непременно остались бы следы на грязном полу. Остановив жестом мистера Контрераса, я внимательно осмотрела пол от подвала до лестничной площадки, но не увидела никаких следов.

Еще раз окинув взглядом вестибюль, я пошла отпереть замок на лестничной площадке, но он оказался уже открытым. Может быть, это Теймар Хаукингс воспользовалась ключом, который я дала ей. Если она, поднявшись наверх, обнаружила, что здание наглухо заколочено, она могла снова спуститься в туннели и перебраться в другую часть Луп, и в этом случае нам ее никогда не найти.

Закрепив фонари у себя на груди, мы погрузили на тележку наши доспехи и покатили ее к лестнице. Разносчики по несколько раз в день переносят такие грузы вверх и вниз по лестнице, но ни у старика Контрераса, ни у меня не было сил для подобной работы: мы разгрузили тележку и по частям понесли свое снаряжение в подвал.

У самого края лестницы я услышала крыс. Они бесцеремонно, с громким высоким писком двигались по поверхности. Взвизгнув, я выронила свою ношу: веревку, молоток и болотные сапоги.

– Что случилось, детка? – Мистер Контрерас бежал ко мне вниз по лестнице.

– Все отлично, просто этим жирным тварям удалось напугать меня.

Я направила луч в глаза огромной крысы, которая нахально подползла, чтобы обследовать веревку. Она презрительно уставилась на меня, а потом лениво поползла прочь, как бы говоря: «Я ухожу, потому что так хочу, а не потому, что боюсь тебя. Попробуй напади на меня».

– Не уделяй им так много внимания, – проворчал мой сосед. – Они весь день толпами снуют вокруг рабочих в канализации и никогда не причиняют им вреда. Но если они решат, что их заманивают в ловушку, то могут напасть.

Люди слишком много приписывают крысам, но я не верю в их благородство. Просто они дожидаются, пока перевес будет на их стороне. Иначе почему они набрасываются на маленьких детей, оставленных без присмотра в своих кроватках?

Дрожащими от волнения руками я собрала оброненные инструменты, сложила их на нижнюю ступеньку и побежала наверх за остальным грузом. В вестибюле я натянула сапоги: в них было неудобно спускаться по лестнице, но они создавали чувство защищенности.

Перетаскав вещи, мы снова уложили все на тележку. Я подвела мистера Контрераса к стене за бойлером. По мере нашего приближения крысиный писк усиливался. Затаив дыхание, я шагнула за печь, при этом одеревенелой ногой отшвырнув в сторону двух красноглазых, преградивших мне дорогу. Крысы отошли на несколько шагов и уставились на меня. Я посветила фонарем прямо на них. Нахалки и не думали уходить, тогда я подняла с пола кусок ржавой трубы и запустила в них. Казалось, крысы разозлились, но все-таки немного отошли. Мистер Контрерас достал кол и помог мне расчистить дорогу.

– Лучше я пойду вперед, крошка, – предложил он.

Я хотела было возразить, но, покачав головой, промолчала. Мне нельзя поддаваться страху. Если Теймар Хаукингс, полуголодная, одетая в лохмотья, с тремя детьми укрощала этих зверей, я тоже могу это сделать. Стиснув зубы, я решительно шагнула вперед. Несколько секунд крысы внимательно наблюдали за мной, а затем повернулись и направились в подвал.

Промежуток между бойлером и стеной оказался достаточно широким. Придерживаясь левой рукой за трубы, я старалась не думать о том, что может двигаться по ним, но от напряжения волосы под каской стали влажными, и струйки пота текли по вискам. Мистер Контрерас шел вплотную за мной, слегка подбадривая меня.

Наконец мы миновали очистное устройство бойлера, пространство расширилось, и мы могли стать рядом. Я посветила вокруг фонарем, но не нашла проема в кирпичной кладке. Старик заворчал и устало опустился на колени. Вдруг две огромные крысы бросились на него. Мистер Контрерас закричал и отклонился назад, но одна из тварей вцепилась ему в лицо. Я схватила крысу за хвост и с силой швырнула в печь, другая, пробежав по его руке, исчезла в темноте.

Дрожа от ужаса, я посветила фонарем в лицо мистера Контрераса. Щека под левым глазом была расцарапана и кровоточила.

– Ты только не волнуйся, крошка. – Старик старался, чтобы его голос звучал спокойно. – Я сам виноват. Они наверняка подумали, что я направляюсь к их гнезду.

– Верно. Крысы нападают только с целью самообороны.

Медленно, замирая от страха, я прошла мимо бойлера к нашей тележке со снаряжением, достала из аптечки первой помощи перекись водорода, но, поразмыслив, решила перенести весь груз. Места было достаточно, чтобы катить тележку перед собой. Я останавливалась и закрывала лицо всякий раз, когда видела поблизости этих тварей. Та, которую я швырнула в печь, вдруг начала медленно двигаться в сторону мистера Контрераса. Во внезапном приступе страха и злости я бросилась на нее, прокатив тяжелую тележку через ее жирное тело. Крыса издала ужасный вопль, а я безумно испугалась, вместо того чтобы испытать удовольствие от своей победы.

Мистер Контрерас повернулся и вскочил на ноги.

– О, ты убила одну из них. А мне показалось, это кричишь ты, крошка, и я испугался больше, чем когда та зверюга бросилась на меня. Кажется, я нашел твой лаз, детка.

В углу за бойлером мистер Контрерас обнаружил пролом в стене. Часть кирпичной кладки в фундаменте была выломана, и образовавшаяся дыра оказалась достаточно большой, чтобы в нее мог пролезть некрупный человек. Я не замечала его в свои предыдущие посещения подвала. Даже если бы крысы не останавливали меня от проникновения так далеко за бойлер, я все равно не обнаружила бы его при плохом освещении, да и зачем я бы стала исследовать фундамент, если и не догадывалась о существовании туннелей. Мистер Контрерас нашел его, ощупывая стену, пока ждал меня.

Я сняла перчатки и обработала рану.

– С этим вам немедленно нужно пойти к врачу. Как вы думаете, сейчас можно поймать такси на Мичиган?

– Думаю, я могу еще раз стукнуть тебя по голове за то, что ты хочешь, чтобы я бросил тебя здесь, Варшавски, вот что я думаю. Ты хорошо прочистила рану, она кровоточит, и это хороший признак. Мы можем позже заняться бешенством или бубонной чумой, вообще всем, что разносят эти твари.

Я промывала и промывала рану, пока старик не стал от меня отстраняться. Я невольно травмировала место укуса. Наложив на рану мазь и беспокоясь, что крысы могут кинуться на запах мази, я постаралась как можно плотнее закрыть рану пластырем. Они блуждали вокруг нас, пока я оказывала помощь старику, но не пытались отомстить за смерть задавленной крысы.

Когда я закончила обрабатывать рану, мистер Контрерас взял кувалду и быстро расширил проход в стене. Пока он работал, крыс становилось все больше. Я вся покрылась испариной и начала дрожать от холода и сырости.

Когда мистер Контрерас закончил работу, ему понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться. Заглянув в отверстие, которое он проделал, я увидела длинную лестницу. Посветив фонарем, различила в глубине две или три лестничных площадки.

Я взяла веревку, лесенку, запасные батареи для фонаря и одеяло. Один конец веревки я обмотала вокруг талии, а другой привязала к поясу своего соседа. На всякий случай переложила «смит-и-вессон» из наплечной кобуры в один из боковых карманов. Это было глупо: все равно мне не перестрелять всех этих тварей, кишащих вокруг, но на душе у меня стало легче.

Старик кивнул, давая понять, что пришел в себя.

– Готова, детка? Будь осторожна, ведь неизвестно, в каком состоянии там помещение. Может, много воды или еще чего-нибудь.

– Хорошо. Хай-хо, хай-хо, мы уходим на работу!

Прихватив с собой металлическую трубу вместо прогулочной трости, я протиснулась сквозь дыру в фундаменте.