За ужином Лотти читала какой-то роман Инг Бэчмен на немецком. Она хорошо выспалась и теперь была совсем бодрой. Я приготовила омлет на двоих и капусту брокколи. Устроившись за кухонным столиком с пачкой желтой бумаги, которую Лотти откопала для меня в рабочем кабинете Макса, я попыталась проанализировать новую информацию о «Хоум фри», Дердри и «Сенчури бэнк», которая теперь у меня имелась.

Самой важной находкой были пять миллионов, в офисе Джаспера Геккомба. Предположим, он, как и Карпентер, расплачивался с подрядчиками наличными. Если вся рабочая сила была такая, как та бригада, с которой я провела вчерашнее утро, выплаты должны быть очень незначительными. Добавим снабжение. Я задумалась, прикидывая в уме возможную сумму. Некоторые выплаты могут доходить до десятков тысяч долларов. И даже если представить, что все его поставщики были отпетыми жуликами, у Джаспера не было возможности потратить на выплаты все то количество денег, которое было у него в ящике.

Допустим, Дердри обнаружила заветную шкатулку и сказала об этом Джасперу. Могло быть так, что после этого Геккомб убил ее, а не Фейбиан? Все это время я думала о Фейбиане как об убийце. Меня заставляла так думать не просто моя антипатия к нему, а та жестокость, с которой Дердри была убита. Убийца испытывал сильную ярость в момент совершения преступления.

И еще, Дердри была сложной личностью. Она могла вызвать раздражение в ком угодно. Быть может, ей стало известно об эксплуатации рабочих-иммигрантов, ведь она часто бывала в офисе и могла что-то узнать. Возможно, Дердри напрямик сказала об этом Джасперу.

Теймар Хаукингс могла видеть, кто приходил в «Палтиней» в ночь убийства Дердри. Мне необходимо найти ее раньше, чем это сделают полицейские, тогда, возможно, она поговорила бы со мной. Я внесла ее имя в список неотложных дел.

Следующей в списке была Тиш, делопроизводитель в «Хоум фри». Ее роль в преступлении Джаспера, если таковое он совершил, была неясна. На какие болевые точки, связанные с Джаспером, следует надавить, чтобы она заговорила? У меня не было никаких идей на этот счет, поэтому я нарисовала еще один аккуратный квадрат рядом с ее именем и заполнила его вопросительными знаками.

Под этим разделом я провела жирную линию и печатными буквами написала внизу «Ламия». «Сенчури бэнк» аннулировал обещанный им заем. Как только я начала выяснять причины этого, «Хоум фри» немедленно дал «Ламии» проект по реконструкции, и женщины-работницы, поощряемые Фиби, приняли его. Согласились с потерей финансирования и вышвырнули меня из дела. «Сенчури бэнк» открыл кредит на пятьдесят миллионов долларов для маленького неприбыльного предприятия. Почему?

Существовала какая-то тесная связь между Фиби, Гантнером и Джаспером: об этом свидетельствовала их совместная встреча. «Джей-эй-ди холдингз» – вот что связывало всех этих людей. «Джей-эй-ди» покупал «Сенчури»; письмо Фейбиана по «поправке Боланда» хранилось в папке с этим названием, и мои слова сильно подействовали в пятницу на Алека Гантнера. Я написала «ДЖЕЙ-ЭЙ-ДИ» заглавными печатными буквами наверху страницы.

Почему они до сих пор не убили меня? Вопрос без приглашения соскользнул на бумагу. Ничего не мешало им прикончить меня, когда они обыскивали квартиру. Конечно, нападавших остановило не сострадание или боязнь электрического стула. Если эти люди убили Дердри, такие проблемы их не волновали. Они оставили меня в живых, потому что надеются получить какую-то информацию, которой, как им кажется, я владею.

Я не могла понять, что им было от меня нужно, и в раздражении швырнула карандаш.

Лотти посмотрела на меня.

– Пора спать, дорогая. Уже полночь. Выпей еще сока и ложись.

Я проснулась в десять в пустом доме. После осторожной разминки направилась на кухню. На столе я нашла записку, написанную аккуратным почерком.

«Восемь утра.

Макс чувствует себя прекрасно и ушел на работу, и я собираюсь сделать то же самое. Виктория, пожалуйста, постарайся провести день без эксцентрических выходок. Я знаю, это противоречит твоей природе, но тебе нужен отдых. Советую подольше погулять у озера. Ключи в ящике со столовыми приборами.

Ее нежные слова наполнили мою душу покоем. Ожидая, когда закипит вода для кофе, я бесцельно просматривала газеты, оставленные на столике для завтрака.

В разделе бизнеса я краем глаза поймала заголовок одной из статей: «Технология производства ускорителя роста клеток». Я торопливо расправила страничку на столе. Статья помещалась в нижней части газетной полосы, как раз перед информацией о срочных торговых контрактах. Если бы она была помещена выше, я, вероятнее всего, пропустила бы ее.

«Технология производства ускорителя роста клеток» получает путевку в жизнь в Чикаго. Министерство здравоохранения сообщает, что сегодня утром были одобрены результаты предварительных испытаний лекарственного препарата, рекомендуемого для ускорения роста Т-клеток. «Ай Джи-65» – это название липопротеина, который, по словам ученых, помогает укреплять мембрану Т-клетки и обладает способностью улучшать иммунную систему человека. Препарат в настоящее время производится продукцией небольшой фармацевтической компанией «Технология производства ускорителя роста клеток». Объявляя в конгрессе о решении министерства днем в пятницу, сенатор Александр Гантнер (республиканец от Иллинойса) сказал, что там, где речь идет о здоровье нации, жизненно важно как можно быстрее завершить разработку такого препарата, как «Ай Джи-65».

Я подняла с пола упавшие страницы и лихорадочно просмотрела всю газету, но не нашла других упоминаний этой компании. Отложив газету в сторону, я невидящим взглядом уставилась в окно. Так это было «кви про кво» – услуга за услугу. Фиби должна была отвлечь женщин «Ламии» от их проекта, а в благодарность Алек Гантнер добился утверждения министерством результатов предварительных испытаний. Но зачем она так делала?

От гнева у меня застучало в затылке. «Нужно взять себя в руки. Гнев сделал тебя невнимательной днем в субботу, из-за него все неприятности».

Я решила позвонить Фиби. Моя записная книжка была конфискована, поэтому мне пришлось позвонить на центральную справочную станцию «Кэпитал концернз», а не воспользоваться прямым номером Фиби. Я позвонила в ее офис и услышала голос автоответчика: «Мы приносим свои извинения, но из-за срочной эвакуации здания никто из наших сотрудников не может лично ответить вам. Если вы оставите имя того, с кем хотите связаться, свое имя и свой телефон, мы позвоним вам, как только будет возможность».

«Срочная эвакуация здания»? Я растерянно держала трубку в руке, пока сигнал на другом конце линии не вывел меня из оцепенения. Я положила трубку, не оставив сообщения, пошла в гостиную и включила телевизор.

Мэри Шервуд, ведущая 13-го канала, стояла на заднем дворе обшитого досками здания рядом с рекой Чикаго. Камера двигалась от нее к реке, где мощный самосвал сваливал щебенку.

«Этот маленький водоворот, – щебетала она, – который вы можете видеть здесь, показывает, где находится прорыв. Муниципальные грузовики высыпают щебенку на это место. Еще слишком рано говорить, насколько велика образовавшаяся скважина и каков будет ущерб. Но молодоженам Джону и Кэти Бимиш все нипочем: они наслаждаются зрелищем напуганных муниципальных строителей».

Камера переключилась на парочку в горячей ванне. Мужчина ухмыльнулся и поднял перед камерой бокал белого вина. Я стала переключать каналы.

Вскоре я узнала, что же произошло. Из реки Чикаго вода устремилась в сеть туннелей, расположенных глубоко под Луп. Барьер, отделявший реку от туннелей, был прорван, по-видимому, в результате ремонтных работ на свайных сооружениях вдоль берега. Вода начала затоплять туннели сегодня рано утром.

Я никогда не слышала о существовании этих туннелей. По словам одного репортера, они были построены в конце прошлого века. Первоначально предназначенная для первого подземного кабеля телефонной компании, сеть туннелей разрослась так широко, что промышленные предприятия могли подвозить себе уголь и другие материалы. Но с тех пор много утекло воды. Туннели уже десятилетия не использовались для транспорта, но были идеальным местом для размещения многочисленных электрических линий современных небоскребов.

5-й канал показывал бешеную деятельность в Торговой палате, где какая-то частная строительная фирма тщетно пыталась откачать воду из глубокого подвала, находившегося в туннеле. Компьютеры в районе аварии были отключены из-за повреждений электрической сети, никто не знал, когда могла возобновиться торговля.

«Мы с вами не представляем себе этих подземелий, – сказал репортер. – Они спускаются на целых три этажа вниз от того уровня, на котором, как мы считаем, находится фундамент здания. Те из вас, кто бывал „Внизу под складом“ у Маршалла Филдза, удивятся, узнав, что здесь втрое больше подземных этажей, чем обычно имеют владельцы магазинов. В одном из них складированы огромные запасы товаров; предприниматели сознают, что в этой ситуации им остается только молиться, а вода продолжает неумолимо подбираться к складским помещениям».

«Не все здания пострадали так жестоко, – заверяла нас Бэт Блэксин с 13-го канала, – но в Луп продолжается эвакуация, пока муниципалитет не определит, в каких зданиях находиться безопасно. В любом случае властей в центре города не было, сегодня никто не мог там работать». В следующем кадре Луп выглядел как призрачный город. Уличное освещение и светофоры были отключены. Надземная железная дорога не работала. Небоскребы стояли пустыми. Я смотрела телевизор, как зачарованная, забыв на какое-то время о Фиби.

Бэт Блэксин продолжала свой рассказ о туннелях:

«Никто в ратуше не может сказать, как обширна их сеть. По разным оценкам, ее протяженность составляет от сорока до восьмидесяти миль. И никто не знает, сколько этих миль сейчас под водой. В данный момент работники муниципалитета, разгоняя мириады крыс, лихорадочно стараются вытащить секретные отчеты из подвалов».

Я непроизвольно содрогнулась при мысли о крысах, когда Блэксин показывала туннели. Некоторые выглядели как древние пещеры, сплошь покрытые известковыми отложениями и грязью до пояса. Другие были подготовлены к скорому использованию. Дороги для тягачей с прицепами были аккуратными, как собранная на Рождество копия железной дороги.

Камера снова переключилась на Блэксин, стоявшую в слабом свете перед кирпичной стеной.

«В ряде зданий на Луп выходы в туннели перекрыты уже много лет назад. Маленькие предприятия, расположенные в более старых зданиях, не пользуются электропроводкой из туннелей, а получают энергоснабжение от сетей своих гигантских соседей».

Что-то в кирпичной кладке позади ведущей показалось мне знакомым. Я всматривалась в экран, стараясь разглядеть стену, но картинка быстро сменилась – появилась Мэри Шервуд на фоне реки Чикаго. Я с досадой выключила телевизор и закрыла глаза.

Я вспомнила стену за бойлером в «Палтинее»; это была ложная внутренняя перегородка, через которую легко приходили и уходили крысы. Неудивительно, что я их там видела в большом количестве. Они приходили и уходили через дыры в кирпичной кладке. Так же делали Теймар Хаукингс и ее дети.

Вот почему эта женщина входила в «Палтиней» так, что никто их не видел. Но интересно, каким образом она попадала в туннель? Через вентиляционные люки? Она как-то сумела добраться до подвала с товарами Маршалла Филдза или какого-то другого бизнесмена? Стоп: Теймар и ее дети не представляли опасности, в которой находились. Если подвал Торговой палаты был уже затоплен, в каком состоянии сейчас туннель под «Палтинеем»?

Я подбежала к телефону в коридоре и позвонила мистеру Контрерасу:

– Дружище, я должна немедленно поехать в центр города и во что бы то ни стало попасть в здание моего бывшего офиса. Но мне нужна помощь. Вы решитесь? Это будет рискованно, потому что Луп кишит полицейскими.

Мистер Контрерас был взволнован приглашением на такую операцию. Ни молодой бездельник, ни любовник-полицейский, ни даже вездесущий супермен Райерсон, а он, Надежный Старина, отправляется со мной на «дело». Он еще не видел новостей, поэтому я велела ему включить телевизор и ухватить смысл происходящего, чтобы не терять время на объяснения.

– Приготовьте лом, веревку, возможно, кирку, рабочие рукавицы, болотные сапоги. В общем, все, что вам удастся разыскать. Я буду дома, как только найду такси в этом сельском раю.

Я повесила трубку, не обращая внимания на восторженные заверения мистера Контрераса, и поискала в справочнике номер местной таксомоторной компании. Вызвала такси. В ожидании машины я положила кое-что из своих вещей в рюкзак, проверила обойму в «смит-и-вессоне» и достала запасные ключи из ящика в кухне. Я было уже направилась к выходу, но внезапно почувствовала угрызения совести.

Я вернулась на кухню и позвонила Лотти.

– Она сейчас занята с пациентом, – сказала мне ее помощница миссис Колтрейн, – и ее нельзя беспокоить.

– Передайте, что я напала на след нашей бездомной семьи, – сказала я. – Если мне повезет, сегодня днем доставлю их в клинику.

Я направилась к двери, но вновь вернулась к телефону: моя совесть напомнила о себе еще раз. Конрада не было ни дома, ни у матери, ни в участке. Снаружи нетерпеливо сигналило такси, и я торопливо оставила диспетчеру в отделении сообщение о том, что собираюсь проникнуть в туннели через подвалы «Палтинея», и поплелась по дорожке к такси.