По дороге в Эванстон я спала. Вид разоренной квартиры доконал меня окончательно. Беспорядок не реанимировал мою память, а только вызвал желание уйти. Офицер Нили вызвала бригаду криминалистов в надежде, что взломщики второпях оставили отпечатки.
Прежде чем покинуть квартиру, я еще раз набрала номер Конрада, но его телефон не отвечал. Возможно, он уже уехал к матери, но я не помнила номер ее телефона и не могла найти свою записную книжку: она либо была погребена в моей гостиной под ворохом книг и бумаг, либо «кладоискатели» присвоили ее. Нили предложила узнать у Терри Финчли номер миссис Роулингс и постараться разыскать Конрада там.
Поручив мистеру Контрерасу присмотреть за квартирой, я отправилась к Максу.
От изысканной элегантности дома Макса у меня полегчало на душе. Потягивая в кухне фруктовый сок, пока он готовил мне постель, я чувствовала, что боль постепенно уходит из меня. Руки и левый бок были в ушибах, завтра они будут ныть. Но если мне станет полегче, утром я, пожалуй, смогу вернуться к нормальной деятельности.
Лотти еще раз проверила мои глаза и рефлексы. Удовлетворенная тем, что я хорошо поправляюсь, она спросила, все ли я рассказала полиции о нападении или, может быть, что-то скрыла.
– Я верчусь вокруг Джаспера Геккомба и Фейбиана Мессенджера, пытаясь прояснить смерть Дердри, и попутно занимаюсь исчезновением Эмили. В меня стреляли сегодня днем на стройплощадке, но не думаю, что те же люди могли избить меня у моей квартиры. Странно, что я еще до сих пор жива. – Я старалась казаться спокойной, но мои руки так дрожали, что я расплескала сок на кухонный стол.
– В тебя стреляли? – Лотти пристально посмотрела на меня. – Ты сказала Конраду? Или этой женщине из полиции… Нили, кажется?
Я осторожно покачала головой.
– Из-за побоев я забыла – это произошло как раз перед тем, как я поехала домой. Кто, кроме подрядчиков, может так страстно обнимать? – Я потерла свой ушибленный бок.
Лотти выдавила из себя улыбку.
– Я начинаю понимать тебя, Виктория: во время опасности ты теряешь чувство самосохранения. Но давай порассуждаем: несомненно, «Хоум фри» не замешан в убийстве Дердри: зачем Джасперу, адвокату по правам бездомных, убивать одного из собственных добровольных помощников?
Я кивнула.
– Два дня назад я бы с тобой согласилась. Но Джаспер Геккомб прячет кучу наличных денег у себя в офисе – около пяти миллионов. Не исключено, что Дердри увидела их и пригрозила сообщить в налоговую инспекцию.
– Пять миллионов наличными? – Макс вернулся в кухню. – Возможно, Джаспер платит своим работникам наличными, чтобы избежать сборов по платежным ведомостям. Но сейчас тебе лучше забыть обо всем этом и пойти спать.
– У него нет сотрудников в штате, только помощник и лоббист… Быть может, вся эта наличность предназначается для подкупа выборных представителей власти, чтобы. чтобы действовать от имени бездомных?
Лотти заставила меня встать на ноги. У меня закружилась голова, и я схватилась за стул, чтобы удержаться. Конечно, Джаспер должен был чем-то расплачиваться с людьми, которые работали на стройках «Хоум фри», но они тоже могли не включаться в платежные ведомости. Тем более что они не говорили по-английски и не имели возможности выяснить правила игры. Пока Макс провожал меня по коридору мимо горшков эпохи Мин и статуэток эпохи Тан, я спросила его, какой язык может звучать как искаженный испанский или итальянский.
– Думаю, сардинский, – предположил он, – или румынский.
Румынский, несомненно. Рабочие из стран бывшего Варшавского договора наводняли американские строительные площадки. Я поняла, что это были румыны.
– Тебе никогда не доводилось говорить на румынском? – спросила я его.
– Доводилось, но я уже почти все забыл. Мать моего отца приехала из городка Сату-Маре, и я когда-то, когда был мальчиком, разговаривал с ней на ее языке. А зачем тебе?
Я объяснила, что увидела, побывав на рабочей площадке «Хоум фри».
– Я хотела бы вновь пойти туда, когда буду уверена, что Энтон не нападет на меня, и попробовать расспросить этих работяг, чем они занимаются. Я не понимаю, почему «Хоум фри» прячет эту стройку. Джаспер Геккомб, судя по всему, сделал все, чтобы не дать мне увидеть, как идет его работа.
Лотти тихонько шлепнула меня между лопатками.
– Отправляйся в постель, Вик. Надеюсь, ты незаслуженно получила удар по голове, хорошо бы еще и Конрад так думал.
– Если я смогу его найти, – пробормотала я, позволяя ей отвести меня в постель.
Лотти помогла мне раздеться и убрала одежду в инкрустированный гардероб.
– Посмотри на свою куртку: левый рукав здорово потрепан.
Я печально рассматривала дырявую материю. Скорее всего, я порвала ее, когда упала на камни на стройплощадке. Куртка с застежками в виде маленьких стерженьков и колечек из нержавеющей стали была одной из моих любимых вещей. Может быть, хитрый портной, который когда-то обшивал Габриэллу в обмен на уроки игры на пианино для его дочери, мог вернуть ей прежний вид. И хотя ему сейчас было уже под семьдесят, он иногда шил мне, когда я жаждала чего-то необыкновенного.
Отложив куртку, я подошла к зеркалу гардероба, чтобы проверить свои собственные дыры. Граненые стекла преломляли мои кровоподтеки, делая их больше, чем они были на самом деле. Я покрутилась во все стороны, но не смогла увидеть грейпфрут на своей голове. Шишка была еще болезненной, но теперь она стала размером со сливу. Я обернула одной из нижних рубашек Макса свои разбитые ребра и забралась в кровать.
– Шишка уже почти незаметна, – заверила меня Лотти, укрывая простыней до подбородка. – Думаю, что у тебя даже не будет этого синяка под глазом – тебя ударили не очень сильно. Сейчас шесть часов, я разбужу тебя в десять, просто для проверки, думаю, самое страшное уже позади.
В десять тридцать Лотти заставила меня на подгибающихся ногах пройти в кухню за яблочным соком и тостом с джемом. Она сообщила мне, что в восемь звонил Конрад, он водил в кино своих племянников, вот почему его не могли найти раньше.
– Конрад порывался приехать сюда, но я не разрешила, поскольку тебе нужен отдых, к тому же сейчас он тебе ничем не может помочь. Я обещала ему, что ты позвонишь, когда я разбужу тебя.
Я позвонила из кухни. Конрад сразу взял трубку. Чувствовалось, что Лотти немного успокоила его, но он больше тревожился о том, во что я влипла, чем о моем здоровье.
– Док сказала мне, что на этот раз ты будешь жить, мисс Виктория, только она не говорит, как долго. Что они так ищут, не останавливаясь даже перед преступлением? Будь откровенна со мной, детка, все очень серьезно, ты же сама видишь.
Я не отвечала, и Конрад продолжал:
– Идем дальше. Прошлой ночью ты вломилась к Джасперу Геккомбу. Что же такое архиважное вынесла из его офиса, что он решился на подобный опасный шаг?
– Я же сказала тебе, что видела полную шкатулку наличных денег, но ничего не взяла. Ты ходил смотреть?
– Как я мог? Пижон ведь не вызывал нас. Вспомни, что еще ты там видела?
– Ничего. Честно. Я сейчас немного заторможена, но не страдаю амнезией, если не считать провала между моментом, когда на меня набросились на лестнице, и моментом, когда я очнулась на больничной койке.
Лотти предупредила меня, что я, по-видимому, уже никогда не вспомню, как пришла в сознание и поднялась по лестнице к себе.
– В последнее время ты еще устроила ограбление со взломом…
– Нет. ох. – Внезапно, как при повороте калейдоскопа, в мой мозг попало воспоминание о письме сенатора Гантнера Фейбиану, которое я оставила на столике в спальне. Нили еще отметила тогда, что искали, вероятно, какую-то бумагу, потому что эти ребята разбросали в гостиной все мои книги и бумаги. Но спальня осталась в порядке: они вошли, увидели его и забрали.
– Ты что-то вспоминаешь, Вик? – настойчиво спрашивал Конрад. – Конечно, за эти дни ты совершила так много преступлений, что остальные эпизоды стерлись из твоей памяти.
Я рассказала ему о письме.
– Я, кажется, упомянула об этом письме Алеку Гантнеру, когда вчера беседовала с ним. Он обзавелся в «Гант эдж» собственной службой безопасности. Они, вероятно, служат ему верой и правдой и даже избивают людей на лестничных площадках их квартир.
– Бога ради, Вик! – завопил Конрад. – Зачем ты рылась в бумагах Мессенджера?! Неужели ты не понимаешь, что мы теперь не отмоемся? Что, если Гантнер приходил искать именно его? Что теперь прикажешь делать мне или Финчу? Пойти к Клайву Лэндсиеру и сказать: «Извините нас, но мы хотели бы получить ордер на обыск помещений „Гант эдж“, а также дома Алека Гантнера, потому что частный детектив Вик Варшавски украла письмо из дома одного из наших известных сограждан и теперь думает, что, возможно, сотрудники службы безопасности „Гант эдж“ напали на нее в подъезде, чтобы вернуть его»?
У меня в голове снова застучало.
– Я и не ожидаю от тебя никаких действий. Когда-нибудь я просила тебя помочь мне выпутаться из ситуаций, в которые попадала?
– К сожалению, никогда, девочка. В этом все дело. Если бы ты посоветовалась со мной, прежде чем что-то затевать, мы могли бы вместе придумать способ раздобыть то, что ты ищешь, без незаконного вторжения, воровства и тяжких телесных повреждений в результате.
Цветы, нарисованные на плитках вокруг раковины, начали поворачиваться и кивать головками на ветерке, который чувствовали только они.
– Если бы я посвятила тебя в свои планы, ты постарался бы отговорить меня. А потом, я не знала…
– Что? Что ты не знала?
– Ну, хотя бы то, что существует связь между Гантнером и Фейбианом. Или что у Джаспера припрятаны пять миллионов наличными. Я могу раскрыть убийство Дердри, пока вы продолжаете подозревать бедную несчастную Эмили.
– Послушай, Вик. Если бы я раскрывал убийство Дердри путем нарушения всех законов и инструкций, то убийца точно ушел бы безнаказанным. Никаким судом доказательства, добытые таким способом, не были бы приняты. Ты когда-нибудь изучала этот чертов Билль о правах в юридической школе?
Меня бросило в жар – полицейский читает мне лекцию по незаконному розыску и аресту!
– Ты еще там?
– Пораженная немотой. Ты, оказывается, такой грамотный! Поэтому я не стану спорить с тобой, даже если бы моя голова сейчас могла справиться с этим. Я возвращаюсь в постель. Желаю завтра приятно провести время в церкви.
– Поверь мне, детка, я горячо буду молиться, прося силы небесные убедить тебя не прижимать так свои карты к груди, из-за этого остальным трудно с тобой играть.