Элстон-авеню проходила по диагонали через Нортвест-Сайд. Тесная в часы пик – она шла параллельно автостраде Кеннеди, – в остальное время она была почти пуста. На всем ее протяжении лишенные растительности участки были застроены бесчисленными зданиями складов и фабрик, и лишь несколько магазинов и ресторанов вклинивалось между ними, поэтому жители близлежащих окрестностей не часто посещали эту улицу.

Строительная площадка Карпентера пряталась за разрушенными заборами одного из таких заброшенных, заросших бурьяном участков. Я дважды, ничего не заметив, проехала рядом мимо, отыскивая номер дома, чтобы убедиться, что нахожусь где-то поблизости от того, что ищу. Наконец остановилась на Каллом и отправилась на поиски пешком.

Я увидела стройку, лишь когда перебралась через кучу асфальта – остатки парковочной площадки. Никаких щитов, сообщавших миру имя Карпентера или хотя бы предупреждавших о том, что здесь ведется строительство, не было. Материалы и рабочих, должно быть, завозили через аллею, а не с Элстон. Если ни о чем не подозревать, можно никогда не догадаться, что там ведется строительство. Если это в самом деле был проект «Хоум фри», они могли быть спокойны, не так-то просто будет вывести их на чистую воду.

Я прошла через сухую траву прерий, чтобы поближе взглянуть на стройплощадку. В фундамент был залит бетон, стропила для первого этажа поднимались в высоту почти до талии. Восемь – десять рабочих прибивали перемычки между стойками для заливки бетона. Они переговаривались на незнакомом языке – это могло быть какое-то местное наречие итальянского или испорченный испанский.

Стройматериалы штабелями лежали по бокам аллеи. За ними вращался бункер цементовоза, его гигантское сопло торчало, как хобот у нетерпеливого слона, ожидающего пищу. Большой фанерный грузовик Гэри Карпентера, отъехавший от «Хоум фри» на прошлой неделе, был припаркован в конце аллеи.

Мужчины были одеты как безработные – в джинсы и рваные рубашки. Несколько человек, несмотря на пасмурный день, были раздеты до пояса. Одному из них я попалась на глаза, когда взбиралась на кучу ржавых крепежных балок. Он бросил работать молотком и окликнул своих приятелей. Двое из них присвистнули и одобрительно выкрикнули то, что я могла перевести и без словаря.

На их крики из-за цементовоза вышел мужчина в ковбойской шляпе и взглянул на меня, прежде чем обернуться и обругать бригаду. Работяга, обративший на меня внимание, поднял молоток и начал снова стучать, но не особенно усердно, вся бригада сбавила темп, чтобы понаблюдать за происходящим. Мужчина в ковбойской шляпе, вероятно прораб, – пересек заросший сорняками участок земли и подошел ко мне. Он был огромный, почти на фут выше меня, с производящим впечатление торсом.

– Здесь частное строительство, мисс, зона, где нужно находиться в каске. – Его сильный акцент напоминал акцент моей матери и казался несовместимым с его ковбойским костюмом.

Я указала на рабочих.

– Тогда почему они без них? Или вы, например?

Ковбой смотрел на меня прищурившись.

– Их головы достаточно крепкие. Идите-ка вы… за своими покупками или куда там еще вы собирались, мисс. Эти люди работают.

– Это одна из площадок «Хоум фри»?

Он придвинулся ко мне так близко, что его брюхо чуть не уткнулось мне в грудь.

– Кто этим интересуется?

– Я.

Мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не сделать шаг назад.

– В таком случае вы останетесь в неведении, леди. Это частное дело и вас не касается.

– Но меня пригласили в инвесторы. Как я могу стать им, не посмотрев, что за работу ведет фирма?

Он нахмурился, обдумывая услышанное.

– Сначала получите у них разрешение или приходите с одним из боссов, и мы дадим вам посмотреть. В противном случае забудьте сюда дорогу.

Теперь настала моя очередь нахмуриться. Я оценивала свои возможности. Я не только не была достаточно большой, чтобы драться с ним, но к этому не было повода. Кроме желания показать, что я его не боюсь. Если ваш противник думает, что вы его боитесь, он не следит за вами и тем самым дает вам преимущество. Теперь, узнав, где они находятся, я могу вернуться в любое время. Я развела руками и улыбнулась.

– Договорились. Я возьму одного из боссов. Вы знаете Элеонор Гузаяк в лицо или это должен быть сам Джаспер Геккомб?

Ковбой помрачнел.

– Я уже сказал, когда они придут с вами, я разрешу вам посмотреть. А теперь уходите.

Я повернулась и, не торопясь, пошла по булыжникам в сторону Элстон. Я тянула время, стараясь казаться беззаботной. Рабочие несколько раз резко свистнули мне вдогонку. Я обернулась и помахала, чтобы показать, что оценила их игривое настроение, и увидела, как к цементовозу подъехал «бронко» последней модели.

Прораб уже спешил туда. Из машины выбрался Гэри Карпентер и что-то буркнул ему. Я поняла, что это был приказ вернуть меня, так как прораб немедленно побежал вслед за мной.

Карпентер последовал за ним и так торопился, что забыл захлопнуть дверцу своего автомобиля. Время развлечений кончилось – пора было уносить ноги. Я прыгнула через кучу бетона, держа курс к полоске травы у Элстон. За несколько шагов до тротуара я услышала свист и громкий хлопок.

Я упала на землю раньше, чем поняла, что в меня стреляли. Я приземлилась на кирпич, и у меня от боли перехватило дыхание. С трудом хватая ртом воздух, я перевернулась на бок и нащупала в куртке свой «смит-и-вессон». Я вытащила его и направила на прораба, при этом успев подумать, что у меня были бы все шансы понравиться бригаде, если бы я выстрелила. Так как Ковбой снова выстрелил, я схватила кусок бетона, достаточно большой, чтобы использовать его как прикрытие.

Карпентер догнал прораба и рванул вниз его руку с оружием. Я быстро села, выставив револьвер вперед. Карпентер, тяжело дыша, подошел ко мне в сопровождении Ковбоя.

– Какого черта вам здесь нужно? – Он наклонился так низко, что брызги слюны полетели мне в лицо.

Я медленно поднялась и долго вытирала пыль со щек, прежде чем заговорить.

– У меня тоже вопрос. С какой стати этот дебил стреляет в людей?

– Вы нарушили границы частной строительной площадки. – Он был так взбешен, что его щеки напоминали куски сырого мяса.

– Это нигде не написано. Но даже если это так, неужели это повод открывать стрельбу?

– Я говорил ей, чтобы она ушла, – сказал Ковбой, – но она стала интересоваться, принадлежит ли эта площадка «Хоум фри», а я посоветовал ей заниматься своими делами.

– Я и уходила. Вы должны были быть довольны, а не открывать пальбу.

– Это я велел ему пойти за вами, – признался Карпентер. – Я позвонил жене, когда направился на Кеннеди, и она сказала, что Алек Гантнер послал девушку с документами мне на подпись. Тогда я позвонил Гантнеру, чтобы извиниться, что пропустил ее, а он сказал, что никого не посылал. Я хочу знать, с какой целью вы выпытывали у моей жены местонахождение стройплощадки. Я знаю свои права.

Двое молодцов из бригады подошли к нему сзади, все еще держа в руках кувалды. «Интересно, – подумала я, – что произойдет, если Ковбой даст им команду броситься на меня?»

– Я чикагский налогоплательщик и имею право ходить по улицам и пустырям Чикаго, не оправдываясь ни перед кем.

Карпентер поднял руку, чтобы ударить меня, но, увидев, что за ним наблюдают, передумал.

– Вы не имеете никакого права беспокоить мою жену. И здесь частное владение. Даже в Чикаго это должно быть священным.

– Что же вы пытаетесь здесь спрятать? Если это частное владение, почему это нигде не обозначено?

– Она сказала, что хочет быть инвестором, – сообщил прораб Карпентеру, – а я говорю, чтобы она принесла разрешение или привела одного из боссов, и тогда посмотрит все, что хочет.

Карпентер внимательно вгляделся в меня.

– Мне знакомо ваше лицо… О, да. Вы детектив, который надоедал Джасперу в «Хоум фри». Ну и ну. – Он обернулся к Ковбою: – Она большая драгоценность, Энтон. Обращайся с этой девочкой, как с золотом.

– Это Варшавска? – Энтон выдал правильное польское произношение. – Почему не… – Он сделал выразительный жест своим оружием.

Толстые губы Карпентера скривились в неприятной улыбке.

– Потому что еще не время. Отпусти ее, дружище. Но я позвоню Джасперу, чтобы притормозить эту ищейку.

Я медленно повернулась и пошла к улице. В такой ситуации у меня не было другого выбора. Перейдя через Элстон, я обернулась. Карпентер и Энтон, подбоченясь, наблюдали за мной. Рабочие еще несколько раз посвистели, тон казался дружелюбным, и я помахала им рукой.

Во время короткой поездки домой я обдумывала последнюю фразу Карпентера и пришла к выводу, что он и Энтон были теми двумя, кто преследовал меня, и что они дожидались какого-то подходящего момента, чтобы убрать. Но что их останавливало до сих пор?

Я очень удивилась, почувствовав, что злюсь на эту парочку, вместо того чтобы бояться их. Они, не скрываясь, угрожали мне. Мне не нравится, когда меня называют девочкой и разговаривают со мной в таком тоне. Проверяя вход в аллею позади своего дома, я поймала себя на мысли, что поведение Карпентера мучило меня сильнее, чем мои синяки.

Одно утешало: я нашла строительную площадку «Хоум фри». Жаль, что я не могла немедленно посмотреть, получал ли Карпентер разрешение на работу. Не мешало бы взглянуть на отчеты Карпентера и узнать, платил ли «Хоум фри» по графику. На прошлой неделе у Джаспера он был очень расстроен, но это могло и не иметь отношения к деньгам. Парень вроде Карпентера не вернулся бы назад, если бы ему не платили.

Похоже, Геккомб сегодня не разговаривал с Карпентером. Если бы он рассказал, что я принюхивалась к трюфелям, они не дали бы мне уйти живой. Я постаралась не задерживаться на картине собственного мертвого тела, замурованного в цемент.

Маккензи Грэхем говорил, что у меня на хвосте был седан, возможно коричневый. «Ниссан» жены Карпентера сюда, конечно, не подходил. Но на случай, если это был кто-то еще, или на случай, если Джаспер имел помощников, я снова припарковалась на Морган и два квартала до дома шла пешком.

Отпирая внутреннюю дверь, я положила руку на «смит-и-вессон». За дверью никто не подстерегал меня. Держа ключи в левой руке, я побежала вверх по лестнице, больше думая о ванне, чем об Энтоне.

Я услышала их на мгновение раньше, чем увидела. Этот миг дал мне возможность поднять «смит-и-вессон», который я держала в руке. Три тени в капюшонах мелькнули на верхней площадке.

Я выстрелила и бросилась вниз по лестнице, согнувшись вдвое.

– Чертова сука! Держите ее!

Я притаилась за углом площадки. Одна из теней спустилась по лестнице, я выстрелила в нее, промахнулась и услышала ответный выстрел. Испугавшись, я рванула вниз по лестнице, но тень бросилась на меня, и мы вместе покатились по ступенькам. Мой револьвер обжег мне руку, и я выронила его.

На промежуточной площадке мне не удалось рывком высвободиться из стальных объятий нападавшего. Сжавшись и подтянув колени, я толкнула его в живот. Он завопил и вцепился мне в волосы. Отчаянно сопротивляясь, я освободила ноги и вывернулась из захвата. В тот момент, когда я дотянулась до своего револьвера, чья-то другая рука ударила меня сзади по затылку. На мгновение я почувствовала такую острую боль, что, казалось, очутилась на краю света, а затем меня окутала милосердная темнота.