Мистер Контрерас разрывался между удовольствием оказать мне услугу и обидой, что я ушла на дело без него. После десятиминутного покаяния я наконец смогла оставить ему Кена, поручив тому дать подробный отчет о нашем приключении, а сама поплелась к себе наверх.

Я на цыпочках вошла в квартиру, но Конрад не спал, он сидел в гостиной с чашкой кофе и «Геральд стар». Он был в джинсах, но босиком и без рубашки. Шрам от старого ножевого ранения казался бледно-розовым по сравнению с его темной кожей. Он в упор посмотрел на меня.

– Что ты затеяла? Что за встречи у тебя среди ночи?

– О… – Я опустилась на стульчик у пианино и руками оперлась на колени, внезапно ощутив неимоверную усталость и не имея сил сидеть прямо. – Я инспектировала офис «Хоум фри».

– Вик, ты должна была делать это ночью?

– Самое подходящее время суток для того, чтобы орудовать отмычкой.

Конрад так резко поставил чашку, что кофе выплеснулся на него и на кушетку.

– Ты вломилась в помещение?! Ради бога, Вик! Всю свою жизнь я арестовываю людей за такие проделки. Скажи, зачем ты это сделала, что ты хотела этим доказать?

– Джаспер Геккомб прячет около пяти миллионов долларов наличными в шкатулке у себя в офисе. Тебе это не кажется любопытным?

– Посему ты считаешь, что закон не для тебя?

– Это не шутка, Конрад. Я видела эти сотенные купюры. Можешь поинтересоваться.

– Единственное, что меня сейчас интересует, – это как далеко ты зайдешь в поисках истины. – Он наконец почувствовал струйку кофе на животе и вытерся платком. – Я помню, как в прошлом году кто-то вломился сюда и перевернул все вверх дном. Тебе это тогда казалось недопустимым! Ты думаешь, это выглядит лучше, когда ты шаришь в чужих владениях?

– Мне это тоже не нравится, во всяком случае, я не рассчитывала на твою поддержку. Но как еще я могла добыть такого рода информацию?

Конрад отложил газету.

– Послушай, Вик, именно поэтому существуют законы, и общество поручает профессионалам защищать себя, и нет нужды каждому бегать по улицам и сражаться за справедливость, которая устраивает его сегодня утром. Достаточно скверно, что у нас в городе миллион стволов, и каждую секунду какой-нибудь подонок может изобразить из себя Шейн и открыть пальбу. Ты думаешь, кто-то охотится за тобой, тогда иди в суд и возбуждай уголовное дело. Если ты думаешь, что Геккомб замешан в грязных делишках, – иди к Финчли, и он добудет ордер на арест.

Я внимательно посмотрела на него.

– Думаешь, он добудет? Финчли и разговаривать об этом не станет. Кстати, и судья вряд ли даст согласие на выдачу ордера просто из-за того, что мне показалось, будто парень был груб со мной.

– В любом случае, девочка, оставь эти игры.

Я ничего не ответила: у меня не было сил спорить. В конце концов, Конрад был прав: никто не должен ставить себя выше закона. Непростительным было и то, что я вовлекла мальчишку, уже имеющего исправительный срок. И что еще хуже, я бы сделала это снова, даже зная, что не права. Наверное, я скрытый психопат.

Конрад, смягчившись, обнял меня и притянул к себе. Я прислонилась к его плечу и спросила, чем ему пришлось заниматься этой ночью.

– О, обычный грустный итог той уличной «справедливости», которую тебе так нравится вершить. Я сыт ею по горло. Сегодня днем я хочу пойти в парк немного погонять мяч с ребятами. Собирается наша старая команда, мы намерены показать этим соплякам, на что способны. А потом мы с Терри, быть может, пойдем выпить пива. Я, вероятно, переночую у матери: завтра Вербное воскресенье; она любит, чтобы по этому случаю ее цыплята собирались вокруг нее. А чем будешь заниматься ты?

– Собираюсь выспаться.

– А что потом?

– Зависит от того, сколько я просплю. Мне нужно вычислить, откуда к Джасперу пришли все эти деньги.

Конрад отстранился и строго посмотрел на меня.

– Без партизанщины. Обещаешь, Вик?

Я подняла три пальца.

– Честь скаута, сержант.

Я снова прижалась к его плечу и стала погружаться в сон.

– Пора в постель, мисс Виктория. – Конрад поставил меня на ноги.

В спальне я сбросила туфли и носки и легла в джинсах, не имея сил раздеться до конца. Конрад отстегнул мою кобуру и положил ее рядом на стол. Он подарил мне долгий крепкий поцелуй, но я так и не поняла, прощал меня Конрад или прощался. Я заснула, прежде чем он вышел из комнаты.

Я проспала до полудня и встала с такой тяжелой головой, что не сразу вспомнила события прошедшей ночи. Собаки на улице захлебывались лаем, это и разбудило меня. Я поплелась в кухню посмотреть, в чем дело; оказывается, они возмущались котом, который нахально уселся на заборе и с наслаждением зевал, не обращая никакого внимания на их неистовства.

Я вернулась в постель, но уснуть уже не смогла: деньги Джаспера не давали мне покоя. Возможно, Дердри случайно наткнулась на припрятанное и упрекнула его. Но какова роль Фейбиана в этом случае? Смертельный удар по голове больше похож на работу разъяренного мужчины, у которого земля уходит из-под ног, таким я видела Фейбиана, но не Джаспера.

Возможно, Фейбиан как-то был причастен к какому-то проекту, который породил тайник, – возможно, его рекомендации сенатору Гантнеру простирались далеко за рамки «Поправки Боланда». У меня было явно недостаточно информации, чтобы воссоздать всю картину.

Ну, скажем, Дердри знала о деньгах и из-за этого условилась встретиться с Джаспером в моем офисе в ночь гибели. Она разговаривает с ним, вдруг входит Фейбиан, они начинают пикироваться. Фейбиан теряет голову и… Джаспер, боясь полиции, молчит о случившемся.

Меня как током ударило: а если это Джаспер убил Дердри из-за того, что она узнала об этих деньгах. Тогда моя жизнь гроша ломаного не стоит. Мне как можно скорее надо найти такой компромат, чтобы Финчли мог получить ордер на арест. Мои мысли путались – с чего начать? Подойти к этой истории с другого конца. Что Джаспер делал со всей этой наличностью? Единственным местом, где это можно было узнать, были строительные проекты, которые он так тщательно скрывал.

Я пошла в ванную и стояла под холодным душем, пока не начала стучать зубами. Порывшись в своем гардеробе, я выбрала такую одежду, которая могла бы несколько изменить мою внешность на случай, если Карпентер помнил, что видел меня в «Хоум фри». Я надела морской блейзер поверх джинсов и невероятных размеров соломенную шляпу, которая успешно скрыла мое лицо. Карты пригородов, газета и револьвер заполнили мой портфель.

Прежде чем выйти из дома, я осторожно выглянула на улицу из-за штор. Никого и ничего подозрительного я не обнаружила, но на всякий случай вышла через черный ход. С моего крошечного квадратного балкончика виден весь двор и большая часть лестничной клетки, но по мере спуска к выходу обзор почти полностью терялся.

Мой автомобиль спокойно стоял на углу Белмонт и Морган. Я села и, петляя, поехала по направлению к Кеннеди. Хвоста за мной как будто не было.

Офис Карпентера находился в Дес-Плейнс, отдаленном поселке за О'Харе. Он располагался в низком кирпичном здании, такие маленькие офисы были у большинства подрядчиков. Нигде никого не было. Проникнуть внутрь не составило бы никакого труда, но я дала слово Конраду не вламываться в чужие офисы. Я вздохнула и отыскала в справочнике домашний адрес Карпентера. Он жил вниз по дороге в нескольких милях от Арлингтон-Хайтс.

Дом Карпентера был кирпичным, двухэтажным, в неоколониальном стиле или в каком-то еще, не знаю, как на жаргоне архитекторов называются эти ложные колонны. Хотя дом был очень большой, он не портил общей картины. Приусадебный участок был среднего размера, тщательно ухоженный. Несмотря на ранний сезон, трава покрывала землю, как шелковая пряжа или экспериментальная кукуруза Алека Гантнера.

На подъездной дорожке стоял «ниссан» последней модели. Пока я глазела на владение Карпентера, из дома его вышел мальчик со скейтбордом, а вслед за ним женщина, они сели в машину и уехали. Вернувшись на главную дорогу, я нашла заправочную станцию с телефоном. Услышав голос Карпентера на автоответчике, купила кофе с пончиком и вернулась на улицу Карпентера. Остановившись за углом, чтобы не привлекать внимание соседей, я съела пончик, изучила карту и послушала романсы Чайковского в исполнении Джесси Норман.

Незадолго до двух вернулся «ниссан» миссис Карпентер. Я подождала еще минут двадцать, чтобы дать ей время разобраться с покупками. Пошарив на заднем сиденье в поисках чего-нибудь, что придало бы моим словам правдоподобие, я нашла пачку пригласительных билетов на бенефис «Аркадия-Хаус». Как члену правления, мне полагалось распространить двадцать билетов.

Дверь открыл паренек, любитель скейтбординга. Это был стройный веснушчатый мальчик лет десяти, не имевший даже отдаленного сходства с плотным мужчиной, которого я видела в офисе Джаспера Геккомба. Для солидности я нахмурила брови и сказала, что хочу поговорить с Гэри Карпентером.

– Его здесь нет. – Голос мальчика еще не ломался, у него было трогательное хриплое контральто.

– Где я могу найти его? Мне необходимо поговорить с ним сегодня.

Ребенок прикусил губу, а потом сказал, что позовет мать. С криком: «Мам! Ма-а-ам!» – он исчез в глубине дома.

Миссис Карпентер спешила к двери. Женщина примерно моего возраста, с бесцветными неухоженными волосами, была вся в домашних заботах. Я поняла, что, несмотря на раннее время, она начала готовить ужин: она вытирала руки посудным полотенцем, и от нее сильно пахло луком.

– Миссис Карпентер? Я от Алека Гантнера. Он просил, чтобы я передала кое-какие материалы Гэри Карпентеру.

– О, – она оглянулась на притаившегося за ней сына, – все в порядке, Гэри, это касается папы. Я могу взять – мужа сейчас нет, но он вернется около пяти.

Я отдернула папку с приглашениями «Аркадия-Хаус» от ее протянутой руки.

– Боюсь, это будет слишком поздно: важно, чтобы он успел подписать эти документы до последней спецпочты, то есть до пяти. Мистер Гантнер будет очень недоволен, что я не нашла его вовремя.

Женщина прикусила губу точно так же, как до этого сделал ее сын.

– Думаю, если вы хотите… Если это от мистера Гантнера, он должен. Ему не понравится, если.

– Миссис Карпентер, нет проблем! Он у себя в офисе? Поищу его сперва там.

– Нет, не стоит, он поехал в Чикаго. Он сердится, когда люди приезжают на стройплощадку, где он работает. Но я полагаю. я сейчас попробую связаться с ним по его телефону в машине. Как ваше имя?

– Габриэлла Сестьери. – Имя моей матери – первое, что пришло мне в голову. – Не беспокойтесь, мне не трудно будет заехать туда – в любом случае я должна вернуться на Луп с подписанными документами.

– Лучше я ему позвоню. Так он будет меньше сердиться.

Она пошла внутрь. От волнения и страха мои ладони стали влажными. Потом мне стало казаться, что у нее осталась одна из карточек службы неотложной помощи «Аркадия-Хаус». Насколько серьезно сердится Гэри Карпентер? С Джаспером Геккомбом он был смущенным и расстроенным, а со своей женой мог быть менее сдержанным.

Миссис Карпентер вернулась через пару минут и сказала, что не смогла разыскать мужа – должно быть, он не в машине. После того как я посочувствовала тому, как трудно, должно быть, женщине со вспыльчивым мужем, и напомнила ей, каким важным был Алек Гантнер и как неразумно для ее мужа из-за связей с Джаспером Геккомбом заставлять ждать такую важную персону, миссис Карпентер дала мне адрес строительной площадки. Это было на Элстон-авеню.