Я послала Кена к компьютеру Тиш.

– Я хочу знать, что в ее файлах говорится о пяти вещах: «Сенчури бэнк», «Гейтвэй», «Ламии», строительных проектах «Хоум фри» и «Джей-эй-ди холдингз». Лучше всего начать с файлов счетов. А я загляну в личный кабинет Джаспера.

Кен включил компьютер Тиш и заворчал, что совершенно не интересно влезать в подобную систему: все файлы были помечены и доступны.

– Лучше вы позволили бы мне попользоваться вашими отмычками: мне никогда не приходилось взламывать двери. Я мог бы показать вам, как разобраться с компьютером, а тем временем возился бы с дверью.

– У нас нет времени заниматься ерундой, – оборвала я его. – Тиш или Джаспер даже в субботу могут прийти в офис.

Деревянная облицовка на двери Джаспера покрывала стальную панель и два хитроумных замка. Я присела на корточки и принялась аккуратно работать, а Кен начал изучать файлы. В перчатках работалось медленнее, но мне хотелось быть уверенной, что я не оставляю отпечатков. Через полчаса мне удалось открыть оба замка.

Прежде чем войти в кабинет Джаспера, я пошла взглянуть, что разыскал Кен. У него на экране были расходы «Хоум фри» за март. Я пробежала их. У них были оплачены подоходные налоги, страховки для Тиш и Джаспера, страховки недвижимости в Чикаго и Спрингфилде и сделаны взносы в то, что, как я полагала, было строительными фирмами. В списке несколько раз попадалось имя Карпентера. Бедная Тиш получала всего тридцать пять тысяч в год – не много за всю ту работу, которую она выполняла. Джаспер тоже не слишком баловал себя: он имел пятьдесят тысяч. Их расходы на поездки казались большими, но Джаспер говорил, что ведет в Спрингфилде крупное дело.

Общие расходы фирмы в течение месяца были немного больше миллиона долларов. Так как их отчет штату за прошлый год показал фонды в десять миллионов, эти ежемесячные затраты выглядели вполне правдоподобными. Я попросила Кена распечатать счета за прошлый год и продолжать охотиться за именами, которые назвала.

В кабинете Джаспера я осторожно двигалась среди электронного оборудования, боясь задеть какую-нибудь хитрую вспомогательную сигнализацию. Я разыскивала черный ход, просто на всякий случай, он оказался в маленькой ванной комнате. Казалось странным, что душевая с запертой стальной дверью служила черным ходом, но это было эффективным использованием пространства, к тому же остроумно.

Я посмотрела на часы, встроенные в консоль на столе: уже почти пять. Я вернулась в приемную за Кеном и с досадой увидела, что он снял перчатки.

– Дурак! Ты же наследишь здесь! Ты и так на заметке. Если мы хоть что-нибудь испортим, хозяева могут что-то заподозрить и вызвать полицию!

– Мне неудобно в них работать. Я думал, вы видели, что я снял их, когда соединял телефонную линию.

– Надень их или сейчас же иди домой.

Кен взглянул на мое лицо и решил не препираться. Когда он снова натянул перчатки, я попросила его пройти со мной в кабинет Джаспера.

– Я очень нервничаю: быстро светает, я хочу включить уличный монитор, но боюсь, что нажму не ту кнопку и сработает какая-нибудь вторичная сигнализация.

Кен обследовал кнопки управления с левой стороны стола, потом встал на колени и заглянул снизу.

– Не могу сказать вам точно, что все это такое, но вот это присоединяется к кабелю, который идет наружу к камере.

Кен включил экран и нажал одну из кнопок. В фокус попал корейский ресторан напротив «Хоум фри», а затем появился автомобиль, движущийся вверх по улице. Я поблагодарила Кена и стала обследовать содержимое ящиков, бегло просматривая документы.

Меня заинтересовала шкатулка красного дерева с хитрым врезным замком. Из-за недостатка времени я склонялась к тому, чтобы оставить ее в покое, но было очень любопытно узнать, что нужно оберегать внутри запертого кабинета. Вскрыв шкатулку, я беспокойно взглянула на часы: было уже пять тридцать. Я проверила монитор: кто-то усаживался в автомобиль перед «Хоум фри», другие автомобили проезжали мимо здания. Я была полна благодарности Джасперу за плотные жалюзи, которые он повесил на окнах.

Когда я открыла шкатулку, у меня открылся и рот. Ящичек был набит аккуратно уложенными пачками банкнот. Верхний слой состоял из сотенных банкнот, кроме одной в углу, отделенной картонкой, которая была двадцаткой. Я приподняла несколько пачек – стодолларовые банкноты, насколько мог видеть глаз. Я стала подсчитывать, пытаясь оценить сумму. У меня получилось около пяти миллионов долларов. Не удивительно, что здание так охранялось.

В таких огромных количествах деньги выглядят ненастоящими. Такие кучи денег можно видеть только в телевизионных новостях, показывающих раскрытые притоны. Неужели Джаспер этим занимается? Я вспомнила, что всего лишь вечером говорила Конраду – это самым банальным делом. Что еще могло принести так много наличных денег? Быть может, это были фальшивки, быть может, Джаспер отмывал грязные деньги? Это объясняло, зачем ему нужен молчаливый банк и зачем ратуша.

– Эй, Вик, подойдите сюда на минутку, я, кажется, нашел то, что может заинтересовать вас, – позвал меня Кен из приемной.

Вставая, я бросила взгляд на монитор и застыла. Перед зданием из автомобиля выходил Джаспер Геккомб.

– Кен! – пронзительно завопила я. – Сейчас же иди сюда!

Я кинулась к двери, он, сбитый с толку, не понимая, смотрел на меня.

– Сейчас же! – прошипела я. – Джаспер здесь. Пошли!

Пока Кен смотрел, не в силах шевельнуться, мы слышали, как ключ Джаспера скребет по замку. Я схватила Кена за руку и потащила за собой во внутреннюю комнату. Осторожно закрыла дверь Джаспера, заперла засов, втолкнула Кена в ванную и вошла сама. Мне потребовались считаные секунды, чтобы запереть замок. Он был непрочный, но, вероятно, не отпирался снаружи.

Я забралась в душ.

– Стой сзади, пока я отодвину этот засов. Здесь нет места для двоих.

Волосы у меня на голове стояли дыбом, по шее стекал пот, пальцы от страха не гнулись, но я в конце концов отодвинула засов. Я распахнула дверь в аллею как раз в тот момент, когда Джаспер принялся колотить в дверь ванной и требовать, чтобы мы вышли с поднятыми вверх руками.

Пока мы бежали по аллее, я услышала, как Джаспер выломал дверь.

– Идем со мной. Не беспокойся о своем автомобиле – ты сможешь забрать его позже.

Я влетела в «транс-ам» и запустила мотор, пока Кен возился с дверцей, беспокойно оглядываясь на свой автомобиль. Лишь только он уселся рядом со мной, я с ревом понеслась по улице.

Лоуренс-авеню оживала в тусклом утреннем свете. Уже было начало седьмого – я таращила глаза на деньги дольше, чем мне казалось. Корейские и арабские торговцы, наполнявшие этот район, уже начинали подъезжать к ресторанам и пекарням. Улицы еще были свободны, и я могла внимательно следить за дорогой позади. Я не думала, что Джаспер преследует нас, но не знала, на чем он ездит: увидев его на мониторе, я так растерялась, что не обратила внимания на марку его машины. «Маленький двухместный спортивный автомобиль, – подумала я, стараясь припомнить, как он выглядел. – Возможно, „майата“».

У Бартон я свернула на север, проехала до Форест и, выписав огромное латинское «U» по боковым улицам, выехала к Кеннеди. Не обнаружив погони, я поехала по скоростной автостраде к Белмонту, но припарковалась в нескольких кварталах от своего дома. Если Джаспер поднял по тревоге своих попутчиков, я хотела встретить их пешком.

– Кен, пойди к моему дому и посмотри, не видно ли там кого-нибудь – около входа или в автомобиле. Я буду ждать здесь у ресторанчика.

Как Джаспер узнал, что кто-то проник в его офис? Может, один из тех проводов на консоли его стола подводил сигнализацию к шкатулке красного дерева и каким-то образом был связан с его домом? Значит, он не хотел, чтобы полицейские или охранная компания пришли на эти денежки.

Перед моим внутренним взором возник образ убитой Дердри, ее мозги и кровь, образовавшие липкую массу на крышке моего стола. Может, во время своей добровольной работы она случайно обнаружила эти деньги и сказала об этом Джасперу? Это он был тем человеком, который встречал ее в моем офисе в тот вечер в пятницу?

Джаспер без труда мог предположить, что я стояла за этим, взлом моих рук дело – я задавала ему вопросы с ловкостью слона в посудной лавке. Может быть, он посчитал, что мне известно что-то опасное для его фирмы, – вероятно, он решил, что я пытаюсь угрожать ему. Неудивительно, что Джаспер был преисполнен презрения, когда я спросила, не мог ли он пристроить у себя Кена.

Я почувствовала, как мне обожгло затылок, и именно в том самом месте, куда ударили Дердри. Почему я все еще ходила по земле? Почему мои преследователи до сих пор еще не отправили меня вслед за Дердри? Возможно, они выжидали, желая узнать, как много мне известно. Но после сегодняшнего утра они не станут тянуть время.

Наконец Кен вернулся с сообщением, что все чисто, и я повела его в ресторанчик, чтобы перехватить холодного апельсинового сока, и заставила Кена выпить стакан. Его серо-зеленая бледность немного прошла.

Я провела его в кабинку. Барбара, официантка, которая обычно обслуживала меня, принесла кофейник. Она хотела испортить мне свидание, подтрунивая над Кеном, пока кто-то за соседним столиком не позвал ее. На этот раз Кен оставил без ответа сексуальные намеки.

– Принеси вареные яйца с мелко нарезанным поджаренным мясом, Барб, – крикнула я ей вслед.

– Как вы можете есть? – пробормотал Кен. – Меня так просто мутит. Вы думаете, тот парень будет проверять мои отпечатки пальцев?

– Тебя тошнит, потому что ты не спал всю ночь и слишком переволновался на пустой желудок. Поверь мне, старой авантюристке, еда – это именно то, что тебе сейчас необходимо. – Я поманила Барбару и предложила Кену заказать что-нибудь. – А что касается твоих отпечатков, думаю, ты стер их, когда надел перчатки. К тому же я сомневаюсь, что Джаспер вызовет полицейских, так как у него самого рыльце в пушку. Если только у него не абсолютно железные нервы. Что ты видел у моего дома, Кен?

– Ничего, кроме автомобиля вашего приятеля-полицейского. Вы, кажется, выставили его сегодня ночью?

– Его срочно вызвали в связи с убийством. Так что ты увидел в файлах? Ты позвал меня как раз перед тем, как явился Джаспер.

– О, это. – Кен отхлебнул кофе и потер голову, стараясь быть таким же хладнокровным, как я. – Я обнаружил пару интересных вещей. Первая – это список жертвователей. В прошлом году кто-то внес в «Хоум фри» огромную сумму денег – добрую четверть миллиона долларов.

– Ты запомнил имя этого благодетеля?

Кен на мгновение задумался, потом смущенно улыбнулся:

– Бегство отшибло мне память.

– Я сейчас напишу список имен, попытайтесь припомнить. У тебя есть ручка?

Кен пошарил у себя в карманах и достал обгрызенную шариковую ручку. На салфетке я набросала дюжину имен, включая Фейбиана, Гантнера и Блэкли наряду с другими, которые выбрала наугад. Кен изучал список, всматриваясь в расплывчатую запись на салфетке.

– Гантнер. Здесь я абсолютно уверен. Думаю, Блэкли также был донором – крупным, но не таким, как Гантнер. Билл Бакнер тоже звучит знакомо.

– Он может. – Я разорвала салфетку на кусочки. – Когда-то он играл на первой базе у «Кабс». Давно, ты тогда еще ходил в детский сад.

– Вы считаете меня ребенком, потому что я испугался сегодня утром, – проворчал Кен.

– Наоборот. Я довольна, что ты испугался. Я чувствую себя виноватой за то, что втянула тебя в противозаконные действия. Отрадно видеть, что за твоей бравадой скрываются нормальные чувства.

Официантка шлепнула перед нами яичницу.

– Вы оба выглядите так, словно не спали всю ночь. Уверена, занимались чем-нибудь веселеньким. Что скажет на это Конрад?

– Боюсь, на восторженные отклики рассчитывать не приходится.

Я с жадностью набросилась на яичницу и щедро намазала маслом тост. Кен осторожно положил в рот маленький кусочек яичницы, понял, как он голоден, и стал уплетать с такой же жадностью, как и я.

– Еще я видел название «Сенчури бэнк». Это то, что я рассматривал перед тем, как нам смотаться, – сказал Кен с полным ртом картофеля. – Я нашел несколько засекреченных файлов. Между прочим, чтобы добраться до них, нужно знать специальный пароль. «Сенчури» предоставляет «Хоум фри» кредит в пятьдесят миллионов долларов.

Я чуть не поперхнулась.

– Подо что?

Кен ухмыльнулся в своем стиле:

– Этот вопрос не ко мне, Шерлок, я всего лишь хакер.