Пейджер Конрада засигналил в половине третьего ночи. Он поплелся в гостиную к телефону, стараясь не шуметь, и через несколько минут осторожно вернулся в спальню. Я услышала, как он в темноте нащупывал свою одежду, и включила свет.

– Прости, крошка. Не думал, что нас обоих разбудят городские хулиганы. Только что убит один из моих осведомителей. Может, простое дорожное происшествие, а может, предупреждение другим добровольным помощникам. Если мы закончим до рассвета, мне вернуться назад? – спросил он.

Я надела водолазку и вышла в кухню за запасными ключами.

– Ты надел свой бронежилет?

Конрад погладил меня по волосам.

– Я просто собираюсь немного поболтать.

– В любой момент ты можешь попасть в переделку, поэтому не должен ходить без бронежилета, и командир сказал бы тебе то же самое.

– Позвони Фейбиану, и пусть он замолвит за меня словечко перед моим начальством, – пошутил Конрад, но все-таки вернулся в спальню и взял со стула свой бронежилет.

Я заперла за ним дверь и подошла к окну в гостиной, чтобы посмотреть, как он уезжает. Открыв автомобиль, Конрад взглянул вверх и помахал мне. После его отъезда я все смотрела на улицу, не сосредотачиваясь ни на чем конкретно, подавленная очередным бессмысленным убийством в городе. Я простояла так несколько минут, пока не обратила внимание, что ниже по улице припаркован «спайдер» Кена Грэхема.

Не знаю, что было сильнее – гнев или удовольствие. Он думает, что защищает меня? Или просто убивает время? Мне очень хотелось найти для Кена место, чтобы и у него была работа и не было времени таскаться за мной повсюду. Хотя, если бы парень смог восстановить мои файлы, это было бы большое дело, но его неотступное присутствие досаждало еще больше, чем навязчивость мистера Контрераса.

Где-то в середине между сном и бодрствованием я решила стать агрессивной в своих поисках секретов «Хоум фри». Было ясно, что с ходу такую крепость, как «Гант эдж», не взять; информация о «Джей-эй-ди» хранится за семью печатями. Но если мушкетеры были один за всех и все за одного, Джаспер мог иметь кое-какие сведения. И уж на худой конец, я могла выяснить, почему их проекты по реконструкции столь секретны.

Я быстро прошла в спальню и надела джинсы и куртку. На минуту я задумалась о том, что мне нужно: мои отмычки, мой «смит-и-вессон», несколько пар хирургических перчаток, их подарила мне Лотти в порыве дружеского расположения. Фонарик был у меня в автомобиле. Стремянку? Доставая ее из подвала, я наверняка разбужу мистера Контрераса. Если мне понадобится еще что-нибудь, кроме складной табуретки, которую я держала в багажнике, придется придумывать на ходу. В записке Конраду, приклеенной к входной двери, я написала, что уехала на встречу.

Я боялась, что Кен заметит, как я ухожу, и последует за мной, он был бы помехой в этом необычном путешествии. Открывая замки на двери черного хода, я вдруг вспомнила про электронную охранную систему – я так и не научилась обходить сигнализацию. Что же мне теперь делать? Несомненно, мне нужен хакер.

Я потихоньку сбежала по главной лестнице. К счастью, собаки проспали мой уход, в противном случае было бы трудно исключить мистера Контрераса из моей экспедиции.

Я побежала по Расин к «спайдеру». Натриевые лампы достаточно ярко освещали салон автомобиля. Кен спал за рулем. Ему было тесно в его маленьком автомобиле, и он расположился, упершись коленом в рулевое колесо. Я громко постучала в окно своими отмычками и испытала порочное наслаждение, видя, как он резко в тревоге подскочил и, увидев меня, тут же открыл дверь. Лицо его было припухшим ото сна.

– Виктория, вы почувствовали мое присутствие, так Юпитер действует на астероиды. Я знал, если подожду достаточно долго, вы бросите своего полицейского и придете ко мне.

– И как же ты был прав. Я хочу попросить тебя сделать кое-что, за что сержант Роулингс, если узнает, убьет меня. Поэтому, если ты проболтаешься ему, я убью тебя.

– Вы не можете нарушить супружескую верность, если вы не женаты.

Схватив меня за запястье, Кен попытался втащить к себе на колени и был очень обижен, когда я вывернула ему руку.

– Подними на минутку свои мысли выше пояса, сынок. Я хочу, чтобы ты помог мне в одном опасном и незаконном деле. Но я также хочу, чтобы ты все хорошенько взвесил, прежде чем согласиться.

Кен потирал руку там, где я ее крутила, и сердито смотрел в землю.

– Вы всегда так командуете? Как ваш друг-полицейский это выдерживает?

– Он это любит. Во всяком случае, я думаю, тебе нравятся женщины, которые командуют, – они напоминают тебе о твоей старой гувернантке… Ты можешь обойти телефонную охранную систему?

Перспектива приключения привлекла его больше, чем роман. Кен перестал потирать руку и посмотрел на меня.

– Вы имеете в виду одну из тех, что идет в полицию через фирму безопасности? Конечно. Если есть необходимый инструмент. Это система с обратной связью?

Я покачала головой.

– Не знаю. Я даже не знаю, что это такое.

– Это то, куда вы должны ввести кодовое слово, на которое каждые несколько минут должен отвечать телефон Службы безопасности. Если это так, я не могу обойти ее, пока не попаду внутрь и не изучу схему.

– Мы должны исходить из худшего и быть готовыми удирать, как черти, если явятся полицейские.

Кен пришел в восторг.

– Это то, что мне в вас нравится, – жить на грани. Я знаю, вы были слишком непредсказуемы для Дэроя или для полицейского. Нам нужно поехать в Найлез, найти там большой хозяйственный магазин – он открыт круглосуточно – и купить инструмент.

– Кен, подумай еще раз. Если нас поймают, тебя могут засадить в тюрьму. У тебя на счету уже есть одно преступное дело.

– А вы? – Он нахально ухмыльнулся. – Мы могли бы воспользоваться одной из тех совместных тюремных камер, разве у тюремщиков в Техасе таких нет?

– Я-то как-нибудь вывернусь, – сказала я без стеснения. – Конечно, у меня будут угрызения совести из-за тебя, но со временем это пройдет.

Кен пожал плечами.

– Я все понял: мы просто должны избежать поимки. Поехали. Я отвезу вас в Найлез.

– Я поеду за тобой. Хочу убедиться, что за нами никого нет. Если проеду мимо тебя, отстань и посмотри, кто сзади нас. И не превышай скорость. Это очень важно. Большинство злодеев попадается потому, что их останавливают за нарушение правил дорожного движения, а не из-за отпечатков, оставленных на месте преступления. А ты, как водитель спортивного автомобиля, для полиции будешь представлять самую подходящую цель.

Кен усмехнулся:

– Я знаю. Все свое содержание за первый семестр я потратил на дорожные штрафы. Дэрой, если бы узнал, не понял бы меня, – что можно ожидать от человека, который водит «линкольн»?

Кен подождал, пока я перешла через улицу к «транс-аму». Чтобы дать мне понять, что им нельзя командовать, он сделал поворот на Белмонт на скорости сорок миль и быстро опередил меня на несколько кварталов. Я притормозила у обочины, заставляя его тем самым развернуться и подъехать ко мне. После этого Кен ехал через город к скоростной магистрали степенным шагом. Пару раз я обгоняла его. Время от времени я заезжала в ответвление для короткой остановки. Казалось, хвоста за нами не было.

Когда мы выехали за город, я держалась поближе к машине Кена. Начался небольшой дождь, затрудняя движение в затылок. Моросящий дождь превратил улицы в черные зеркала, которые преломляли и отражали свет фар проезжающих машин тысячами разных способов.

Кен привез меня в одну из тех торговых зон, которые усеивают пригороды. Миля за милей тянулись бесчисленные склады размером с футбольное поле, как две капли воды похожие один на другой.

Я восхищалась беспечностью, с которой Кен, рожденный и выросший в пригороде, находил дорогу в безымянных мегасплетениях. Он свернул налево на Сорок третью улицу, нетерпеливо проехал на два желтых светофора и снова резко повернул налево перед малолитражкой, чтобы остановиться в тени гигантского рекламного щита, сообщавшего, что ярмарка работает двадцать четыре часа в сутки. Кен пошел в хозяйственный магазин, а я осталась в «транс-аме», не желая давать ему еще возможность пофлиртовать, а главное, чтобы убедиться, что за нами никто не следит.

Кен отсутствовал около получаса и вернулся, нагруженный свертками; он шел быстро с самодовольным видом, который мне был хорошо знаком еще с тех пор, когда я имела дело с молодыми хулиганами, работая в полиции.

У меня от страха покалывало руки. Втягивать Кена в незаконное дело было, мягко говоря, нехорошо; я могла еще все переиграть, сказав, что изменила свои намерения, ведь он не знал, куда мы собирались, и не мог самостоятельно провести операцию.

Но вместо этого я вышла спросить у него, все ли необходимое он приобрел, и дала адрес «Хоум фри», строго наказав ему припарковаться за углом офиса, вблизи выезда из аллеи позади здания.

Когда мы прибыли, я послала Кена к двери офиса, чтобы убедиться, что там никого нет. С подготовленной заранее легендой о необходимости получить безопасное убежище он позвонил в звонок и постучал в стекло. Я на углу изображала постороннего зрителя. Убедившись, что офис необитаем, мы пошли в аллею, чтобы заняться сигнализацией.

Я светила новым фонариком на провода, а Кен отделял телефонные линии, идущие в «Хоум фри». Было четыре утра. За плотной завесой моросящего дождя небо казалось черным, но времени у нас было не так уж и много: те, кто занимается утренней доставкой, через час выйдут из дома.

– Порядок, Вик, у нас все получится. – Кен говорил тихо, у самого уха. – Мы срастим линию и прикрепим ее к распределительной коробке, чтобы казалось, что соединение не нарушено. Я хочу, чтобы вы подержали их за кончики и подали мне, когда я скажу.

«Они» были парой зажимов с зубчатыми краями – «крокодилами», как назвал их Кен, которые прикрепят телефонную линию к распределительной коробке, чтобы замкнуть цепь. Он перевернул мусорный бачок и взобрался на него, чтобы было удобнее работать. Я держала конец провода, пока он обрезал, счищал оплетку и прикреплял зажим. По его команде я подала другой конец линии, и он повторил операцию. Когда линия была прикреплена к распределительной коробке, Кен прислонил коробку к стене здания так, чтобы ее вес не тянул линию вниз. Все это заняло не больше трех минут.

Кен улыбался, как дурачок, когда спустился с бачка.

– Я знаю теорию, но интересно осуществить ее на практике. Что мы делаем дальше?

– Идем в конец аллеи, чтобы посмотреть, все ли спокойно.

Пятнадцать минут мы сидели в глубокой тени. Кен обнял меня и поцеловал, я сбросила его руку.

– Что это такое твердое у вас на груди? Револьвер? Он всегда при вас?

– Да, но тебе я просто сломала бы руку, если бы думала, что ты теряешь голову.

– Думаете, смогли бы? – Он издал боевой клич, как бы предупреждая о предстоящем действии.

– Уверена, – сказала я сухим тоном.

Помолчав минуту, Кен спросил:

– Вы не думаете, что серьезно нравитесь мне, да?

– Думаю, ты и сам этого не знаешь. В любом случае это не имеет значения. Я достаточно стара и могу быть твоей мамой, я не из тех, кто забывает свой возраст в поисках вечной молодости.

«Быть может, я не права, и нужно продолжать ломаться и кривляться, чтобы оставаться молодой в душе». Однако я оставила эту мысль при себе и предоставила Кену коротать время, рассказывая о своей мечте вступить в Корпус мира в Восточной Европе и об убеждении Дэроя, что, если у Кена нет работы или он не поступит в высшую школу сразу после колледжа, никто не будет воспринимать его всерьез. А я старалась не думать о том, что сказал бы Конрад, если бы узнал, чем я занимаюсь, и о том, что время неумолимо движется к рассвету.

Прошли уже все сроки, но полиция не прибыла. Обойдя вокруг здания, я подошла к входу и достала свои отмычки. Кен продолжал наблюдать, но в такое время на улицах пусто. Замки были крепкие, но ничего особенного – Джаспер слишком полагался на охранную систему. Даже работая в темноте, я потратила всего пять минут, чтобы проникнуть внутрь. Я заперла за нами дверь и включила свет.